Ателье

Эльвира Павловна. Руководитель сектора министерства инноваций. Отвечает за перспективные проекты, связанные с телематикой и телеуправлением.

* * *

Я растерянно соображала, что же мне делать. Тут негромким покашливанием напомнил о себе батя. Я перевела взгляд на него, и он, сопровождая свои слова выразительным движением бровей, сказал:

- Мне кажется, тебе стоит присоединиться...

Опомнившись, я бросилась вслед за женщиной. Пробравшись сквозь редкие кусты, я обнаружила её стоящей на корточках перед лежащим на спине Виталиком. Глаза его были закрыты, он дышал шумно и быстро. Судя по всему, он был без сознания. Женщина что-то негромко говорила в свой мобиль, одновременно водя каким-то прибором над лицом парня.

Полуобернувшись на звук моих шагов, она проговорила:

- Не волнуйтесь, бригада в пути, его доставят в больницу, всё будет хорошо.

- Можно мне с ним? – я выпалила вопрос, ещё толком не соображая, что я говорю.

- Зачем это? – удивлённо спросила женщина, - вы что, его родственница?

- Я его девушка! – сказала я, решив, что это лучший ответ в данной ситуации.

- Девушка, значит... - протянула женщина, - ну тогда ладно, поедете...

Сзади раздался треск кустов, и к нам присоединились два санитара с антигравитационной платформой. Платформа приземлилась, и медицинские работники аккуратно перетащили на неё бесчувственного Виталика. Закрепив его ремнями, они переговорили с женщиной и аккуратно подняли платформу в воздух, на высоту около метра. Женщина тоже поднялась на ноги.

- Простите, а как вас зовут? – спросила её я.

- Елена, - ответила она.

- Вы врач?

- Я? Не совсем, я сотрудник ателье, - тут я наконец опознала логотип на её халате, - но у меня есть медицинская лицензия.

- Что с ним?

- Судя по всему, возникла положительная обратная связь при сопряжении нейросетей.

- Он... с ним всё будет хорошо?.. – на мгновение меня посетило видение заросшего щетиной Виталика, лежащего на больничной койке несколько месяцев.

- Думаю да. В больнице помогут. Вы лучше расскажите, что произошло с манекеном.

Я попыталась как можно более кратко изложить обстоятельства происшествия. Вдаваться в подробности моих недавних переживаний мне совершенно не хотелось. Елена недоверчиво меня выслушала и произнесла:

- Никогда такого не было, и вдруг опять!

- Что?

- Ничего, нейристы разберутся. Надеюсь, к ателье у вас нет претензий? – как бы нейтрально спросила Елена.

Я заверила её, что никаких претензий у меня точно нет.

- Девушка, вы поедете? – один из санитаров окликнул меня из-за кустов. Я поспешила обратно на полянку. Там стоял уже другой орнитоптер, медицинский, с традиционным красным крестом. Задний люк был открыт, в проёме виднелась уже закреплённая на амортизаторах платформа с Виталиком.

- Да, конечно, бегу! – сказала я.

- Дочь, ты справишься? – раздался сзади голос бати, - или ехать с тобой?

- Сопровождающий может быть только один! – сразу же сказал санитар.

- Конечно справлюсь, куда я денусь! – преувеличенно бодро ответила я и полезла в топтер.

Из протокола приёмного отделения больницы им. Солнышкина:

«1406501423. Поступил экстренный пациент ID 175253, класс желтый. Состояние без сознания, тахикардия, дыхание равномерное учащённое. Незначительные повреждения кожных покровов на руках и лице. Экспресс-анализ крови (прилагается) отклонений не выявил. Электроэнцефалограмма зарегистрировала отклонения в тета- и дельта-ритмах, превышающие пороговые значения. Пациент госпитализирован в церебральное отделение»

* * *

В прямоугольном кабинете царил полумрак. Его хозяйка предпочитала оставаться в тени как прямом, так и в переносном смыслах. Поэтому римские шторы на панорамном окне были почти опущены. Только небольшая полоска солнечного света проникала через оставшуюся щель. Но этого света было вполне достаточно, чтобы слепить в глаза человеку, который ёрзал в стандартном офисном кресле напротив массивного рабочего стола. За столом с противоположной стороны, спиной к окну, восседала Эльвира Павловна, руководитель сектора. Она смотрела на сидящего мужчину с недоумением и раздражением.

- Вот позвольте полюбопытствовать, как это вам вообще пришло в голову?

