Цена спасения.

На Казань опустилась поздняя ночь. Внутри подвала царила неестественная,страшная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Валеры, поскрипыванием старого кресла, в котором дремала Кристина. Кощей давно скрылся в своей каморке. Сквозь тонкую дверь доносились редкие  приглушенные, бессвязные бормотания, он укололся и теперь ловил приход. Из пацанов в подвале остался только Зима, лысый, молчаливый парень с пустым взглядом. Он сидел на ящиках у входа неподвижно, лишь изредка поворачивая голову, чтобы посмотреть на своего лучшего друга.

Кристина, закутавшись в тяжелую песцовую шубу, сидела в кресле придвинутом вплотную к столу, где рядом, на диванчике, лежал Валера. Дрема накатывала волнами, но это был не сон, а забытье, полное тревожных образов. Ее тело вымоталось до предела, но нервы были натянуты, не давая полностью отключиться.

Каждый раз, когда Валера шевелился, она вздрагивала и мгновенно открывала глаза. Вот он глухо застонал и ее сердце екнуло, тревожно замирая. Вот его пальцы дарнулись, скользнув по дивану и она вся напряглась, готовая вскочить. Вот он попытался повернуть голову и ее рука сама потянулась к нему, чтобы поправить подушку, но застыла, она боялась к нему прикасаться без необходимости. Боялась его ненависти, которая, казалось, витала в воздухе даже пока он был без сознания.

Он был бледен и в тусклом свете лампочки казался неживым. Только прерывистое дыхание и редкие, непроизвольные движения выдавали в нем упрямую борьбу за жизнь.

Сидеть рядом с ним в этой тишине, под пустым взглядом Зимы и призрачном присутствии улетевшего в наркотический трип Кощея, было пыткой.

Она охраняла того, кто ее наверняка презирал и понимала, что с рассветом ничего не изменится. Она просто вернется в свою золотую клетку, а он останется здесь, в этом подвале. Она знала, их пути снова пересекутся, возможно, с еще более страшными последствиями.

Она снова закрыла глаза, кутаясь в дорогой мех, пытаясь согреться. Но холод шел не снаружи, он шел изнутри. И все же вымотаная, она заснула.

Кристину резко выдернули из тяжелого наполненного кошмарами сна. Перед ней стоял Зима. Он потряс ее за плечо и просто ждал, смотрев встревоженным взглядом. Когда она сфокусировалась на нем, он кивнул в сторону Валеры.

- Не то чет, - коротко бросил Зима и развернувшись, пошел к выходу, чтобы покурить, оставив ее одну.

Сердце Кристины застучало так быстро, что стало тяжело дышать. Сквозь ткань тонкого одеяла и марлевую повязку на его животе проступало темное, алое пятно. Оно было больше, чем должно было быть и медленно расползалось.

Оцепенение длилось всего секунду. Потом Кристина сбросила с себя шубу и рванулась к диванчику. Пальцы лихорадочно разматывали старый, пропитанный кровью бинт. Под ним рана действительно сочилась, один из сосудов видимо не выдержал.

Она знала, что нужно остановить кровь, но паника, подступала к горлу. Она была так измотана, а он лежал такой беспомощный, его лицо заливал липкий пот, а дыхание стало поверхностным и частым.

- Держись, - прошептала она, не зная, говорит это ему или подбадривает сама себя, накладывая свежую давящую повязку, - пожалуйста, держись.

Из каморки доносился ровный храп Кощея. Он был в отключке. Зима курил на улице. В этом промерзшем подвале, они остались одни, она и человек, чья жизнь зависила только от нее. И с каждой пропитывающей бинт каплей крови Кристина чувствовала, как слабеет не только он, но и она сама.

Под пальцами Кристины его тело внезапно напряглось. Она инстинктивно отдернула руки, замирая. Его веки дрогнули, затем медленно, будто мучительно приподнялись.

Они смотрели друг на друга в гробовой тишине подвала. В его глазах не было прежней ярости, не было ненависти. Была лишь туманная боль и глубокая, бездонная усталость. Он пытался понять, где он, что происходит. Его взгляд скользнул по ее лицу, по ее окровавленным рукам, замершим в воздухе, по повязке на своем животе.

Он попытался пошевелиться и его лицо исказилось гримасой острой боли. Губы побелели, но он не закричал. Лишь короткий, сдавленный стон вырвался из его горла. Он снова закрыл глаза, будто не в силах выносить тяжесть реальности.

- Не двигайся пожалуйста Валер, - тихо, почти шепотом, сказала Кристина.

Валера открыл глаза и уставился в потолок. Он был в сознании, абстлютно разбитым, опустошенным. Вся его дерзость, вся его энергия ушли вместе с кровью, пролитой на грязный пол подвала. Он прикрыл глаза тяжело дыша.

Прошло несколько минут. Дыхание Валеры постепенно выравнивалось, боль без движения отступала до терпимого, тупого фона. Он лежал с закрытыми глазами, но Кристина чувствовала, он не спит.

