глава 6
Сижу на кровати и удивленно наблюдаю, как Дарий расхаживает по квартире после серьезного заявления прямо с порога: «Я все сделаю сам». Он приносит с балкона матрас, покрывало и подушки и устраивает себе лаундж-зону рядом с холодильником, разливает по бокалам вино, высыпает крекеры в две тарелки и повторно разогревает в микроволновке лапшу. В нем совсем не чувствуется напряжения или хоть капли порядочного смущения, ведет себя так, словно пришел домой. И есть в этом что-то завораживающее, когда мужчина не ждет от тебя поклонения и заботы, даже будучи гостем. Самостоятельный старикан, мое почтение.
Беззастенчиво разглядываю Дария, пока еще могу остаться незамеченной. Широкая черная футболка с заломами в виде креста на груди и спине говорит о том, что он, хвала всем богам, не педант, а отсутствие комментариев насчет чистоты и порядка это только подтверждает. Темно-зеленые спортивные штаны слишком свободные, чтобы насладиться видом прекрасных ягодиц, но это не мешает мне представлять, какая красота находится под мягкой тканью. Чуть всклоченные волосы и домашние тапочки, в которых Дарий пришел, придают ему еще больше уютного очарования, и только глаза, так похожие на окно в таинственный мир, не позволяют отпустить напряжение. Мы на моей территории, но я почему-то чувствую себя так странно, будто попала сюда впервые.
Дарий берет стакан вина и тарелку с крекерами, направляется ко мне и протягивает напиток, гипнотизируя прямым и уверенным взглядом. Касаюсь пальцами холодного стекла и вдруг замечаю ярко-розовый шрам, виднеющийся под рукавом футболки. Совсем свежий.
— Ты берешь или нет? — спрашивает Дарий.
Приподнимаю подбородок, сердце тревожно замирает. Я, конечно, уверена— Боюсь, ты пока еще не можешь попасть в мою секту.
— Это еще почему?
— Слишком юна.
— Возрастист! — обиженно произношу я. — Что у тебя за секта такая? Кому вы поклоняетесь?
— А какие есть варианты?
— Великому Дарию Викторовичу, конечно же! И его жесткому диску. Или он мягкий? Годов-то тебе уже немало.
— Годистка! — бросает Дарий, коротко наморщив нос.
Слабый удар тока бьет по плечам. Вот же заряженный старикан, мое юное сердце может не выдержать.
— Вообще-то, я атеистка, которая в приливе эмоций восславляет всех богов разом, поэтому… секты — не мой вариант.
— Хм-м-м… — задумчиво тянет Дарий. — Часто говоришь — слава богу?
— Нас миллионы, — усмехаюсь я. — А ты сам на какой стороне?
— Скептик.
— Это одно и то же.
— Совсем нет. Атеисты отрицают существование бога, скептики же не верят в него до тех пор, пока не получат доказательства на собственном опыте.
— Например, чудесное исцеление от неизлечимой болезни?
— Или возвращение к жизни, после клинической смерти, — с готовностью дополняет Дарий.
На его лице не дергается ни один мускул, но пальцы на бокале напрягаются. Так, так, так... вот это уже интересно. Мозг, заточенный на сценарии романтических историй, подкидывает несколько схожих сюжетов. Потеря любимого человека или близкого родственника оставляют на герое отпечаток смерти, который врастает в душу и меняет характер, придавая ему темные черты. Похоже на правду.
— Твой шрам на руке… — осторожно произношу я.
— Авария, — быстро отвечает Дарий.
— Кто-то еще пострадал?
— Нет.
Получается, его манера вождения - это не дань возрасту, а работа над ошибками. Стыдливо опускаю нос. Сколько же выводов я сделала сгоряча?
— У тебя есть братья или сестры? — продолжает разговор Дарий, как ни в чем не бывало.
— Нет, — мотаю головой я. — Слава всем старым и новым богам.
— Считаешь, твои родители плохо справляются со своими обязанностями?
— Считаю, что они не понимают, что входит в их обязанности.
— Ты была запланированным ребенком?