Мужчина в кресле молчал, но лицо его не выглядело виноватым, скорее наоборот.

- Кто вообще вам дал право ставить подобные эксперименты? На гражданских неподготовленных людях? Не поставив меня в известность? Не согласовав программу и методику испытаний? Вы можете мне всё это объяснить, милейший мой Ричард Иванович? Хорошо хоть, мальчик этот не сильно пострадал – молодость вывезла. Нас бы с вами подобный церебральный шторм мог бы и инвалидами сделать... Вы соизволили хотя бы принять меры предосторожности?

- Эльвира Павловна, у меня всё было под колпаком. Кольман постоянно мониторила ситуацию, и аварийная бригада прибыла на две минуты раньше норматива! – на этот раз мужчина пустился в объяснения.

- Под колпаком, видите ли, у него всё было! Экий вы, голубчик, оказывается латентный Мюллер! Что техники говорят, как это вообще могло такое получиться? Я надеюсь, что это для вас было такой же неожиданностью, как и для нас всех! Иначе, боюсь, даже я не смогу спасти вас от трибунала – если выяснится, что и это вы спланировали заранее!

- Как можно, Эльвира Павловна! Это совершенно непредвиденное стечение обстоятельств. По нелепейшей ошибке оператора нейроимплант гражданки Кутузовой не был должным образом разлинкован с изделием. Но никто и не подозревал о возможности двойного включения пилота в изделие! Когда подобная ситуация обсуждалась – должен заметить, это рассматривалась как чисто теоретическая возможность! – считалось, что подключение второго пилота неизбежно вытеснит из изделия сознание первого. Кто же знал, что возможно сомышление двух сознаний в одном изделии! Но согласитесь, это дало нам бесценный материал для дальнейших исследований!

- Бесценный, говорите... Как бы вы в глаза родителям смотрели, если бы мальчика не удалось бы вывести из нейрокомы? Он же ваш знакомый, я ничего не путаю, милейший мой Ричард Иванович, голубчик?

Мужчина впервые за весь разговор изобразил смущение.

- Я вам клянусь, такого я и в самых страшных кошмарах предположить не смог!

- Везунчик чортов! – Эльвира Павловна произнесла это как будто выплёвывая слова. Но они как будто отскочили от сидящего, и он почти весело продолжил:

- Но согласитесь, интересно же всё получилось!

- Интересно ему! Это мне всё ещё интересно, как эта интересная идея пришла в вашу не менее интересную голову! Если вы не соизволите дать мне самые подробные объяснения, следующий подобный эксперимент я буду ставить лично на вас! – и Эльвира Павловна наклонилась вперед, буравя Ричарда своими карими глазами.

- Ну... собственно, я ничего такого и не планировал, просто Витенька сам обратился ко мне с просьбой помочь девочке... Я и подумал, что почему бы не помочь... А заодно и обкатать перспективную модель не на полигоне, а в обычных городских условиях. Я ж не знал, что Витенька окажется настолько застенчивым, что на первое свидание пошлёт изделие, а не просто придёт сам. Если бы не эта нелепейшая случайность, я бы сам на следующий же день подал бы подробнейший рапорт на Ваше имя обо всех обстоятельствах эксперимента, как положено! Клянусь своей треуголкой!

- Какой ещё треуголкой! Тоже мне, пират двадцатого века! – глаза Эльвиры Павловны всё ещё метали молнии, но она всё же постепенно успокаивалась, - Надеюсь, это всё? Больше никакой другой Витенька ни с какими просьбами к сердобольному полковнику не обращался? А то ведь может показаться, что одна звёздочка у вас всё-таки лишняя!

- Никак нет, товарищ генерал, не лишняя! – выпалил Ричард, для убедительности вскочив с кресла отдав честь.

- К пустой голове руку не прикладывают! А у вас она далеко не пустая, к сожалению для меня, - Эльвира Павловна почти совсем остыла, - ну хорошо, Ричард, что вы собираетесь делать дальше?

- Эльвира Павловна, результаты предварительного анализа говорят о том, можно обеспечить сомышление двух – а, возможно, и более - людей на базе стационарной нейросети. Вот предварительный план работ, - Ричард взял свой мобиль и, подключив его к настенной панели, вывел на экран объёмный документ. Эльвира Павловна погрузилась в его изучение...

