глава 10
Хочу отвернуться, но тело столбенеет. Слежу за вальяжной походкой Дария, который пересекает танцпол, и не могу поверить. Он подходит к свободному месту у барной стойки, упирается локтями в столешницу, развернувшись лицом в зал, и приподнимает подбородок, безэмоционально рассматривая людей. Его волосы немного растрепаны ветром, клетчатая рубашка распахнута, под ней виднеется черная футболка. Бежевые мешковатые джоггеры принимают на себя световые вспышки, а белые массивные кроссовки завершают образ дерзкого студента, который пришел хорошо провести время в компании однокурсников, но я то знаю, что он старикан под прикрытием. Какого лешего он вообще здесь делает?!
«Он пришел за нами», — в ужасе шепчет внутренний редактор.
Взгляд Дария летит в мою сторону вместе со светом лазерных лучей, дыхание перехватывает. Не могу с точностью рассмотреть черты его лица, чтобы разгадать эмоции, но почти уверена — он улыбается. Поспешно опускаю голову, глубоко вдыхая. У Дария может быть множество причин, чтобы находиться здесь: позвали друзья или ребята со старших курсов, преподавательский состав отправил его на разведку, как двойного агента, или, в конце концов, он мог просто зайти, чтобы пропустить пару стаканов в баре. Это необязательно должна быть я. Совсем необязательно! Тихо выдыхаю, очищая разум. Мне нельзя отвлекаться, нельзя забывать о цели.
Замечаю боковым зрением, как с диванчика поднимается Лика, новая подружка Вити, а Жанна вдруг подсаживается ближе. Она хватает со стола два наполненных шота и один из них протягивает мне.
— Пока никто не видит, — говорит она, хитро прищурившись.
Алкоголь не входил в мои планы, но в свете последних событий, небольшая доза не повредит. Опрокидываю в себя приторно-сладкую смесь, обжигающую горло, и ставлю пустую рюмку на стол, прижимая кулак к носу.
— Я рада, что ты сноваморозишься. Кто ты вообще без меня, а? Кто?!
Наступаю Роме на ногу, наплевав на стоимость его кроссовок, и с силой пихаю в живот. Выставляю указательный палец и со всей ледяной строгостью, на которую сейчас способна, произношу:
— Попробуй пойти за мной и узнаешь, насколько смелая я стала.
Рома нервно раздувает ноздри, и я круто разворачиваюсь, резво шагая к лестнице, что ведет на второй этаж. Взлетаю по ступеням, ловко лавируя среди людей. Всем, наверное, сейчас весело, а вот мне что-то не очень. Прохожу мимо столов и скрываюсь в темном проходе, который ведет в кальянный зал. Клубы сладкого дыма покачиваются под потолком, звучат громкие голоса и развязный смех. Крошечная барная стойка в дальнем углу привлекает внимание, и я, справившись с легким головокружением, направляюсь прямиком к ней.
— Что для вас? — спрашивает бармен, колдующий над кальяном.
— «Спрайт» со льдом.
— Один момент.
С пониманием киваю и шумно вздыхаю, почувствовав себя в безопасности. Компании ребят сидят на низких диванчиках за круглыми деревянными столами, болтают, обнимаются, смеются. Никому нет до меня дела. Взгляд цепляется за тройку парней, собравшихся тесной кучкой. Двое из них хлопают третьего по плечам, явно на что-то подбивая. Рослый худощавый паренек поднимается из-за стола, удерживая фигурный бокал с желтым напитком, а его друг заворачивает что-то в несколько салфеток.
«Нехорошо», — резюмирует внутренний редактор.
Паренек шагает к девушке, что в одиночестве сидит у подвесного узкого стола, прикрученного к кирпичной стене. В ее руках электронная сигарета, на лице вселенская скорбь.
«Дважды нехорошо».
— «Спрайт» со льдом, — доносится бодрый голос бармена.
Протягиваю ему браслет, и в этот же момент паренек презентует девушке-бедолаге напиток. Она удивленно улыбается, принимая бокал, завязывается беседа. Горе-друзья паренька мерзко ухмыляются. Залпом выпиваю холодный и колючий «Спрайт» и с грохотом возвращаю стакан на стойку, срываясь с места. Без стеснения влезаю между новыми знакомыми и забираю у бедолаги коктейль, который, к сожалению, она уже успела попробовать.
