Погружение в бездну

В большом зале Хогвартса стоял приятный обеденный шум. Студенты, поглощенные сплошной учёбой, правилами и жизненными передрягами, вдыхали запах свободы в самом уютном месте школы. Одни обменивались утренними новостями с друзьями, другие смеялись и веселились, а третьи с упоением наслаждались минутами спокойствия вдали от занятий.

Вот один парень со скоростью света поглощает долгожданный обед, громко чавкая, а рядом его друг давиться со смеху, наблюдая за неуклюжестью своего товарища. Чуть поодаль сидит парочка, чьи пальцы рук осторожно переплелись под столом, чтобы зоркий взгляд Амбридж не смог их заметить и не наказать за нарушение очередного декрета об образовании. А за ними с грустью вздыхает девушка, непрерывно думая, как она проведёт неумолимо наступающие рождественские каникулы.

Большой зал многие годы олицетворял душу школы. Какие бы испытания не выпадали на долю родных стен, здесь всегда царила атмосфера безопасности и умиротворения. Он — центр Хогвартса. Он — его сердце, чей стук будет вечно отражаться в мерцании свечей, плавающих в беззвездном небесном потолке.

Главные хранители школы, преподаватели, трапезничали, периодически регулируя громкость разговоров студентов. Центральное место преподавательского стола всё ещё гордо занимал Дамблдор. Блеск его позолоченного кресла отражался на недовольном красном лице Долорес Амбридж, отлично компонирующем её новому розовому пиджаку. Попивая из своего кубка, женщина наблюдала за преподавателями и не упускала возможности использовать любое их слово для снижения балла аттестации от министерства.

— Ненавижу розовый, — вздрогнул Рон Уизли, случайно посмотрев в её сторону. — Мне он скоро в кошмарах будет сниться.

Широко зевнув, он потянулся за дополнительной порцией бараньих отбивных. Вместе с ростом импровизированной горы еды в его тарелке всё больше расширялись удивленные глаза Гермионы.

— Разве можно так много есть? — воскликнула девушка, резко опустив ложку в свою тарелку супа. — Даже смотреть противно.

— Так не смотри, — ответил Рон, поднося ко рту отбивную и демонстративно её откусывая. — Я же не слежу сколько ложек ты съела.

— У тебя желудок станет больше, чем у Хагрида, — на лице Гермионы отразилась брезгливая гримаса. — Гарри, хоть ты скажи ему! Гарри?

Поттер, что сидел полубоком к своим друзьям, ничего не ответил. Он лишь с грустью смотрел на профессора Дамблдора, мило беседующего с Макгонагалл, и о чём-то увлечённо думал.

— Гарри! — девушка одернула его за рукав формы, пытаясь привлечь внимание. — Ты в порядке? Что-то не так?

— Нет, просто..., — он качнул головой, пытаясь отогнать мрачные мысли, — Не важно.

И снова его взгляд устремился к директору, будто в нём одном был скрыт ответ на все тревожащие вопросы.

Грейнджер, проследившая за ним, устало вздохнула:

— Снова переживаешь из-за Дамблдора, да?

— Да, — с грустью ответил Поттер и повернулся обратно за стол. — Я даже не могу ничего спросить. Стоит мне приблизиться к профессору, как он тут исчезает... Думал, может, сейчас попытаться к нему подойти...

— Гарри, так нельзя! Даже не думай! — рассерженно прошипела Гермиона. — Там целый ворох преподавателей и, к тому же, сама Амбридж рядом! Ты только подставишь себя и директора под удар! У нас и без того хватает проблем!

— Герм прав гохори, — сказал Рон с набитым ртом. — Ефе от Севуса полуфишь.

— Ты когда-нибудь научишься жевать?! — девушка посмотрела на него испепеляющим взглядом. — Так и подавится можно! Ты знаешь, что...

Начался длинный монолог всезнайки Гермионы. Уизли закатил глаза от порции нравоучений и продолжил жевать отбивную, демонстративно показывая отсутствие интереса к её словам.

— Послушайте! — произнёс Гарри, пытаясь привлечь их внимание, но это было безуспешно.

