Глава 9 Правда или фальшь?
— Профессор Дамблдор! Профессор Дамблдор!
Голос Минервы Макгонагалл, резкий и тревожный, прорезал шумную толпу усталых студентов, плетущихся на очередные занятия.
— Да остановитесь же вы в конце концов! — очередная тщетная попытка крика, едва достигала ушей директора сквозь гул голосов.
Погружённый в мрачные мысли, он целеустремлённо направлялся в свой кабинет. Словно в его стенах профессор собирается отыскать ответ на тот самый волнующий душу вопрос.
— Да что же здесь творится! — воскликнула Минерва, с негодованием отшатнувшись от очередного сонного студента, едва не сбившего её с ног.
Её острый взгляд сверкнул за овальными очками, а губы сжались в тонкую линию:
— Смотрите, куда вас несёт, молодой человек!
— Извините..., — пробормотал юный голос, мгновенно растворившись в толпе.
— Когда же закончится этот беспорядок! — она ускорила шаг, насколько ей могли позволить новые туфли, подаренные на прошедший день рождения мадам Стебль. — Профессор Дамблдор!
Наконец директор на секунду застыл, держась за дверную ручку. Повернув голову, он бросил вопросительный взгляд сквозь полулунные очки — спокойный, но отстранённый. Будто его мысли витали где-то далеко за пределами Хогвартса.
— Наконец-то вы меня услышали, — Макгонагалл замедлилась, чтобы перевести дух.
Но, прежде чем она успела продолжить, Дамблдор вежливо кивнул... и шагнул в кабинет, торопливо прикрыв за собой дверь.
— Да этот человек просто издевается надо мной! — разозлившись, женщина влетела в кабинет, словно праведная фурия.
Громко хлопнув дверью, она бросила раздраженный взгляд на директора, носящегося по кабинету из одного угла в другой в тщетных попытках собрать вещи в чемодан.
— И как прикажете это понимать? — Минерва обвела рукой хаос, воцарившийся за считанные секунды пребывания Дамблдора в кабинете. — Хотите упростить задачу этой министерской выскочке, Амбридж?
— Меня сейчас мало волнуют её поползновения на место директора, — мужчина сосредоточенно опустошал ящик, в надежде найти нужную вещь. — Она и так достаточно близка к моему исключению.
— Кто тогда будет защищать студентов? Кто тогда защитит нас, преподавателей? — удивлённо спросила Макгонагалл. — Нельзя, чтобы под её гнётом пострадало ещё больше людей.
— Со сдерживанием Долорес, — Дамблдор открыл следующий ящик, — в некоторой степени прекрасно справится Северус. Наш опытный коллега нашел весьма действенный подход к контролю её излишнего любопытства. Она весьма тщательно стала его избегать.
— Прошло два дня, а профессор Снейп всё ещё не очнулся! — крикнула женщина. — Как вы можете так спокойно говорить о работе, хотя до сих пор неизвестно, как повлияет проклятье на его дальнейшую судьбу!
— Нужно отправить мисс Бейдз подальше от него, если мы хотим скорейшего выздоровления профессора, — директор поднял на неё уставшие глаза. — Так мы избавимся сразу от двух проблем.
— Альбус! — терпение профессора Макгонагалл было на исходе. — Я глубоко уважаю и почитаю вас, как моего коллегу, так и друга. Но и я не могу постоянно слепо следовать за человеком, не получая никаких объяснений. Пожалуйста...
— Что-то надвигается, Миневра, — он направился к очередному стеллажу. — Пожиратели стали слишком активными в последнее время. Они ищут что-то, но я никак не могу понять, что именно. И это меня пугает.
— К сожалению, нам ничего не остаётся кроме, как ждать, — Макгонагалл устало опустилась в кресло напротив директорского стола. — Пока Пожиратели не начнут действовать, наши руки остаются связанными. Не думаю, что Корнелиус Фадж в нынешние времена сможет простить нам действия, не имеющие веского обоснования. Может вы хотите созвать Орден феникса для обсуждения ситуации?
— Не имеет смысла. Почти все силы и так направлены на защиту Гарри Поттера, — директор вздохнул, — Нужно оберегать мальчика, пока мы не найдем ответы...
