Погружение в бездну

«Запретный лес» обволакивала тьма. Шёл снег. Мелкие хлопья, едва пробиваясь через кроны деревьев, падали на серебряную вуаль земли. Вечерний мороз похрустывал корой и неокрепшими за лето ветвями.

— Холодина-то какая! — проворчала Габриэль, сильнее запахнувшись в мантию.

Облако пара, вырвавшееся из её уст, растворилось в холодном воздухе. Тетушка переминалась с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то разогнать кровь по жилам и сохранить остатки тепла.

— Где носит эту пернатую скотину?!

Её голос слабым эхом умчался в глубину леса. Никто не отозвался. Лишь белые снежинки тихо опускались, плавно кружась и покрывая всё вокруг холодным покровом. Время шло, а вместе с ним и терпение Габриэль медленно приближалось к своему концу.

«Не таким я представляла себе будущее племянницы... Ой, не таким, — пожилая дама резким движением смахнула снег с головы и плеч. — Она ещё не поняла во что вляпалась, а он, скорее всего, всё понимает, но никогда не признается... ни под каким известным заклятием...»

Раздался едва заметный для слуха обычного человека шелест крыльев — наш пернатый друг спешил доставить долгожданное послание. Огибая стволы деревьев, птица приближалась всё быстрее и быстрее.

— Ну, наконец-то! — возрадовалась Габриэль и достала волшебную палочку.

Произнеся заклинание, она запустила механизм, открывающий потайную дверь. Послышался едва уловимый скрип — магия медленно потекла по кроне дерева, освещая забытый уголок леса. Рядом что-то промелькнуло.

Широкий взмах чёрных крыльев. Ворона медленно опустилась на плечо пожилой дамы с привязанным к лапе письмом. Пергамент конверта неприятно зашуршал от прикосновения к мантии.

— Он там роман писал, что-ли?! Чего так долго? — проворчала тетушка, осторожно заходя в открывшуюся дверь.

— Ка-а-а-ар! Кар! — словно отвечая на её вопрос, закричала птица и эмоционально замахала крыльями. Маленькие пёрышки посыпались в разные стороны.

— Знаю, что ты не виновата, старушка моя, — услышав приятные слова, пернатая нежно потерлась головой об щёку хозяйки. — Можешь оставить письмо на лавке и отдыхать. Ты заслужила. Только в этот раз аккуратнее отвязывай клювом веревку с лап! Ты знаешь, как мне тяжело стало тебя лечить. Ни черта не вижу!

Ворона недовольно каркнула и взмыла вверх. Поток воздуха, рождённый взмахом крыльев, игриво взъерошил выбившиеся из прически дамы пряди. Она невольно улыбнулась.

Тем временем Эмили, не покладая рук, работала в саду. Долгими часами она копала, поливала и пропалывала по тысячному кругу грядки. Ухаживала за магическими растениями, угождая всем их прихотям. Кожа на ладонях девушки слегка огрубела, появились мозоли. А на лице царствовала извечная грусть.

— Письмо от твоего любимого профессора доставлено, — недовольно проворчала Габриэль, опускаясь на лавочку, что была уютно расположена в саду.

— Он не мой любимый профессор, — буркнула Эми, уставши вытерев испарину со лба рукавом рубашки. — Сейчас подойду.

— Эка разбежалась! — усмехнулась тетушка и положила зонтик рядом. — А кто позаботиться о малышках мандрагорах? Неужто ты оставишь их без своего внимания?

— Да ты издеваешься?! Какие мандрагоры? — на лице племянницы отразилась гамма злобных эмоций. — Может ты для начала объяснишь, зачем я этим занимаюсь, если всё на следующий день возвращается к исходному состоянию?

— Мужу потом своему будешь помогать выращивать ингредиенты для зелий, а то ты ни черта их не умеешь варить. Хоть какая-то будет польза, — Габриэль рассмеялась. — А то моду она взяла всё зубрить, а после из головы выкидывать. Того гляди и по-настоящему в отварах и зельях начнёшь разбираться.

— У тебя шутки хуже, чем у Пивза, — Эмили встала с грядки и стала отряхивать колени. — Я пришла к тебе обучаться и разбираться со своим да...проклятьем! А вместо этого в земле копаюсь!

