глава 5
Прикосновение горячих губ выбивает почву из-под ног и лишает кислорода. Ладонь на лице не оставляет выбора и шанса, тишина оглушает. Хватаю Дария за плечо, чтобы отыскать точку опоры, и подчиняюсь моменту. Дарий поглаживает пальцами мою щеку и прихватывает нижнюю губу. Его теплое дыхание приносит с собой толпу мурашек и разгоняет кровь по венам, точно вереницы болидов на гоночной трассе. Всего несколько секунд полета под бешеный стук сердца, до сухости в горле, до желания большего. Не понимаю, зачем он это чем больше говорю, тем крепче убеждаюсь, что все происходящее выглядит как сценарий. Не мой сценарий. Тоша в недоумении трясет головой, а я беспомощно развожу руками:
— Ну вот, как-то так.
— Зачем он это сделал?
— Иди и спроси у него!
— А вот и спрошу! — смело заявляет Тоша. — А лучше мы вместе. Устроим допрос с пристрастием!
Сдавленно усмехаюсь и смотрю в потолок, тяжело вздыхая.
— Новость уже разлетелась?
— Она не такая громкая, как недавно найденная плесень в бассейне, но…
— Хорошо.
— Хорошо? Хорошо?! Что здесь хорошего, Катя?!
— Все идет по плану. Неля и Таня наверняка уже в курсе, а значит… продержусь еще пару недель, и победа за мной.
— А как же Рома? Он ведь не отстанет, и ты это понимаешь.
— Постараюсработает.
— То есть вот так, да? Так ты платишь мне за то, что я для тебя сделала? Растила, кормила, одевала…
— Отчитывала, наказывала, критиковала, — дополняю я список.
Она глубоко вздыхает и прикрывает глаза. Пытается держать себя в руках? Я тронута.
— Мы с отцом снова хотим расписаться, — цедит она сквозь зубы. — И ты должна…
— Я тебе ничего не должна. Хотите снова портить жизнь друг другу — ваше право. Мое благословение для этого не нужно.
— Конечно! — взрывается мать, хлопая себя по бедрам. — Ты у нас никому ничего не должна! Как я могла вырастить такую эгоистку?! Как?!
Отставляю коробку с лапшой, сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и понимаю, что уже не могу себя контролировать. Не с ней, не тогда, когда она смотрит на меня, как на царапину, появившуюся на свежем маникюре. Слишком большая обида, слишком широкая пропасть между нами, наполненная кипящей злостью.
— А кто, думаешь, был моим примером для подражания? — ядовито выплевываю я. — Ты приказывала мне вытирать пыль каждые три часа, заставляла есть ненавистные продукты, обесценивала мое творчество, запрещала самовыражаться и контролировала каждый мой шаг! Это я еще и эгоистка?! Серьезно?! Ты хотела сломать меня, превратить в послушную марионетку, которая прожила бы еще раз твою чертову жизнь, но я никогда ей не стану. Не надейся!
— Я хотела, чтобы ты не допускала моих ошибок, Катя! Хотела как лучше!
— Но они мои, ясно?! Мои ошибки, а не твои! И жизнь тоже моя!
Она поджимает губы и отворачивается. Тяжело вздыхаю и опускаю нос. Я словно вернулась на пару лет назад в свою комнату, в то время, когда родители еще не развелись. Тогда наши разборки с матерью были абсолютной нормой. Каждый день я получала от нее список дел, а вечером все равно выхватывала за криво сложенные полотенца или недоеденный суптеперь на весь дом звучит припев песни Кипелова «Я свободен». Заливисто смеюсь и подхожу к окну, что выходит на балкон Дария, открываю створку и жестом показываю соседу сделать то же самое.
Дарий убавляет звук музыки и выполняет просьбу, выглядывая на улицу. Его темные волосы треплет ветер, глаза светятся превосходством, не требующим доказательств и подтверждений, а смуглую кожу нежно целует заходящее солнце. Не знаю почему, но сейчас он кажется еще привлекательнее, чем прежде. Может быть это от того, что он дважды за сегодня без особых на то причин встал на мою сторону и попытался помочь, а может… от того, что он смотрит на меня так, будто видит перед собой кого-то удивительного.
Заправляю за ухо короткую кудряшку, запутавшуюся в ресницах, и улыбаюсь:
— Теперь я смело могу заявить, что обожаю твой музыкальный вкус.
— Мама оценила?
— Она никогда не забудет этот трек.
— Что ж, я рад, — безэмоционально бросает Дарий.
От его взгляда дыхание тяжелеет, тепло поднимается от шеи к лицу. Он чего-то ждет, хоть и не показывает это открыто, но я ведь догадливая, сама все понимаю.
— Простым спасибо я не обойдусь, верно?
— Уже точно нет. — Лукавая ухмылка касается его губ.
Дарий снова рассматривает меня, будто слой за слоем снимая лживые оболочки. Дарий Викторович что-то задумал, вижу это по теням, что гуляют в его глазах, но пока не могу решить, как реагировать. Игра продолжается, и трудно сказать, кто теперь ей руководит.
— Чего ты хочешь? — деловито спрашиваю я.
Дарий пожимает плечами и демонстративно задумывается. Тянет время? Изводит меня? Ну что за вредный старикан!
— Помощи в ответ, — наконец отвечает он, не спеша раскрывать карты.
«Соберись, Катя! Соберись! Тебе не надоело проигрывать? Зажги его, выведи на эмоции, покажи свои!» — негодует внутренний редактор.
— Все, что угодно, для моего спасителя, — язвительно говорю я.
Дарий бегло прищуривается, явно не оценив мои метаморфозы, отклоняется и показывает указательный палец, намекая подождать его одну минуту. Супер! Можно передохнуть и подумать! Что бы Дарий не предложил, я должна принять это с достоинством. Да, именно так! Смотрю во двор: мать садится за руль отцовской машины и громко хлопает дверью. Мысли тянутся к папе, холодное прикосновение печали ощущается в районе груди. Как сильно нужно любить человека, чтобы терпеть все, что терпит он? Как сильно нужно ненавидеть себя для этого?
— Кхм-кхм, — слышу недвусмысленное покашливание.
Поднимаю взгляд, Дарий держит в руке бутылку розового вина.
— У меня есть это, но нет еды, — говорит он.
В мыслях проносятся сюжеты книг, где главной движущей силой сюжета является прислуживание одного героя другому из-за глупых обстоятельств. Не самый худший исход, так я смогла бы подобраться к Дарию еще чуть ближе, но… Быть девочкой на побегушках? Нет, не мой вариант.
— Могу предложить половину коробки китайской лапши, правда, уже без креветок. И накину пачку соленых крекеров с сыром.
— Подойдет, — кивает Дарий.
Так просто? И это все?! Оторопело хлопаю ресницами, чувствуя, как у меня снова отбирают право быть главной.
— Ладно. Сейчас принесу.
— Нет. Открой мне дверь.
Сердце сжимается, Дарий с вызовом приподнимает бровь и показывает еще одну бутылку вина. Тяжело сглатываю, уже предчувствуя, что вечер точно будет непростой, но наверняка интересный. Ну что ж, мои милый и загадочный старикан…
«…мы принимаем вызов», — воодушевленно заканчивает внутренний редактор