— Мы со всем справимся, — Миневра пыталась успокоить и себя, и Дамблдора. — Даже в самые тяжёлые времена справлялись.
— Так бы и всё было, — не в силах больше искать, профессор направился за свой стол, — если бы не появилась одна переменная...
— О чём вы говорите, Альбус?
— Принимая дочь Чарльза и Кэролайн в стены Хогвартса, я слепо надеялся уровнять наши шансы против Волан-де-Морта, — кулак директора ударил по столу. — Но вместо этого получил ещё одну головную боль, напрочь отключив бдительность в отношении «особого» характера миссис Бейдз.
— Вы прекрасно знаете моё мнение в отношении данной семьи. Все, как и я, были немало удивлены, — профессор Макгонагалл слегка прокашлялась, — когда вы порекомендовали Кэролайн мракоборцам. Что выглядело, как... весьма опрометчивый поступок.
— У меня не было другого выбора, Миневра, — прохрипел Дамблдор. — Только она была в силах контролировать своего мужа. Разрушительная сила обезумевшего Чарльза могла завести нас в могилу раньше, чем об этом бы позаботился сам лорд Волан-де-Морт.
— Выбор есть всегда, профессор.
— Когда Кэролайн, что давно покинула стены школы, появилась на моём пороге, вся израненная и с мольбами о помощи, — в его глазах отразилась грусть. — Что я, по-вашему, должен был сделать? Сдать властям и отправить на верную смерть в Азкабан? Или, вернее сказать, отправить на превращение в очередного монстра?
— Вы пригрели на груди змею, — недовольно произнесла Макгонагалл. — Их род многие века хранил тайну своей магии, но именно по её вине мир начал узнавать истинную природу вещей... Меня до сих пор трясет от знания о возможности управления дементорами тёмной, древней магией.
— И именно за это род Бейдз хотел изгнать её. Я знаю, — Дамблдор на секунду замолчал, скрестив пальцы. — Она показала мне, что произошло на заседании старейшин. И я ужаснулся лишь от того, сколько людей из Министерства прямо или косвенно относится к их роду.
— И вы после этого ни на секунду не задумались о том, что эта женщина могла оказаться страшнее своего супруга? — на лице Миневры отразилось разочарование. — Ваша забота о ней стоила десятки жизней! И это лишь те, о которых нам известно!
Альбус всё понимал. Он не был слеп, как все остальные, но и видел в этой жизни уже достаточно. В поседевшей от долгих лет голове находилось так много знаний и мыслей, и одновременно было пусто:
«Что даст кому-то моя жалость? Именно моё сострадание привело многих к смерти. Поэтому руками, не погрязшими по локоть в крови, в этой войне... не победить. Невозможно победить зло, полагаясь лишь на один свет. Тьма может быть уничтожена лишь тьмой...»
— Я понимаю ваше негодование, — директор устало провёл рукой по лицу, — но этого стоило нам смерти Чарльза. Только она могла так искусно скрыть следы его пребывания в мире. Кэролайн во многих вещах облегчила нам работу, и вы знаете это, как никто другой. Вы сами просили её о помощи.
— Это было всего лишь раз! — Макгонагалл отвела взгляд, — Ещё в школьные времена она увлекалась тёмной стороной зелий. И вот к чему это привело! А мы не придумали ничего лучше, кроме как воспользоваться положением бывшей ученицы...
— Это был лучший вариант расплаты за грехи. Если ей удалось совершить задуманное, то в мире должно стать на двух тёмных волшебников меньше...
—Бедное дитя... Бедная Эмили! — глаза женщины слегка увлажнились. — Почему дети всегда должны платить за наши грехи? Сначала смерть родителей, теперь она винит себя в состоянии профессора Снейпа... Нам пришлось дать девушке умиротворяющий бальзам, чтобы хоть как-то успокоить.
— Он сам виноват, что не дал мне доделать начатое, — в голосе директора зазвенел металл. — Если бы Северус меня послушался, то не попал под влияние её магии! А теперь он вечно будет повязан с Эмилией и вынужден делить с ней эмоции, пока наконец она не одарит его поцелуем дементора!