Порывисто взд— Ты язвишь мне?! — театрально возмущаюсь я.
— Могу себе позволить.
Смотрю на закуски, вспоминаю все, что случилось сегодня, и согласно киваю:
— Можешь.
— Я удовлетворен, тебе не о чем переживать.
Поднимаю голову, взгляд стекает по его губам и подбородку, по крепкой шее и груди. Проходится по длинным пальцам, которые держат стакан, и ногам, что сейчас согнуты в коленях и разведены в стороны.
— А жаль, да? — насмешливо произносит Дарий.
— Да, — честно признаюсь я, продолжая его рассматривать.
— Осторожнее, Катюш.
Сердце бьет по ребрам, и я напрягаю голосовые связки, чтобы звучать увереннее:
— Сам осторожнее.
— Моя сила воли тверда.
«А лучше бы твердым стало кое-что другое», — звучит приглушенный голос внутреннего редактора, который подслушивает из-за закрытой двери в каморку.
Шутливо кривляюсь и смеюсь. Лицо пылает от секундной вспышки непрошенного волнения.
— Задавай уже свои дурацкие вопросы! — говорю я, чтобы отвлечься от похабных мыслей.
Время отходит на задний план, темнота за окнами не смущает, а наоборот, создает атмосферу уединения и безопасности. В комнате звучат наши с Дарием голоса, слышится тихий смех и истории из прошлого. Делимся приключениями, произошедшими с нами в школьные годы. Дарий рассказывает о том, как они с друзьями чуть было не сожгли школу, как его лучший друг влез на самую высокую сосну во дворе, ради девушки, а потом месяц лежал в больнице. Как на выпускном они нашли лодку, выплыли на середину реки, прихватив четыре бутылки шампанского, и несколько часов не могли вернуться, потому что уронили весло. Я же посвящаю Дария в особенности школьных иерархий моего города и принимаюсь рассказывать, как мы с Елисеем и Ланой решили разрушить эту систему. Меня несет все дальше и дальше в воспоминания, голова немного кружится от вина. Дарий слушает с удивительным интересом, и я так вхожу в кураж, что выкладываю абсолютно все: план завоевания по книжным канонам, запутанную систему, созданную Гришей, крючки, на которых мы все болтались, и шоу, которое устроили в финале для учеников тридцать третей школы и гимназии.
— Ну вы даете! — пораженно говорит Дарий. — Как вас всех не исключили?
— В итоге ведь никто не пострадал.
— А этот, как его? Командующий!
— Андрюша больше не высовывался, — усмехаюсь я, ощущая себя настоящим бойцом, который рассказывает о победе в войне.
— Получается, — Дарий прищуривается и немного наклоняется вперед, — ты написала об этом книгу?
Его глаза блестят то ли от второй бутылки вина, то ли от восторга. Легкий румянец алеет на щеках, и я боюсь представить, как выгляжу сама, зато чувствую себя волшебно, словно на вершине горы под названием — Гордость.
— Получается, что так, — смазано киваю я.
— Невероявек и трепещущих ресниц, губы приникают к губам, и дыхания сталкиваются, сливаясь в единый поток, полный восхитительной теплоты и чувственности. Дарий сжимает руку в кулак на моем затылке, второй гладит щеку и шею, мягко касаясь кожи, и проникает языком в рот. Влажные тягучие поцелуи собираются в цепочку из ощущений, которые погружают тело в облака легкости. Наслаждение пощипывает щеки винной кислинкой и стекает вниз по горлу, разливаясь ритмичной пульсацией в груди. Дарий уводит меня за собой все дальше, сам выбирает маршрут и контролирует темп, но я не могу слишком долго оставаться ведомой. Провожу ладонями по напряженной спине, глажу ребра, поднимаюсь к груди и еще выше к плечам и шее. Мои дрожащие пальцы касаются гладкой кожи, чувствую четкие и сильные удары его пульса, высекающие искры возбуждения, которое пленит и совсем немного пугает своей мощью. Все слишком хорошо и неизведанно, сложно и до безумия просто. Не прерывая поцелуй, Дарий обнимает меня и отрывает от пола. Хватаюсь за его плечи, шумно вздыхая, и тихо пищу, ощутив укус на нижней губе. Одновременно открываем глаза, встречаясь взглядами. Слов нет, только чувства, которые с каждым мгновением становятся все более явными и безрассудными.