Рон затыкал уши и корчил гримасы, провоцируя Грейнджер на ещё больший поток слов. А та, подпитываясь его поведением, не думала замолкать.

— Да послушайте же вы! — громко крикнул Поттер, испугав Рона с Гермионой и рядом сидящих гриффиндорцев.

Студенты с осуждением на него посмотрели, но вслух ничего не сказали. Лишь молча продолжили трапезу.

— Извините, — смущённо произнёс Гарри, после чего придвинулся ближе к друзьям и тише добавил, — Мне нужно с ним поговорить! Как вы не понимаете?!

— Гарри, пойми, — Гермиона издала тяжёлый вздох, переводя на него свой уставший от Рона взгляд, — профессор Дамблдор не обязан вечно отвечать на любые вопросы и прибегать по первому твоему зову. Он директор! Мы не в том положении, чтобы лезть в дела, которые касаются директора!

— Но они и меня касаются! Да и всех нас! Поэтому нам нужна информация! Мы и так, — он ещё больше понизил голос, чтобы рядом сидящие студенты точно ничего не услышали, — учимся себя защищать сами. Почему мы не имеем право знать?

— Потому что мы и так постоянно попадаем в передряги, — тихо прошипела Грейнджер. — Разве ты не хочешь побыть в тишине и спокойствии хотя бы один месяц?

Неожиданно поднялся шум голосов.

Сначала — лишь отдельные возгласы у входа. А затем волна удивлённых восклицаний покатилась по длинным факультетским столам.

— Смотрите! Смотрите скорее!

Студенты отрывались от еды, переглядывались и озирилась на дверь, пытаясь разгадать причину переполоха.

— Ка-а-а-ар!

Птичий крик едва пробился сквозь гул голосов, но этого хватило, чтобы десятки глаз устремились вверх.

Чёрная ворона влетела в зал с королевской неспешностью, широко размахивая крыльями. Солнечный свет скользил по её перьям, отливая синевой.

В широких лапках едва виднелся небольшой конверт, который студенты не могли разглядеть. Им оставалось лишь прищуриваться и догадываться, что такого интересного принесла эта птица.

— Разве утренняя почта уже не была? — сказал Рон, запивая еду тыквенным соком.

— Конечно была, дурень, — проворчала Гермиона, завороженно наблюдая за дальнейшими действиями птицы. — Сейчас же уже обед.

Издав ещё одно протяжное «кар», ворона начала медленно снижать высоту и направилась в сторону стола, где обедали преподаватели.

— Кто впустил сюда это существо?! — завизжала Долорес, заметив птицу и пытаясь незаметно достать палочку. — В школе неприемлемо наличие посторонних животных!

— Она же безобидна! — спокойно произнес Хагрид, неуклюже орудуя вилкой. — Разве можно боятся такого маленького существа?

— «Профессор» Амбридж должно быть имела ввиду, — произнёс Дамблдор, пристально наблюдая за направлением полёта вороны, — что домашними питомцами, отвечающими за письма, чаще всего являются совы. А вороны, как предвестники смерти, не так часто встречаются в обиходе волшебников.

— Вы правы, профессор, — к женщине вернулось самообладание, но рука всё ещё сжимала под столом палочку. — Поэтому мне бы очень хотелось узнать, кто ответственен за это существо?

Ответа долго искать не пришлось. Ворона подлетела к той части стола, где спокойно обедал профессор Снейп.

Его рука остановилась с ложкой у рта ровно в тот момент, когда птица кинула перед ним конверт с письмом, а после по-хозяйски уселась на плечо. Все удивлённо замерли.

— А это случайно не питомец твоей чокнутой знакомой? — наклонившись ближе к Гермионе, прошептал Рон.

— Эмили моя подруга! — огрызнулась на него Грейнджер. — Хватит её так называть!

— Ага, так я и поверил, — усмехнулся парень ей в ответ. — С таким же успехом Гарри может назвать Драко своим другом.

— Помолчи, Рон, — девушка пыталась прислушаться к тому, что происходит за преподавательским столом. — Кто вообще в здравом уме будет писать профессору Снейпу?