— Каждый день, а точнее всю свою жизнь, ты будешь заниматься обыденными и рутинными действиями, которые, как и глубокие потрясения, могут с лёгкостью вывести тебя из себя, — тетушка облокотилась на спинку лавочки. — И если ты сейчас в условиях искусственного дискомфорта не можешь обуздать эмоции, то, что станет с тобой в критической ситуации?

— Так и скажи, что ты не хочешь отдать мне кольцо отца и учить меня чему-то стоящему! — девушка направилась в её сторону, чтобы забрать конверт. — Как и он, боишься, что я не смогу?

— А напомни-ка мне, — Габриэль взяла в руки письмо, лежащее рядом, и вызывающе им помахала перед племянницей, — для чего мы используем эти кольца?

— Экзамен решила устроить? — Эмили хотела выхватить конверт, но получила по рукам молниеносно поднятым зонтом. — Ай! Больно!

— Я не слышу ответа!

Но вместо него раздался ещё один удар зонтом, полученный за новую провальную попытку выхватить письмо. Девушка не хотела сдаваться.

— Нашла с кем тягаться в упертости, — тетушка разочарованно убрала письмо в карман, не желая пока его отдавать. — Лучше присядь, спокойно поговорим.

Недовольно пыхтя, Эмили села рядом и подперла рукой подбородок.

Она устала.

Устала ждать, ожидать чего-то. Студентка провела не так много времени в компании с Габриэль, но её постоянные нравоучения ей изрядно надоели. А количество возрастающих и никак не убывающих вопросов вводили в уныние.

— Да, всё происходит не так, как мы хотим, но это жизнь, — пожилая дама тяжело вздохнула, чувствую настрой девушки. — Пойми, тебе ещё рано упражняться с дементорами.

— Кольца используются для стабилизации эмоций, защиты от влияния, подчинённого тобой дементора, и усиления магического авторитета перед ним, — тихо пробубнила обиженная девушка. — Если не для обучения, то для чего они тогда существуют?

— А я уж боялась, что ты меня не слушала. Приятно, — усмехнулась Габриэль. — Пойми, пока мы здесь — мы в полной безопасности. А как начнём тренировки, ради которых придется отправляться на окраину леса, повысим шанс привлечения внимания старейшин. Ведь у дементоров могут быть длинные языки и отсутствие возможности обманывать члена семьи Бейдз.

— Старейшины то, старейшины это! Только и слышу от тебя постоянно чуть ли не хвалебную оду этим ублюдкам, — Эмили убрала руку от подбородка, разъяренно ей жестикулируя. — Но почему ты тогда здесь? Почему сидишь в «Запретном лесу» поджав хвост, даже ни разу не навестив свою «любимую» младшую сестру?

— Спроси у своего чертова отца! — на лице тетушки отразилась боль, едва скрываемая морщинами. — Думаешь, так просто смыть с себя идеалы, вдалбливаемые в голову чуть ли не с самого рождения? Легко рассуждать человеку, с детства чудом огражденному от влияния старейшин. Благодаря поступкам твоей матери, ты не смогла полностью погрузиться в родовые распри. Вы жили в отдалении и тишине, но, уж извини, мне такой роскоши не досталось!

— Мой отец мёртв! Как и мать! И из всех родных и близких людей у меня осталась лишь ты! Ты! — указательный палец девушки был направлен на невидящую этого Габриэль. — Поэтому, уж извини, я буду задавать вопросы, которые ты, судя по всему, так боялась обсудить со своей сестрой! И за это отыгрываешься на мне, пытаясь что-либо себе доказать!

Она замерла, будто поймав себя на необдуманно вылетевшим словам.

— Сестра сделала выбор. Как и все мы. Просто её выбор... стоил дороже, — Голос тетушки стал тише, в нём появилась непривычная носка усталости. — Как для защиты волшебников существует Министерство магии, так и для защиты таких как мы существуют старейшины. Но Кэролайн вбила себе в голову, что они лишь звери, рвущие нас ради повышения дохода и власти рода.

Если хочешь нажить таких врагов, как они — пожалуйста. Только вот не задача. Ты ни черта о них не знаешь! И даже банально себя обезопасить не сможешь, не говоря уже ничего о нашем заблудшем профессоре.

— Я хочу выжить! — в голосе Эмили зазвучали ноты холодной, цепкой ярость. — Я хочу знать всё, но мне, как дворовой собаке, бросают кости информации, чтобы я собрала огромный пазл тайны рода Бейдз! Хочу учится, но вместо этого бесцельно копаюсь в земле, попутно выслушивая твои нравоучения!