— Она же ещё юнна! — воскликнула Макгонагалл. — Среди всех студентов факультета Слизерин, лишь она одна не способна на такое! Девушка достаточно сильна, чтобы справиться со столь тёмным желанием. Нам нужно лишь не позволить ей пойти по стопам родителей.
— Такова сущность рода Бейдз, Миневра, — профессор Дамблдор отрицательно покачал головой. — А нам остаётся лишь сдержать эту мощь и использовать до того, как девушка станет монстром. Рано случится это или поздно, не знает никто. Но для того, чтобы дать Северусу время на восстановление, нам нужно отправить Эмилию к тётушке, единственной из оставшихся в живых прямых родственников. Будем надеяться, что та подготовит её лучше, чем это сделала мать.
— К Габриэль Бейдз? — спросила Макгонагалл, находясь в полнейшем шоке. — К этой деревенской сумасшедшей?
— То, что она выращивает фестралов, не делает её сумасшедшей. Всё же какое-то время вы были коллегами.
— Этих существ привлекает запах крови! Они видны лишь тому, кто познал смерть! — женщина ошарашенно встала. — И вы хотите к ней отправит девушку для обучения и сдерживания родового проклятья?
— Да. Думаю, двух месяцев будет достаточно.
— Вы знаете, чему Габриэль учила студентов, замещая профессора Слизнорта на посту зельевара?
— Она была одной из тех, кто помог Северусу развить его талант. Я ей доверяю, — директор поднялся с кресла. — И, если я сказал, что она будет помогать Эмилии, то значит так оно и будет!
***
Спустя пару дней после отъезда девушки профессор Снейп наконец-то пришёл в себя. Открыв глаза, он едва слышно прошептал её имя, но в ответ лишь услышал причитания удивленной мадам Помфри.
— Слава Мерлину! Вы в порядке! — женщина обеспокоено подбежала к больничной койке. — Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Нет ли... посторонних звуков? Видений?
— Только ваш голос, — расстроенно ответил мужчина и попытался приподняться.
— Ни в коем случае не вставайте! — медсестра замахала руками, останавливая его попытки. — Куда собрались, не успев глаза продрать? Взрослый человек, а ведёте себя не осмотрительнее ребёнка!
— Мне нужно кое-кого увидеть...
— Никаких посетителей! — мадам Помфри рассерженно уперла руки в бока. — Это приказ Дамблдора, с которым я полностью согласна! Вам нужен покой, чтобы поскорее восстановиться.
— Вот как..., — Северус обессиленно посмотрел на потолок. — К чему же такие жертвы?
— Не притворяйтесь, будто не понимаете. Проклятья такого рода не исчезают бесследно. Тем более, мы до конца не смогли определить его природу. Возможно, мы пробудете под моим присмотром гораздо больше времени, чем предсказал директор.
— Я полагаю, сидеть мне тоже запрещено? — профессор повернул голову в сторону своей надзирательницы.
— Ну, что за нелепости! Конечно, можно!
Поддерживая Северуса, мадам Помфри неловко задела тумбочку и что-то лёгкое, почти невесомое, скользнуло в воздухе..
— Прошу прощения за мою неуклюжесть, — пробормотала она, наклоняясь, будто не веря собственным глазам.
На полу, там, где секунду назад ничего не было, лежал тонкий конверт. Бумага казалась почти прозрачной, а на лицевой стороне дрожащим буквами было выведено: «Профессору Снейпу».
— Но... как?.. — медсестра замерла, озираясь по сторонам.
Она точно час назад проводила тщательный осмотр больничной палаты — и тогда здесь ничего не было.
— Что же там такого страшного, раз вы так застыли? — спросил Северус, не сводя глаз с её рук.
— Странно, очень странно, — она удивлённо протянула ему конверт. — Кажется, это оставили для вас.
Профессор неуверенно принял письмо.
— И правда для меня, — он осторожно провёл рукой по буквам, пытаясь понять, где уже видел этот до боли знакомый почерк.