«Эмилия... — на губах Северуса на долю секунды засверкала улыбка, — вы снова застали меня врасплох... Надеюсь, мисс, когда-нибудь я смогу оплатить вам сполна...»

Не теряя самообладания, он продолжил трапезу. Словно конверта, которого он не выпускал из своего поля зрения, не было, а ворона, что чистила перья на его плече, находилась там с самого начала обеда.

— Это ваш... питомец? — спросила Долорес, неуклюже выглядывая из-за плеча Дамблдора. — Не знала, что вы любите животных.

Птица, словно понимая, что речь идёт о ней, гордо взмахнула крыльями. Поток воздуха набросил чёрную прядь на лицо Снейпа.

— Предпочитаю, — недовольно произнёс он, убирая взмахом головы волосы с лица, — держать дистанцию.

— Хагрид, — неожиданно произнес Дамблдор, слегка испуганно смотря на конверт, — помогите, пожалуйста, профессору Снейпу с птицей. Кажется животному после тяжелой работы требуется достойная оплата.

— Да, конечно, — произнес лесничий, грузно вставая из-за стола и задевая со звоном часть посуды.

Ворона испуганно начала махать крыльями при виде огромной возвышающейся фигуры Хагрида. Её звонкое «кар» больно ударило по ушам зельевара.

— Я сам, — раздражено сказал Северус, чётко выделяя каждое слово, — разберусь с птицей.

Мужчина резко встал и схватил письмо. Черная мантия, вздымающаяся словно дымка, придала его движениям мрачности и строгости. А бледное, всегда холодное, лицо отразило всю злость, что медленно готовилась вырваться наружу.

— А ему идёт эта ворона, — одобрительно покачал головой Рон, наблюдая, как и все остальные, за эффектно покидающим зал профессором.

Гермиона вопросительно посмотрела на друга, чуть ли не крутя пальцем у виска.

— Нужно узнать, от кого это письмо, — тихо произнес насторожившийся Поттер, готовясь последовать за Снейпом. — У меня плохое предчувствие.

— Гарри, стой! — шикнула ему Гермиона, указывая незаметно головой в сторону стола преподавателей.

Парень обернулся.

Дамблдор со сверкающей улыбкой на лице прощался с коллегами, плавно удаляясь в сторону двери, ведущей в подземелье.

— Думаешь, — произнёс Гарри, поворачиваясь обратно к подруге, — он последует за ним?

— Нам лучше не лезть. Директор очень странно смотрел на конверт, — девушка задумчиво насупилась. — Как бы не случилось что-то плохое.

В коридорах стояла тишина.

Северус мчался в кабинет, осторожно держа в кармане конверт с письмом. На душе скреблись кошки. То ли от волнения, то ли от страха. Ворона, что крепко вцепилась в плечо, не издавала ни звука, словно чувствуя исходящую опасность от профессора.

— Куда вы так спешите, мой друг? — произнёс Дамблдор, неожиданно появившийся из-за угла.

Директор тяжело дышал. После быстрой пробежки по лестнице, сокращающей путь до подземелий, его ноги слегка дрожали, а на лице выступила испарина. Но его волновало лишь одно.

— Позволите, — он протянул руку, — взглянуть на письмо?

На некоторое время снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом перьев птицы.

— От чего вы считаете, что имеете на это право? — на лице Снейпа отразилось нескрываемое удивление . — Я не Сириус Блэк, чтобы отчитываться перед вами о каждом своём шаге.

— Это письмо, — директор постарался выдавить свою дежурную улыбку, — от студента, находящегося под моей опекой. Я обязан знать всё ради его блага.

— Единственный студент, подходящий под это описание, — мужчина попытался обойти Дамблдора, но тот снова преградил ему путь, — находится всё ещё в Большом зале. Если поторопитесь, то успеете узнать от него утренние сплетни.

— Ты прекрасно понимаешь о ком идёт речь, Северус, — в голосе директора читались нотки раздражения и нескрываемого волнения. — Это я пустил тебя в тайны её семьи. Я помог девушке вернуть воспоминания. И ты не сможешь отрицать, что мы оба теперь за неё в ответе.