— Ты и учишься. Медленно. Шаг за шагом. Латая те дыры, что заботливо в тебе оставили родители. Думаешь, старейшины будут ждать, когда ты хотя бы что-то отложишь в своей голове? Они сильнее, умнее. Они верят в заклинания, силу крови и артефакты. Но постоянно забывают, что настоящая битва происходит тут, — Габриэль сначала указала рукой на голову, а после на сердце Эмилии. — И, если ты проиграешь, тебе не понадобятся никакие кольца, зелья и чья-либо помощь. Дементор поглотит тебя. Вытащит все цельное из души, не позволяя вымолвить ни одного приказа.

— Так расскажи мне всё! Покажи, как думать и чувствовать так, чтобы выжить. А не извечно топтаться на одном месте, вокруг смерти родителей!

— Пока ты не отпустишь их тени из жизни, — тётушка тяжело вздохнула, — тебе будет очень тяжело принять свой новый уклад. Этот ошейник снова и снова будет оттягивать назад, ломая твои неокрепшие позвонки.

— Поэтому ты мне постоянно напоминаешь о них? Это тоже своего рода извращенная тренировка?

— Чарльз был прямым потомком Салазара Бейдза, мастером рода, — девушка удивленно замерла, — Как верный и послушный пёс этот мужчина исполнял любой приказ, в том числе и создавал новых проклятых. Твоя мать должна была стать моей заменой по изготовлению зелий, но не стала. А «любимый» братец готовился в подмастерье по окончании своего обучения в Дурмстранге... Мне продолжить извращенную тренировку?

— Отец мог...? Что?

— Старейшины контролируют всё — жизнь, брак, беременность, смерть. Именно они поспособствовали свадьбе твоих родителей, потому что соединилась две ветви, отвечающие за рождение и стабилизацию нашей магии, — поток слов неумолимо летел изо рта усталой женщины, — Поэтому до них незамедлительно дошла новость о твоей детской шалости с дементорами. Но вот чудо. Ты до сих пор живая, хотя могла уничтожить главного мастера рода и всю его семью. И как ты думаешь, почему?

— Я не... не знаю...

— Великодушие и проявление невероятной тупости Чарльза Бейдза защитило твою юную душу от становления корма дементорам! — не дав и шанса ответить, Габриэль продолжила, — Дементорологи рода, чуть ли не самая верхушка старейшин, поверили трагической смерти младшей дочери столь излюбленной ими псины. Позволили по собственной неосмотрительности продолжить существовать нестабильной юной волшебнице, которая теперь так упорно вырывается на свет! Теперь то ты довольна? Это ты хотела услышать или мне что-нибудь поинтереснее добавить?

Тишина, наступившая после её слов, была оглушительной.

В глазах Эмилии плескался шторм. Отрицание, ужас, неверие вперемешку с проблесками зарождающейся ярости. Она злилась.

Злилась на себя из-за вечного переживания упасть в глазах отца. Злилась на отца, создающего монстров, на мать, что держала её в неведении, и на Габриэль... раскрывшую правду.

— Как... они поверили ему ... без наличия тела и... похорон? — её голос прозвучал хрипло и неестественно тихо, будто кто-то насыпал песка в глотку.

— Его слово — закон, не подлежащий сомнению. Он сказал, что увидел, как твою душу вырвали из груди и растоптали. Что от тебя осталась лишь пустая, холодная оболочка, которую он в порыве отчаяния уничтожил, дабы не видеть твоих страданий. И все поверили. Потому что кто посмеет усомниться в горе отца, потерявшего дитя?

— Почему нельзя было... просто уйти? Оставить род и зажить беззаботной жизнью вдали от этого чертово ужаса! — разъяренно произнесла Эмили, вскочив с лавки. —Зачем идти на такие ухищрения?

— Уйти? — голос тетушки прозвучал как удар хлыста. — Ты думаешь, из тех, кто попробовал, кто-нибудь выжил? Твоя мать мечтала об этом до самого конца! Род Бейдз — не семья, это проклятие в крови! Старейшины не отпускают своих. Особенно таких ценных, как мы. Они стёрли бы память, подменили волю, превратили в послушных кукол, но никогда! Слышишь? Никогда не отпустили бы на свободу!