Следующая волна поцелуев выгоняет неловкость и скованность, сплетение языков и танец губ набирают темп. Осмелев, путаюсь пальцами в темных волосах Дария, провожу ногтями по коже его головы и задней поверхности шеи, и принимаю напористые поцелуи со всей страстью и благодарностью за ту невесомость, в которую он меня запускает с каждым новым касанием. Жажда напускает тумана забвения в крошечную комнату, отрезая нас от внешнего мира и заставляя забыть обо всем, что еще пять минут назад было важным. Подтягиваю ноги и обхватываю бедра Дария, его пальцы сильнее стискивают талию, до легкой боли и сжимающихся внутренних мышц, которые приносят несколько мгновений телесного удовольствия, но этого мало. Вообще недостаточно!
Дарий, будто услышав мое нетерпеливое негодование, вслепую медленным шагом направляется к кровати, опускает меня на спину и нависает надо мной. Оба тяжело дышим и молчим. Тонкие, но прочные нити влечения вонзаются в кожу, пробивая ее насквозь, и натягиваются между нами. Дарий медлит, рассматривая меня, и это сводит с ума. Мне нужно его чувствовать, невыносимая потребность бьет по нервным окончаниям, и я хватаюсь за ниспадающий край темной футболки.
— Целуй, — зачарованно произношу я.
Дарий улыбается просьбе и наклоняется к моим губам. Кровь закипает, увлеченный пыл управляет телами. Руки смело по коже, минуя одежду, очерчивают изгибы: грудь, талия, живот, бедра. Словно запудивленного восторга. Дарий внимательно наблюдает, ощущения заостряются, и я выгибаю спину. Крик вылетает, кажется, из глубины души, лоб покрывается тонкой вуалью испарины, а грудь подрагивает на каждой вспышке крупной дрожи. Качаюсь на слабых волнах удовольствия, склоняя голову вбок, и провожу тыльной стороной ладони по шее, стараясь утихомирить дыхание.
— Ты как, Катюш?
Стряхиваю секундную слабость, ощутив троекратное увеличение жажды. Я тоже хочу увидеть его за чертой.
— Пусти меня наверх, — прошу я.
— С удовольствием, — хрипло отвечает Дарий.
Быстрая рокировка меняет нас местами, упираюсь ладонью в горячую грудь, второй сжимаю твердую плоть и медленно опускаюсь, мыча от глубинных обновленных ощущений. Дарий обхватывает мою талию, направляя и помогая, напрягает бедра и зажмуривается, приоткрыв губы. Не могу отвести взгляд. Хочу это помнить, каждую деталь, каждую черточку на его лице и вздувшуюся вену на мокром лбу. Хлопки и рывки, мои крики и его хриплые стоны. Физические оболочки полностью исчезают, происходящее уносится куда-то далеко за грань реальности.
Поцелуи все глубже, тело к телу. Наши запахи смешиваются, превращаясь в единый аромат, которому еще нет названия, но есть точное описание: цветущая сирень, свежий ментол, терпкий ром и древесные ноты, соленая кожа и сладкий шлейф эйфории. И я купалась бы в этом аромате каждый день, если парфюмеры сумели бы собрать все составляющие в единую композицию и разлить по флаконам. Пальцы Дария сжимают мою кожу до пекущей боли, еще раз поднимаюсь и опускаюсь, вздрогнув от разрывной пульсации, и падаю на вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь. Дарий обнимает меня и целует в макушку.
Несколько минут лежим в оглушительной тишине, сердцебиение успокаивается, дыхание приходит в норму, а тело тяжелеет. Полное расслабление, космический релакс.
— Я заслужила зачет, профессор? — в бреду бормочу я.
Дарий крепче сжимает меня в объятиях и весело отвечает:
— Только после свадьбы, Катюш.