— Я её декан. И только я за неё отвечаю, — мужчина пристально посмотрел в глаза Дамблдора, пытаясь выявить в них хоть каплю истины. — Все студенты Слизерина находятся под моей опекой, пока некто угождает лишь Гриффиндору.

— Ты давно уже не студент, — рыкнул директор, — а всё ещё бередишь свои старые раны и списываешь всё на заботу о своём факультете. Неужели самому не надоело каждый раз плеваться ядом при виде гриффиндорцев? Что тебе сделали эти дети?

— Могу задать вам тот же вопрос, — безразлично произнес Северус. — А что вам сделали слизеринцы?

Профессор Дамблдор на секунду застыл, охваченный отрывками болезненных воспоминаний. Воспользовавшись его замешательством, Снейп обошел директора и направился дальше. Ворона победоносно каркнула.

— Она не Лили, Северус. И ты это уже начал понимать, — тихо произнес Дамблдор, непрерывно смотря в одну точку. — Всё, что осталось от неё, это юный волшебник, который нуждается в твоей защите. А ты вместо того, чтобы исполнить своё обещание, тратишь время на благотворительность.

— Что вы сейчас сказали? — в голосе Снейпа послышался металл.

Каблуки туфель резко цокнули об пол. Мужчина остановился:

— Гарри Поттер — это лишь остатки бесконечных амбиций Джеймса, которые вы заботливо взращиваете. Не вам ли говорить мне о благотворительности?

— Вспомните ради чего вы всё это начали, мой друг, — Дамблдор схватил нужную ниточку в разговоре и не собирался её отпускать, — и одумайтесь. Если бы не ваш выбор...

— Все вы мастера говорить о выборе, когда он приносит свои плоды, — Северус резко повернулся и направил свой холодный взгляд на директора. — Но где же вы были, когда этот выбор совершался? Где были вы, когда произошли события, ведущие в распростертые объятия темной дорожки? Почему не остановили тогда? Почему бросаете громкие слова лишь сейчас?

— Многие погибли из-за нашей глупости, — Дамблдор медленно начал приближаться к профессору, — но никто не способен просчитать все ходы наперёд. Нам остается лишь чтить прошлое и не допускать ошибок в настоящем... А мисс Бейдз — одна из тех ошибок, которые могут стоить жизни. И вы хотите всё ради неё разрушить?

— Зачем вы мне говорите это сейчас? — профессор Снейп вопросительно изогнул бровь. — Вам так нравиться меня мучить объедками информации, что прилетают от вас ко мне, словно кости собаке? Почему девушка должна стать ошибкой? И чьей?

— Я вижу, как вы смотрите на неё, Северус, — директор тяжело вздохнул. — Вы пытаетесь заполнить пустоту в душе несбыточными надеждами. И именно они... утащат вас в бездну. Я предупреждал вас о том, что крик дементора ранит сильнее любых проклятий, но вы меня не послушали. Так послушайте хотя бы сейчас.

— Тогда почему вы допустили, что бы я остался, профессор? — разозлился мужчина, — Почему позволили смотреть на стол опасное явление? Неужели были настолько уверены в том, что крик заденет лишь вас?... Вы были готовы к этому?

— Не по моей вине вы пострадали, мой друг, но по моей неосторожности, — Дамблдор поравнялся с профессором. — Я не хотел делиться с вами, на мой взгляд, не нужной информацией. На ваших плечах и без того лежит трудная задача, которая под силу, увы, не многим. И, если вы будете отвлекаться, то...

— Я высоко ценю вашу запоздалую заботу обо мне, — в голосе Северуса читался нескрываемый сарказм, — но думаю, что я всё ещё имею право сам распоряжаться своей жизнью. Поэтому попрошу вас воздержаться от советов и нравоучений. Поберегите их лучше для мистера Поттера. Он сейчас нуждается в них как никогда.