— Солнце! Мы тебя потеряли! — неестественно высоко пищу я, пытаясь намекнуть ей об опасности. — Идем скорее, мне нужна твоя помощь!
Бедолага смазано хлопает ресницами, но, хвала всем богам, ей хватает мозгов помалкивать. Оборачиваюсь к пареньку и прижимаю стакан к его груди:
— Сорян, красавчик, мне она нужнее.
Не дочто я какая-то помешанная, и он не очень уж далек от истины. Хватаю макарун с блюдца и целиком запихиваю в рот, чтобы не размазать помаду. Дарий наливает чай в пустую чашку и ставит ее передо мной.
— Вкусно? — ласково спрашивает он, его интонация словно теплая ладонь, что гладит по волосам.
Беру второе печенье и отправляю его в рот, активно кивая.
— Вот и хорошо, — приговаривает Дарий.
Запиваю дикую сладость крепким чаем и одним пальцем отодвигаю блюдце с последним десертом в сторону, но Дарий тут же возвращает его на прежнее место.
— Нет, это все для тебя. Ешь.
Стыд беспощадно щиплет за щеки, сердце трусливо прячется в дальний угол. Поднимаю на Дария робкий взгляд, его образ в приглушенном свете и легких облаках белого дыма кажется почти волшебным. Может быть, я не зря окрестила его прекрасным принцем в первую нашу встречу? Он уже столько раз меня выручал, и сегодняшний вечер не исключение.
Получается, его типаж — дама в беде. Убить дракона, разрушить башню, выиграть турнир, а взамен слава, почет и прекрасная принцесса. Чтобы задержаться рядом с таким экземпляром, придется изо дня в день выдумывать себе проблемы и подкидывать их в топку, сохраняя огонь. А если я по-настоящему влюблюсь, то велика вероятность, что в какой-то момент идея прыгнуть под поезд уже не будет казаться такой уж плохой. Во имя любви, сука. Во имя любви!
«Жесть!» — в ужасе выпаливает внутренний редактор.
Кажется, пришло время аккуратно перевести беседу на дружескую волну, чтобы было легче слиться.
— Прости, что наехала.
— Маловата ты, чтобы на меня наезжать, но напор впечатляет.
— Спасибо, — усмехаюсь я, с удивлением принимая комплимент.
Легкая щекотка рождается в груди вместе с уютным теплом. Больше не чувствую ни злости, ни нервного напряжения. Волшебный старикан, не иначе.
— Значит, ты приехал посмотреть на веселое шоу? — мирно спрашиваю я.
— Стало любопытно, — кивает Дарий. — Я думал, ты не собираешься возвращаться к бывшему.
— Женщины — существа непостоянные.
— И не поспоришь.
— Ты сказал о спортивном зале. Чем занимаешься?
— Спортом, — лукаво улыбается он.
Счет по уходу от ответов равный. Хорошо, я принимаю вызов. Будем подкладывать друг друга, пока кто-то из нас не сдастся.
— Душ хоть успел принять или сразу сюда примчался?
— Хочешь проверить насколько я чист?
Упираюсь локтем в мягкую спинку дивана изамерев с приоткрытым ртом, лицо Дария появляется перед моим. Он не торопится, не пытается поцеловать насильно. Покачивается вместе со мной в соблазнительном танце и дразнит близостью губ. Хитрый, вредный, невыносимый старикан!
«Целуй, горемычная. Я отвернусь», — говорит внутренний редактор.
Пошло оно все к черту! Я ведь хочу этого, глупо отрицать. Пока еще не знаю, зачем, но… подумаю об этом позже. Подаюсь чуть ближе больше не в силах сопротивляться. Первое касание мягкое, второе требовательное. Дарий крепче прижимает меня к себе, углубляя поцелуй. Сжимаю в кулак воротник его рубашки, растворяясь и превращаясь в дым, который Дарий вдыхает и выдыхает. Стук сердца заглушает музыку, но она и не нужна больше. Страсть здесь с нами, она призывает красный густой туман, что отравляет сознание и заставляет ненадолго забыться в моменте головокружительной близости. И плевать на помаду, на людей вокруг, на планы и теории.