- Воды дай, - его голос был едва слышным.

Кристина метнулась к столу, где стояла грязная бутылка. Она нашла относительно чистый стакан, налила немного воды, рука дрожала, когда она поднесла его к губам Валеры. Он сделал несколько мелких, жадных глотков, вода стекала по его подбородку, она вытерла ее кончиками пальцев и поставила стакан на стол.

Вдруг, он посмотрел на нее с такой нежностью, которая казалось не могла быть при такой боли, едва заметно кивнул и снова закрыл глаза. В этот момент дверь подвала скрипнула. Вернулся Зима, его пустой взгляд скользнул по ней, по Валере, она кивнула и он кивнув в ответ устроился на своем посту у входа. Кристина стыдливо закутавшись в шубу попыталась снова уснуть, пальцы жгло от прикосновений к нему, а сердце бешано колотилось от его взгляда, но она все же провалилась в сон.

Утром в подвале стало шумно от шагов, приглушенных голосов и скрипа постоянно открывающейся двери. Пришли пацаны и Кристину, дремавшую в кресле, резко вернули в реальность. Прежде чем она успела сориентироваться, из каморки послышался хриплый окрик.

- Кристин, иди сюда.

Она поднялась, всем телом чувствуя тяжесть бессонной ночи и потянувшись в попытках размяться, прошла в каморку. Кощей сидел на краю потертого дивана, его трясло, лицо было серым, а на лбу выступил пот. Он посмотрел на нее мутными глазами и кивнул.

- Садись.

Она молча опустилась на диван. И тут он не говоря ни слова, грузно повалился на бок и устроился головой прямо на ее коленях, свернувшись калачиком, как большой, израненный зверь. Его тело била мелкая дрожь и она поняла, его ломает после вчерашнего.

Кристина застыла, не зная, как реагировать. Она ожидала очередной грубости, приказа, холодности, но не этого. Он лежал с закрытыми глазами и вдруг заговорил. Тихо, с хрипотцой, слова полились сами собой, прорываясь сквозь наркотическую и физическую ломку.

- Я не плохой, Крис... - прошептал он так тихо, что она едва разобрала слова, - просто жизнь такое дерьмо, а для тебя я хочу лучшего, у меня кроме тебя ни кого нет.

Он протянул руку к столу отхлебнул из стакана и поставил его на пол рядом, пара капель какой то жидкости капнула на ее колени.

- Отец оставил меня первым... - начал он, -  ему голову раскрошили монтировкой на моих глазах, мне было семь и мы шли со школы.

Кристина не дышала, слушая этот леденящий душу монолог.

- Потом через три года мать и сестра... - его голос сорвался, он сглотнул ком в горле, - изнасиловали и зарезали прям в нашем в подъезде, сестре было пятнадцать, я один в квартире сидел, ждал, они не приходили, а потом пришла милиция.

Он говорил об этом будто пересказывал сюжет из чужой жизни.

- Бабка пыталась меня поднять, но ей итак было хуево, дочь умерла, а потом она тоже ушла, от инфаркта, через год после смерти матери, не выдержала, - выдохнул он, - а я на улицу сбежал, проще там было.

Он замолчал и его тело снова затряслось в конвульсиях. Потом он повернул голову и уткнулся лицом в ее колени, как будто ища защиты. И в этот момент он был не грозным Кощеем, авторитетом и убийцей, а тем самым испуганным одиннадцатилетним мальчишкой, который остался абсолютно один в жестоком мире.

Кристина, сидела неподвижно и понимала самое страшное, что за броней из цинизма и жестокости в нем живет невыносимая, детская боль. И что этот человек, при всех своих чудовищных поступках, вызывает в ней не только страх и отвращение, но и какую то странную жалость, которая приковывает ее к нему еще сильнее.

- Откуда тебя знает мой отец? - осмелилась спросить она.

Вопрос повис в спертом воздухе каморки, Кристина сама удивилась своей смелости, но отступать было поздно. Кощей даже не вздрогнул. Он лежал с закрытыми глазами, его дыхание было неровным, но тишина затянулась, казалось, он взвешивал что то в своей голове.

- Он тебе сам расскажет, - наконец выдохнул он, в его голосе не было уклончивости, скорее странное уважение к чужой тайне, - вечером кстати, уже вернуться должен.

Эти слова устроили Кристину. В них не было отказа, но было какое то обещание или признание того, что у ее отца есть своя история, своя правда и тайна, которую она имеет право услышать из первых уст. Но главное, сообщение о том, что отец возвращается, прозвучало как короткая вспышка света в кромешной тьме ее нынешнего существования.

Она сидела, чувствуя коленями горячий, потный лоб этого монстра и несчастного ребенка одновременно, и понимала, что ее жизнь стала куда сложнее, чем она думала.

Теперь ей предстояло дождаться вечера чтобы узнать все.

Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.

Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)

Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.