глава 8
лужи, осыпая прохожих мелкими грязными каплями. Аромат горячего шоколада согревает сердце, булочки с апельсином и корицей так и манят отхватить кусочек, но у меня совершенно нет аппетита.
— Так, а теперь серьезно, — говорит Тоша нарочито медленно. — Ты все это выдумала? Для своей новой книги, да? Типа, Кэтрин Кэп — разрушительница канонов и разбивательница сердец, героини ее книг все делают не по правилам, а на мне ты просто… решила проверить, насколько зайдет этот ход?
— Нет, Тош, — вздыхаю я, поворачиваясь к нему лицом. — Все так и было. Вчера мы переспали, а сегодня я во всем призналась.
— Твою ж… галактику! Катя, блин! Зачем ты это сделала?!
— А что, надо было подождать, пока он сам узнает? После такого обычно все идет по большо-о-ой…
— Дарий мог вообще не узнать о споре! Об этом ты не подумала?!
— А чего ты так завелся?! — повышаю голос я, не выдержав давления.
— Прости. — Тоша обхватывает ладонями чашку с горячим шоколадом. — Просто я, мягко говоря, поражен.
— Снова скажешь, что я сумасшедшая?
Отщипываю кусочек булки и принимаюсь катать его в пальцах, превращая в шарик. Тоша поднимает чашку, и молчание повисает в воздухе промозглым смятением.
— Мне надоело притворяться, Тош. Знаешь, я уже даже смирилась с тем, что нормальные отношения — это не для меня.
— Что за бред?
— Правда, сам посмотри! Никто не обращает на меня внимания до того, как я прыгну ему на голову, лицо или член. Каждый чертов раз я делаю первые шаги, а потом превращаюсь в картонку со списком нужных качеств. Я устала от игр, больше не могу.
Тоша поднимает на меня царапающий душу взгляд, уголки его губ опускаются. Он протягивает руку и нежно касается моих пальцев, в которых я крошу хлебный шарик.
— Кать, я твой друг, и поэтому обязан сказать то, что думаю на самом деле.
Молча киваю, и Тоша крепче сжимает мою ладонь.
— Ты сама играешь в эти игры, сама их придумываешь и ведешь, а теперь собираешься поставить на себе крест, обвинив всех вокруг. Это несправедливо.
— Я знаю, — отвечаю тихо. — Знаю, что сама виновата, но винить всех вокруг куда легче.
— Понимаю, — ласково отзывается Тоша, — но легче - это не всегда правильно. И я не думаю, что Рома или даже Дарий были с тобой лишь из-за образов. Что бы ты на себя не навесила, все равно остаешься собой, такое невозможно пр— Да что ты заладил?! — вспыхиваю я. — Нравишься, нравишься! Разонравлюсь, делов-то! Мои планы работают в обе стороны!
Тоша медленно опускает чашку, а его взгляд становится таким серьезным, что даже страшно. Он наклоняется ближе и понижает голос, из которого исчезают все веселые искорки:
— Погоди-ка... ты что, боишься этого? Боишься обычных отношений, в которых все будет происходить спонтанно и которые ты не сможешь контролировать? В этом все дело?
Втягиваю голову в плечи, в глазах друга мелькает нежная настороженность.
— Кать…
— Не надо, — поморщившись прошу я. — Ничего не говори. Тайм-аут, помнишь?
— Хорошо, — нехотя отзывается он. — Когда следующая пара у Дария?
— Должна была быть завтра, но ее поменяли местами с лекцией, поэтому теперь в пятницу.
— И что собираешься делать? Не пойдешь?
— Ты видишь серые ушки на моей макушке?
— Нет.
— Тогда что за заячьи вопросы?
Тоша показывает раскрытые ладони, а я делаю глубокий вдох. Может быть я и сумасшедшая, но точно не трусиха.
«Подтверждаю», — деловито кивает внутренний редактор.
С улицы доносится угнетающее завывание ветра и тихий стук капель. Сижу на балконе в полной темноте, жалюзи торцевого окна закрыты, за ними виднеется мягкое свечение. На балконе Дария горит свет, а значит, вероятнее всего, он сейчас там, развалился в своем кресле с планшетом в руках. Интересно, что он смотрит? Может быть, сериал или новый блокбастер? Ловлю себя на мысли, что не отказалась бы сейчас от компании. Хочется устроить тихий и спокойный вечер, улечься в обнимку, смеяться над игрой актеров и глупостью диалогов. Мы с Ромой часто так делали, правда, он вырубался через тридцать минут после начала кинокартины.
«Может быть, с Дарием все было бы по-другому?» — задумчиво говорит внутренний редактор.
«Свали уже подобру-поздорову. И без того тошно», — отвечаю я.
Встряхиваю волосами и тянусь к вазочке, в которой лежат нарезанные на дольки яблоки. Короткий звонок телефона, точно удар тока, заставляет вздрогнуть. Тяжело вздыхаю и хватаю мобильник, задумываясь о том, чтобы действительно послать Рому или вообще заблокировать, но оповещение совсем не от него.