Мужчина рядом представляется таким сильным, что собственная слабость уже не кажется недостатком. Дарий целует меня напористо, но не переступает черту и не забывает о танце. Сладость десерта и терпкий привкус чая смешиваются в дыханиях. Мою дрожь укрощает его уверенность. Все это отрывает от земли и впервые позволяет почувствовать себя на своем месте, потому что происходящее не подстроено и не придумано. По крайней мере, не мной.
Дарий мягко прерывает поцелуй, предметы обстановки возвращаются на свои места. Из колонок звучит уже совсем другая мелодия, а я все не могу оторваться от глаз, которые смотрят убийственно нежно. Дарий отпускает мою онемевшую ладонь и проводит большим пальцем по контуру моих губ, скрывая следы преступления. А ведь на нем их не меньше, и это самое сексуальное, что я видела в жизни.
— Мне нужно… — сбивчиво произношу я.
— Конечно, иди, — кивает Дарий и отпускает меня.
Включаю третью космическую скорость, направляясь к уборным, и уже перед дверью замечаю компанию девушек, которые заняли столик в самом углу. Если бы взгляд по-настоящему мог убивать, я бы умерла дважды. Неля и Таня вскакивают, не заботясь о том, как сильно подпрыгнули вместе с ними их короткие юбки, и торопливо выбираются из-за стола. Толкаю дверь и вхожу в женский уголок безопасности, останавливаюсь у раковины и срываю с подставки сухое полотенце.
— А вот и наша звезда! — презрительно вскрикивает Таня.
Неля выходит из-за спины подруги и демонстративно хлопает в ладоши, скривившись так сильно, что тональный крем едва держится на ее коже. Комкаю полотенце и включаю воду, смачиваю уголок и принимаюсь оттирать размазанную помаду:
— Если вы пришли поплакать от досады и зависти, то я уже через минуту освобожу комнату.
— А чему завидовать-то? — едко хмыкает Таня. — Пришла с одним, сосешься с другим. Они тебя как, по очереди или сразу оба?
— Тяжела жизнь шлюхи, Кать? — нервно смеется Неля. — Расскажи, интересно ведь.
«Всеки ей!» — рычит внутренний редактор. ближе всего к выезду, мигает фарами. Знакомый значок и номер, как жесткая затрещина. С губ срывается поток отборного мата, позади слышатся неторопливые шаги.
«Судьба — стерва», — печально подмечает внутренний редактор.
— Садись в машину, — раздается настойчивый голос Дария.
— Оставь меня в покое, — злобно произношу я.
— Садись, Катюш.
— Хватит меня так называть! — взрываюсь я, круто развернувшись. — Хватит ходить за мной и делать вид, что я тебе интересна! Я же сказала, все это было только ради спора, и он закончен, поэтому прекрати!
— И спала ты со мной тоже ради спора? — ухмыляется Дарий.
— Именно!
— И самозабвенно целовала десять минут назад?
Губы опаляет жар, сердце яростно ударяет в рёбра.
— Ты меня заставил!
— Да ну, Катюш? Уверена? — снисходительно спрашивает Дарий. — Ты этого хотела, я в подобном не ошибаюсь.
Вот же сволочь. Нужно спровадить его, и у меня есть единственный щит, которым можно прикрыться.
— Я хотела позлить Рому! Мы с ним…
— Ненадолго, — отрезает Дарий уверенно.
«Попробуй поговорить спокойно, крики не действуют», — тараторит внутренний редактор, зарывшись в бумагах, чтобы найти подходящий план.
Да нет его, этого чертового подходящего плана! На Дария не действует ничего!
— Дар, ты не в моем вкусе. Серьезно. Давай просто забудем, и…
— А кто в твоем вкусе? Этот мелкий идиот с понтами из папиного кармана? Не смеши.
Последний козырь. Если и он не поможет, то я расплачусь прямо здесь и буду реветь, пока меня не усыпят санитары.
— Слушай, я… я люблю плохих парней, — устало вздыхаю, качая головой. — А ты…
— Плохих, значит, — задумчиво повторяет он и поднимает подбородок. — Ладно. Не забывай, что сама щелкнула этим переключателем.
От веселья и добродушия на лице Дария не остается и следа. Улыбка хищная, взгляд цепкий и подавляющий. Он шагает ближе, поигрывая в пальцах ключами от машины:
— Садись в машину, Катя. Последний раз прошу по-хорошему.