— Видимо, мне пора в отпуск, — мадам Помфри, словно очнувшись, вздрогнула. — Я... принесу вам обед. Пока окончательно не лишилась рассудка.
Направившись к выходу, женщина продолжила причитать и размахивать руками:
— Почти каждый месяц какое-нибудь происшествие! Ужасно! Это не школа, а заброшенное отделение Больницы святого Мунго какое-то!
Но Северус уже не обращал внимание на её слова. Весь его мир сомкнулся до неожиданно появившегося конверта, что он осторожно открыл.
Белый лист пергамента оказался в руке. Измятый. Со множеством складок, будто его сжимали в кулаке, бросали, снова разворачивали... несколько раз.
— Эмилия Бейдз, — едва шевеля губами, прочитал Северус неуверенную подпись своей студентки и невольно улыбнулся.
В груди что-то болезненно сжалось, заставив сердце замереть, а затем забиться с силой, готовой освободить этот черствый кусок камня из клетки рёбер.
— Чёрт! — мужчина запрокинул голову и рассмеялся.
Горький смех вырвался из груди, смешиваясь с дрожью в сжимавших письмо руках.
— И снова... она.
Дорогой Уважаемый Профессор Снейп,
Я прошу прощения за то, что назвала вас идиотом вы пострадали по моей вине. И больше так не смейте делать! Пожалуйста, выздоравливайте и не изводите себя больше по пустякам. Как иначе наша школа сможет продержаться без вашей заботы строгости? Такими темпами все очки нашего факультета достанутся Гриффиндору, а мне, как и вам, этого вряд ли хотелось бы.
К моменту вашего пробуждения я буду находиться, по наставлению профессора Дамблдора, у своей тётушки Габриэль. Надеюсь, она сможет помочь разобраться с нашей образовавшейся ситуацией и подсказать, как избавится от действия крика. Мне бы не хотелось быть обязанной вам всю оставшуюся жизнь. Вы и так многое для меня сделали... И сомневаюсь, что оттирание котлов после уроков зельеварения как-то сможет сгладить мою вину.
P.S. Я знаю, что вы вряд ли за это переживаете, но предупреждаю, что пока я умирать не собираюсь.
Глубокий вздох разорвал тишину палаты.
– Только она могла осмелиться написать мне такое... – голос Снейпа дрогнул, выдавая смесь раздражения и чего-то едва тлеющего.
Пергамент дрожал в руках, отражая разрастающуюся бурю. Северус попытался взять себя в руки, но учащённый стук сердца предательски выдавал его волнение. Каждая строчка письма будто обжигала пальцы, напоминая о той, что умела выводить его из равновесия даже одним лишь росчерком пера.
«Что это за чувство? Это всего лишь записка...»
Но почему тогда пальцы так крепко сжимали бумагу, будто боясь потерять последнюю нить, связывающую их сейчас? Почему в груди щемило — так сладко, но так мучительно?
«Может это... побочный эффект от зелий или... последствия её крика?
Не успел прийти в себя, а голову поглотили мысли о ней... Так и с ума сойти можно... Нельзя! Нельзя! Нужно взять себя в руки. Да!
Когда... Когда это чувство пройдёт, я буду вспоминать об этой неловкой ситуации и... сожалеть? Но о чём?»
Горькая усмешка скривила его губы.
«Сожалеть, что поверил в этот мираж? Что видел в её глазах лишь отражение Лили? Что все эти два года моё сердце билось чаще только потому, что я — жалкий, отвергнутый дурак, цепляющийся за любую тень былого?
Или пожалею о том, насколько низко пал? О том, что осмелился желать студентку, доверенную моей опеке?»
Гнев клокотал внутри, обжигая горьким стыдом.
«Я злился на неё за свои греховные мысли. Вёл себя не лучше Малфоя... Сомневался в её талантах только потому, что боялся признать: она действительно исключительна.
Нет...»
Он сжал письмо так, что бумага хрустнула.
«Нет... Я лишь жалкий трус, что боится! Боится, что поверит в эту фальшь разрушенной души! Поверит в то, что в сухом камне, поддерживающем мою никчемную жизнь, есть место свету... Есть место для нее...»