— Почему тогда ты здесь? Что такого ты им предложила в обмен на свою свободу?

— На сегодня с тебя достаточно, — Габриэль, опустив руку в карман, достала письмо, и протянула его племяннице. — Ответ от человека, что уберегал тебя от правды и пытался всеми силами помочь жить в существующей реальности, лучшая награда за сегодняшний урок. Согласна?

— Так просто решила откупиться? — Эмилия выхватила конверт из протянутой руки. — Что же такого натворила бывшая ярая поклонница порядка?

— Откупиться? — тётушка язвительно усмехнулась. — Что-то я не вижу перед собой великого судьи.

— А кого? Дуру, которой вдруг открылось, что её новая защитница годами варила яды для тех, кто теперь превратит их жизни в ад? Или быть может жертву за позволение вернуться к прежней жизни?

— Я не так ужасна, как ты думаешь, — тетушка недовольна цокнула языком. — Просто спасла жизнь опасного преступника... Теперь развлекаюсь в бегах с ребенком сестры. Ну, что? Теперь тебе легче стало от этой информации? Или как-то жизнь в лучшую сторону поменялась? Заиграла яркими красками?

— Кто он? Зачем ты это сделала?

— Личная заноза в заднице, — Габриэль усмехнулась, — как и ты.

— Ты можешь отвечать нормально? Без издевок и изворотов? — недовольно произнесла Эмили.

— Милочка, я открытая книга, — она подняла пустые холодные глаза на неё. — Чего ты ещё от меня хочешь? Чего хочет от меня человек, который врёт мне, что всё в порядке, а сам каждую ночь рыдает в подушку? Может лучше это обсудим?

— Обойдусь! — бросила девушка и ушла в дом, громко хлопнув дверью.

— Такая же, как и мать...

***

Сбросив с ног сапоги, Эмили упала спиной на матрас и устремила свой взгляд на деревянный потолок. Рука, держащая конверт с письмом, свисала вниз и почти доставала до дощатого пола. На лицо опустился луч солнца, пробившийся через окно, а затем перебежал на стену, осветив обои с непонятным витиеватым рисунком.

Девушке было всё равно, что вся её одежда в пыли. Она просто устала и хотела побыть наедине с собой. Собраться с мыслями, переварить полученную информацию и обдумать, что с ней делать дальше. Но этот конверт...

Эми повернула голову и посмотрела в его сторону. На её губах заиграла усмешка, ведь в руке у неё лежало письмо от самого ненавистного преподавателя школы и человека, которым она когда-то гордилась... Или всё ещё гордится?

— Хотела бы я увидеть его лицо, — она подняла конверт над собой, — когда он получил моё письмо. Наверняка долго ворчал...

Девушка открыла его, небрежно сорвав часть пергамента. Внутри лежал аккуратно сложенный втрое лист. Ровное место сгиба бумаги, педантично разделенной на равные части, каллиграфический величественный почерк... Это всё Северус...

— Идеален во всём, — улыбнулась Эмили и перевернулась на живот.

Здравствуйте, мисс Бейдз!

Рад слышать, что вы живы и, насколько позволяет забота Габриэль, здоровы. Передавайте ей мои наилучшие пожелания.

Признаюсь, что содержание вашего письма, в некотором роде, удивило меня. Не стоит так часто упоминать о ситуации, в которой нельзя никого назвать виноватым, разве что профессора Дамблдора. Как вы правильно заметили — разбираться в этом придется лишь нам самим, и я не вправе вас обвинять в чём-либо.

То, что касается вашей матери — весьма деликатный вопрос. У меня есть некие подозрения о вовлечении в эту ситуацию нашего уважаемого директора, но нет веских доказательств. Если вы доверитесь мне и позволите уделить некоторое время на их поиск, то я постараюсь внести лепту со своей стороны.

На рождественских каникулах у преподавателей прибавляется свободные время. Я волен думать, что обмениваться столь ценной информацией в письмах — весьма плохая идея. Поэтому смею просить о личной встрече в удобном для вас с Габриэль месте. Надеюсь, на ваше благоразумие.

Ваш профессор и декан факультета

Северус Снейп

— Надеюсь, на ваше благоразумие, — передразнила его девушка и опустила лицо в матрас, издав нечленораздельные звуки...