глава 7
Дарий сидит на краю постели и шарит по полу в поисках одежды. Оказывается, шрам плече всего лишь маленькая часть недавно зажившей раны, которая тянется от левого плеча до поясницы. Нехило его приложило. Пособенная и не совсем обычная. Я где-то посередине — ни туда и ни сюда. Если бы меня и правда можно было бы запихнуть в роман, то, наверное, я была бы здоровской подругой главной героини, которая всегда подбадривает и создает мелкие неприятности для продвижения сюжета. Или я могла бы стать потрясающей врагиней, которая безответно влюблена в героя и строит козни всем вокруг, показывая свой скверный характер, доставшийся от матери. Короче говоря, если забрать у меня понимание того, какие девушки нравятся парням определенного рода и как нужно себя при этом вести, то счастливая любовная линия мне точно не светит. Я устала строить из себя главную героиню. Пора сделать перерыв и хоть немного побыть просто собой, если вообще получится вспомнить, кто я такая.
Выхожу из душа, вытираю тело пушистым полотенцем и замечаю бледно-розовые следы от пальцев на светлой коже бедер. Мысли вновь возвращаются к Дарию, плечи покрываются мурашками, а в ушах шелестит его нежное «Катюш». Он правда хороший. Странный немного, но все равно хороший. И я буду еще долго ему благодарна за сегодняшний вечер, поэтому впервые в жизни добровольно отступлю от первоначального плана. Себе я уже все доказала, а Неля с Таней могут облизать мою пятку. Они не стоят того, чтобы я затягивала еще одну петлю на шее. Новая влюбленность мне точно сейчас не нужна.
Наношу на лицо толстый слой увлажняющего крема и бережно распределяю текстурирующий гель для кудрявых волос по локонам, чтобы завтра утром не проснуться с лохматым изюмом вместо головы. Выхожу из ванной, взгляд прилипает к ноутбуку, стоящему на подоконнике. Я об этом пожалею, но спать все равно еще не хочется. Беру компьютер, сажусь на кровать и открываю файл «Как завоевать плохого парня. Дубль два». Пробегаюсь по строчкам, воображение рисует картинки, и, что удивительно, без розового фильтра. Не знаю, что именно меня сегодня так очистило: оргазм или горячий душ, но я абсолютно сторонним взглядом смотрю на свою же историю отношений. Осознание болезненным ударом обрушивается на голову, читаю сцену нашей первой ссоры с Ромой,— Как самочувствие, Катюш?
— Прекрасное, — коротко отвечаю я.
— А так и не скажешь.
— Утро — мое не самое любимое время дня.
— Хочешь кофе?
— Нет, спасибо.
Выезжаем с дворовой территории, и меня чуть сильнее прижимает к спинке сиденья из-за резко увеличивающейся скорости. Рычит мотор, слышится шелест шин по асфальту и завывание ветра, а в салоне сгущаются грозовые тучи напряжения. Сердце вмиг тяжелеет, надевая боевые доспехи, и я с трудом сглатываю вязкую слюну, жалея о том, что не вышла из подъезда только после того, как машина такси приехала бы к месту посадки. Проходит пять минут, десять, пятнадцать. Молчание давит, скованные плечи гудят. Дарий сворачивает на узкую улочку, вдоль которой выстроены старые коммерческие здания, и ловко объезжает ямы. Еще один поворот, и мы выскакиваем к торговой площади, от которой до университета рукой подать. Облизываю пересохшие губы, которые не спасли три слоя гигиенической помады, и делаю пару успокаивающих вдохов и выдохов, собираясь с силами. Сердечный ритм ощутимой пульсацией поднимается вверх по горлу, но я все же нахожу в себе немного смелости, чтобы начать диалог.
— Я не жалею о том, что случилось.
— Рад это слышать, — отвечает Дарий серьезным и ровным тоном. — Я тоже ни о чем не жалею.
— Но мне… нужно кое-что тебе сказать.
— Хорошо. Я слушаю.
Страх и неловкость сжимают шею, но отступать глупо. Самый эффективный выход из сложившийся ситуации один — сказать правду. Главные героини, конечно, так не поступают. Это настоящее романтическое самоубийство, но я готова ко всему. Сцепляю пальцы в замок и нервно их сжимаю.
— В тот день, когда я подошла к тебе в холле… это было показательное выступление для двух девушек, которые обсуждали меня и мое расставание с парнем.
— Да, я помню.
— После пар… — Слова даются с трудом, но я насильно выдавливаю каждое, не позволяя себе трусливо сдаться. — Эти девчонки поймали меня и сказали держатьНадежда Константиновна выдыхает огорчение и крепче сжимает теплые длинные пальцы племянника. Она прекрасно знает, что его извинения едва ли искренние, он всего лишь говорит то, что она хочет услышать. А также она знает, что эти слова не дают никаких гарантий на то, что подобное не повторится.