* * *

Я сидела в приёмном покое больницы третий час. Когда мы прилетели, платформу с Виталиком сразу же отправили по жёлтому коридору, а меня с ним, естественно, не пустили. Я сидела и не совсем понимала, чего же я жду. По идее я сделала всё, что могла, но уходить почему-то не хотелось. А вдруг понадобится моя помощь? По совести, если бы меня кто-то сейчас спросил: «а чем ты помочь-то можешь на самом деле, девочка?», я не знала бы, как и что ответить. Но и бросить Виталика вот так я не могла.

Больше всего я боялась двух вещей. Если сейчас выйдет усталый человек в белом халате и бесцветным голосом скажет мне: «мужайтесь!». Или что они говорят в подобных случаях. И если сейчас ворвётся какая-нибудь полная женщина с проблесками седины в старомодной причёске и набросится на меня с вопросами «до чего я довела её ненаглядного сыночка». Не знаю, что пугало меня больше.

Мой разум говорил мне, что скорее всего всё будет хорошо. И врач выйдет и скажет, что состояние стабилизировано. Или вообще меня попросят уйти, а дальнейшие сведения я получу у больничного инфомата. И родители Виталика вряд ли приедут так быстро – я знала, что они живут где-то в Сибири, не в столице. Но разум это одно, а пульсирующий комок эмоций внутри меня нашёптывал мне совершенно другое. Я в очередной раз раздвоилась на две половинки, и одна половинка изо всех сил, хотя пока и безуспешно, пыталась успокоить другую.

Как появилась эта бабуля, я почему-то не заметила. Хотя старательно наблюдала за всеми дверями, видимыми мне из той части коридора, где я сидела. Она села на жёсткий больничный стул почти напротив меня. Но не на то место, которое было прямо напротив, а на соседнее. А на то, которое было непосредственно напротив, положила свою старомодную коричневую сумочку.

Сначала я не обращала на неё никакого внимания, отслеживая взглядом каждый проходящий мимо меня белый халат. Когда в очередной раз я повернула голову вслед очередной медсестре, бабуля вдруг негромко сказала:

- Викуля, успокойся. Всё будет хорошо! Твой жених поправится! – несмотря на тихую речь, я расслышала каждую букву. Но сперва просто не поверила своим ушам и уставилась на бабулю недоумённым взглядом.

- Поправится твой жених, не убивайся так.

- Как... откуда вы знаете, как меня зовут?

- Ну милочка, читать-то я, чай, не разучилась! – бабуля иронически подняла брови, и я сообразила, что она просто прочитала мой бейджик, который мне выдали при входе в больницу. Я уж и забыла, что он болтается на мне, и слегка покраснела от смущения.

- Эм... а почему жених? Мы вроде... ничего еще не... - слово «жених» неожиданно отозвалось во мне какой-то радостной россыпью колокольчиков, но я всё равно смотрела настороженно, не понимая, почему она так говорит.

- Не жених, нет? Просто знакомый, да? – бабуля теперь смотрела с откровенной смешинкой на морщинистом лице, - ты из-за простого знакомого так извелась, милочка? Не обманывай бабушку, бабушка всё видит! – и она погрозила мне указательным пальцем.

- Я... не знаю... - растерянно ответила я, - он правда выздоровеет, как вы думаете?

Бабуля перестала грозить мне пальцем и сделала им странный жест, описав в воздухе круг. Мне показалось, или действительно за пальцем в воздухе на мгновение вспыхнул едва светящийся след?

- Тебе показалось! – спокойно сказала бабуля, - Всё будет хорошо!

- Кутузова! Кутузова тут? – раздался сбоку чей-то резкий крик, и я, вскочив, поспешила на зов. Медсестра в очках и защитной маске посмотрела на меня и переспросила:

- Виктория Кутузова?

- Это я!

- Вы родственница? Жена?

- Нет... знакомая, - против воли я, кажется, опять покраснела, но слово «жена» отозвалось внутри меня странной теплотой.

- Понятно, - протянула сестра, смотря в свой рабочий мобиль, - смотрите, пациент пришёл в сознание, состояние стабильное, но сейчас к нему нельзя, приходите завтра, но уточните в регистратуре часы посещений. Если можете, сообщите родственникам.

Мобиль медсестры издал какой-то резкий звук.

- Простите, мне надо идти, - сказала сестра и удалилась быстрым шагом. Я растерянно проводила её взглядом. Потом обернулась к стулу, на котором оставила свою сумочку. Но странная бабуля уже куда-то делась. Мистика какая-то!