«dar.dorohov подписался на ваши обновления»
Открываю «Полароид», рядом с оповещением сияет синяя кнопка «подписаться». Палец зависает над экраном, стук сердца становится все тяжелее, а в мыслях всплывает сегодняшний разговор с Тошей. «А вдруг ты и впрямь ему нравишься?» Блокирую телефон, беру ломтик яблока и с хрустом откусываю. Кручу в пальцах половину дольки и горько усмехэто и правда неплохая идея. Пусть я начинающий писатель, но свой уголок в сети не помешает. Это можно считать небольшой тренировкой по умению преподносить себя и свое творчество. Расслабленно опускаю плечи, ясный взгляд Дария упрямо держит мой.
— Хорошо, — тихо отвечаю я. — Спасибо за подсказку.
Пальцы Дария легонько сжимают мою ладонь, и он отступает на несколько шагов. Тишина звенит в ушах, а сердце отчаянно стучит в груди.
«Он снова нас переиграл!» — злится внутренний редактор.
Неопределенные эмоции беснуются в душе, мысли рассыпаются. Дарий все еще ведет себя странно. С одной стороны, кажется, что он попросту потешается надо мной, а с другой — его желание подтолкнуть в нужном направлении и подбодрить выглядит почти искренним. Трудно признать, но я, черт возьми, окончательно запуталась!
Дарий занимает место за преподавательским столом и утыкается в планшет. Проходит еще полчаса, в течение которых я не делаю ровным счетом ничего, кроме того, что каждые несколько минут украдкой рассматриваю своего невыносимого преподавателя. И вот, в очередной раз когда я кошусь в его сторону, он отрывается от экрана планшета и ловит меня с поличным. Ну все, я точно попала, потому что явно ощущаю на себе описания из романов о преподавателях и студентках. Причем, все разом: жар и холод, страх и влечение, принятие и отторжение. Сети очарования Дария сотканы из прочных нитей, и он умело ими пользуется. И все-таки меня не покидает ощущение тревоги, будто я смотрю на что-то знакомое и понятное, но уверена, что это всего лишь мираж, маска, иллюзия, за которой кроется нечто другое. Уже незнакомое, непонятное и… пугающее.
— Дарий Викторович, а можно вопрос?! — громко спрашивает Вова.
Дарий с очевидной ленцой переводит взгляд в другой конец аудитории и отвечает ровным тоном:
— Да, конечно.
— Это правда, что вы встречаетесь с нашей Катей?
Тихий ропот сотрясает воздух, и я обессиленно прикрываю глаза, в ост— Легко.
Опускаю руку и сжимаю ремешок сумки. Дарий медленно моргает и приподнимает уголок губ. Спокоен, уверен, дерзок.
«Кажется, он не лжет», — пораженно говорит внутренний редактор.
— Получается… ты…
— Парень без предрассудков, который в очередной раз выручил тебя, — заявляет он.
Опускаю нос. Он прав, возразить нечего, да и смеяться больше не хочется.
— Теперь я снова должна тебе? Что мне сделать? Упасть на колени, благодарить и просить прощения?
— Ты сейчас домой? — неожиданно меняет тему Дарий.
— Нет, — поспешно лгу я.
— Я мог бы тебя подвезти.
— Не стоит.
Дарий молча кивает, в его глазах мерцает лукавство, и это по-настоящему пугает.
— Что ты задумал? — уже в открытую спрашиваю я, потому что устала гадать.
Дарий поднимается, снимает со спинки стула пиджак в тон брюк и надевает его. Строгий образ, гладкое лицо и аккуратно уложенные назад волосы никак не вяжутся с бесовским взглядом и хищным оскалом. Дрожь прошибает колени, на кончиках пальцев трещит электрический ток.
— Выходи, Катюш, мне нужно закрыть аудиторию, — говорит Дарий, направляясь к двери.
Какой же он… вредный! Обгоняю его, первой выскакивая в коридор, и резво шагаю к лестнице, не останавливаясь и не оборачиваясь. Не знаю, чего он добивается, но ему придется обломаться. Я не играю в игры, правила которых придуманы не мной!
— Увидимся, Катюш, — летит мне вдогонку.
В мыслях крутятся любимые книжные ответы, от которых обычно мурашки бегут по коже. Будь я героиней, то выплюнула бы ядовито: «Если только в аду». А Дарий весь из себя такой серьезный и таинственный сказал бы: «Мы в нем живем, Катюш». Тьфу! Я уже сама себя раздражаю этими выдуманными сценариями!
Спускаюсь на первый этаж и забираю пальто из гардероба, вместе с небольшой группой студентов выхожу на улицу и едва не лечу вниз по ступеням крыльца, увидев знакомую фигуру у той самой злополучной скамейки. Сердце разгоняется до предела, вспоминаю расписание Ромы. Нет, он не должен быть здесь. Его пары закончились два часа назад! Медленно переставляю ноги и смотрю ровно в противоположную от Ромы сторону. Он ждет не меня. Не меня ведь?
— Кис!
Стискиваю зубы из-за вспышки боли, пронзившей грудь.
— Катя!
Готовлюсь к долгому и позорному забегу до ближайшей трамвайной остановки, а внутренний редактор наворачивает круги по каморке, схватившись за голову.
— Катя, пожалуйста!