— Ты понимаешь, что это было настоящее чудо? Если бы ты не приземлился в эту чертову яму на обочине, а покатился дальше, мы бы тебя не собрали.
— Значит, мне повезло, что моя тетя лучший хирург-травматолог нашего города, — радостно отвечает Дарий.
— Повезло, что ты вовремя отпустил байк, а не вцепился в него. Три месяца реабилитации — цветочки, по сравнению с тем, что могло бы ждать тебя. Дар, я прошу, прекрати испытывать судьбу.
— Это она меня испытывает, — весело подмечает он.
Надежда Константиновна еще крепче стискивает его ладони, любуясь улыбкой, что так похожа на улыбку ее сестры в те времена, когда она еще не стала жертвой зависимости.
— Глупо просить тебя об обещании не садиться больше на мотоцикл?
— Глупо думать, что это единственная опасность в жизни.
— А ты у меня, значит, бесстрашный?
— Может быть, — хитро прищуривается Дарий. — К спорту я хоть могу уже вернуться?
— Прописываю тебе велотренажер до конца дней, — строго говорит она.
— Тогда я умру со скуки уже через пару недель.
— Дар, ну зачем тебе весь этот экстрим? Что дальше? Научишься управлять истребителем? Отправишься в поход через Амазонку?
— Я думал об этом, — серьезно кивает Дарий.
— Господь всемогущий! — вскрикивает Надежда Константиновна. — Сделай это после моей смерти, пожалуйста!
— Не говори глупостей. Ты еще меАнжелина. — Это увлечение связано с экстремальными видами деятельности?
— Мы играем в шарады? — усмехается Дарий.
— Почему бы и нет, — непоколебимо говорит Анжелина. — Ты ответишь на вопрос?
— На него нельзя ответить однозначно. Слишком много переменных факторов для определенного результата.
— Тогда, может, поговорим о том, что произошло в конце весны, перед аварией? Как ты на это смотришь?
— Пытаешься провести параллель? Считаешь, что я специально спрыгнул с байка, чтобы привлечь внимание?
Анжелина подбирается, ее взгляд становится острее и строже, а Дарий намеренно копирует ее позу, закидывая ногу на ногу и складывает руки на колене.
— Энжи, давай я ускорю процесс, — обманчиво нежным тоном предлагает Дарий. — Ты еще на первом сеансе поставила мне предварительный диагноз, основываясь на личном и профессиональном опыте, — диссоциальное расстройство личности, вероятнее всего, в пассивной форме. Так? А это значит, я социопат, для которого чужды привязанности, что отлично подтверждает моя обособленность от семьи, но при этом у меня нет маниакальной стадии, раз я еще никого не убил и не ограбил банк. Мной движет лишь эгоизм и собственные желания, я не способен на любовь в принятом ее проявлении, но привык получать то, что хочу, и Вика была для меня именно таким объектом. После ее отъезда я не смог смириться с тем, что она меня бросила, и поэтому подстроил аварию, чтобы вернуть зверушку к хозяину. Совести ведь у меня тоже нет. Я ничего не упустил?
— Дар… — глухо вздыхает Анжелина.
— Вы с тетей Надей три месяца прекрасно притворялись незнакомыми мне людьми, но сегодня вдруг обе решили пойти ва-банк. В чем причина?
— В том, что твое лечение окончено, и как только ты переступишь порог нашей клиники, мы не увидим тебя до следующего несчастного случая. Мама волнуется за тебя, и я тоже.
— Если твоя мама послушала бы меня и убрала свой номер телефона из списка моих экстренных контактов, то у нее не было бы повода для волнений. Я сам делал это неоднократно, но каждый раз почему-то прихожу в сознание в вашей клинике.
— За что ты нас так ненавидишь?
— Энжи, я прекрасно к вам отношусь и желаю всего самого лучшего, поэтому и не лезу в ваши жизни.
— Мы ведь семья, — говорит она, полностью потеряв профессиональный образ.
Дарий встает и подходит к креслу двоюродной сестры, касается ее плеча и наклоняется:
— Тогда прекратите лечить меня, потому что я абсолютно здоров.
— Как ты узнал о диагнозе? — тихо спрашивает Анжелина.
— Ты не первый психотерапевт, у которого я был, — с легкостью отвечает Дарий. — Но самый милый и очаровательный из них, даю слово.
Он оставляет на ее теплой щеке невесомый поцелуй и покидает кабинет под печальным взглядом сестры.