— Больше всего, — директор одобряюще положил руку на свободное от птицы плечо Снейпа, — мальчик нуждается в тебе. Вы оба потеряли самого дорого человека на свете. Вы оба потеряли Лили. И ничем уже не сможете её заменить.

— Заменять людей, — Северус резко убрал руку Дамблдора, — лишь ваша прерогатива.

— Пойми. Я не хочу, чтобы ты ввязывался в дело семьи Бейдз. Это не твоя война...

— А это решу я сам! — профессор Снейп резко развернулся и направился к себе в кабинет, не давая единого шанса на продолжение разговора.

Директор остался одиноко стоять в коридоре, медленно наполняющемся студентами. Ему стало тревожно.

***

— Умалишенный старик! — громко крикнул Северус, разъяренно опускаясь в кресло в своём кабинете. — Идиот!

Ворона, что слетела с плеча стоило ему войти внутрь, с любопытством смотрела на ругающегося мужчину, периодически моргая глазами.

— Почему? Почему всё, — профессор устало запустил руку в волосы, — чего касается профессор Дамблдор, превращается в ворох проблем?

— Ка-а-а-ар! — громко крикнула птица, словно пытаясь его отвлечь, и осторожно подтолкнула лапкой письмо, кинутое недавно рядом на стол.

— Так торопишься к своей хозяйке? — мужчина осторожно взял его в руки и долгое время молча смотрел на конверт, переводя дух.

Что он ожидает там увидеть? Или, вернее сказать, что он хочет увидеть? Вести о её хорошем самочувствии и желании жить дальше? Или слова о том, как она в нём нуждается и просит о помощи? Жалобы на тетушку или неописуемая радость от встречи с ней? Что?

— Пусть она будет цела и невредима, — тихо произнес Северус, осторожно вскрывая конверт. — Прошу.

Черные глаза начали медленно скользить по тексту, поглощая информацию, сокрытую в аккуратных прямых буквах. На губах снова заиграла лёгкая, невесомая улыбка.

Здравствуйте, профессор!

Надеюсь, ваше самочувствие улучшилось с нашей последней встречи. Скорее всего вы торопитесь на очередное занятие, а я не вовремя напоминаю о своём существовании. Простите, если обременяю вас снова.

— Если бы вы так переживали об этом, — усмехнулся мужчина, — то в моих руках не находилось бы сейчас это письмо...

К сожалению, вынуждена сообщить плохие вести. Проклятье не возможно снять. И если не удастся стабилизировать моё эмоциональное состояние, то, наверное, вы будете первым, кто захочет меня убить. Наконец исполнится ваша мечта.

— Что за глупость всё никак не отпустит вашу светлую голову?

Тётушка настаивает на причастности моей матери. Её основной специализацией были эксперименты с зельями забывчивости и искажение памяти. Поэтому, как бы мне этого не хотелось, такой вариант я исключить сейчас не смогу.

Руки профессора задрожали от клокочущего гнева.

Я знаю, что не имею право просить о многом, но сейчас кроме вас мне больше не к кому обратиться. Поймите, пожалуйста.

Если вы или Дамблдор как-то причастны к возвращению моих воспоминаний и что-то знаете, прошу, расскажите! Даже если это не важно, если это некая мелочь. Пожалуйста, профессор. На вас вся надежда.

Ваша студентка

Эмилия Бейдз

— Старый обманщик! — громко крикнул мужчина и отшвырнул письмо на край стола.

Ворона испугано каркнула и улетела на стеллаж с книгами.

— Проводила эксперименты с зельями... — Северус запрокинул голову и устало провёл по ней рукой. — Практиковалась в тёмной магии сознания... Так вот... почему Дамблдор не хотел меня ввязывать в это дело. Решил, что я снова возьмусь за старое... Чёрт...

В голове профессора завертелись мысли. Он был зол на директора и его извечную привычку — не рассказывать всё до конца. Но больше его привела в шок ситуация с матерью Эмилии.

— Играть с разумом дочери..., — мужчина издал тяжёлый вздох. — Габриэль никогда не ошибалась, но обвинять собственную сестру в использовании тёмной магии... Для такого должна быть очень веская причина или же... глубокая ненависть...