Пробуждение

Д: Получается, тогда и впервые пришла идея сотворить все это? Надо же, как вы предприимчивы. Что было дальше?

Утро следующего дня. Я с одногруппниками сидел в аудитории университета в ожидании преподавателя литературы. Рядом со мной сидела Кэрон Ларкин, лучшая подруга Вивьен, сильно худая девушка с черными крашеными волосами и пирсингом на нижней губе и в носу. Она была моей одногруппницей, но была старше меня на три года, так как в этом году после двух лет учебы в филологическом факультете перевелась к нам – в литературоведческий. Кэрон была неимоверно умной и саркастичной девушкой, любила смотреть готические фильмы и мультфильмы, увлекалась игрой на гитаре. Она была моей хорошей подругой, я очень любил болтать с ней о самых разных вещах, так как она была очень интересной собеседницей.

Мы ждали нашего запыхавшегося потного старого преподавателя, но вместо него в аудиторию вошел невысокий молодой преподаватель с волнистыми волосами цвета темного кофе и в аккуратном костюме. Мы все в изумлении замолкли.

- Доброе утро, меня зовут Алан Джейкобс, и я ваш новый преподаватель по литературе. – представился он. – Вы первокурсники, верно?

Мы кивнули. Вдруг послышался стук в дверь аудитории и вошел Джонни Пим – наш одногруппник, который вечно опаздывает. Пухлые розовые щеки Джонни напряглись при виде незнакомого преподавателя.

- Чем могу помочь, мистер? – спросил мистер Джейкобс. Джонни Пим оглядел аудиторию и, увидев нас, понял, что он не ошибся аудиторией и отогнал свое недоумение.

- Здравствуйте, сэр... Можно войти? Извините за опоздание. – проговорил юноша.

- Почему ты опоздал, эм...?

- Джонни, Джонни Пим. Утром я плохо себя чувствовал, поэтому планировал не идти в университет, но затем выпил таблетки и решил, что все-таки пойду. Когда я вышел на свою остановку, автобус уже отъезжал, в итоге пришлось ждать следующий полчаса. Еще раз извините за опоздание, мистер...

- Джейкобс, мистер Джейкобс. Ладно, Джонни Пим, присаживайся. – ответил преподаватель, и затем вид у него был задумчивый. – «Я плохо себя чувствовал, но выпил таблетки»... Хм-м, то есть Джонни осознанно решил заблокировать ощущения своего тела. Я не говорю, что таблетки — это плохо и ни в коем случае не осуждаю тебя, мистер Пим. Давайте все вместе просто подумаем, может тело Джонни Пим сигнализировало о каких-то проблемах, что в нем появилась боль. Предчувствовало что-то плохое? Или отреагировало на какой-то стрессовый случай? А может правильно, что боль была утихомирена, и в жизни Джонни Пим сегодня случится большое событие, он получит действительно важные знания, встретит свою судьбу? Это палка о двух концах, на кону которой либо внешний мир, либо внутренний. Однако мы чаще жертвуем последним, правда ведь? Мы в наши дни глушим свои чувства и ощущения, так как они нам попросту мешают. Боль – таблетка, стресс – заедание, напряжение – алкоголь, а ведь дыма без огня не бывает. Мы сейчас эти чувства в себе подавим, а завтра они обернутся нам опухолями, раком и другими болезнями. Это не хорошо.

Вся аудитория внимательно его слушала, следя за ходом мыслей молодого преподавателя. Мы переглянулись с Кэрон, так как никогда еще занятия по литературе не были так интересны. Тем временем, мистер Джейкобс продолжал:

«Вспомним всем известный «451 градус по Фаренгейту». В каком обществе жил Гай Монтаг? В обществе без каких-либо негативных эмоций – люди только и делали, что развлекались. Они сидели, весь день смотрели телевизор, это повторялось изо дня в день, и в кого они так превратились? В овощей. В абсолютно примитивных существ, роботов. Вы думаете общество Гая Монтага было счастливо? Нет, это были даже не люди. Каким позитивным чувствам взяться, если негативные полностью подавлены? Это же как две стороны медали, если нет одной стороны, медали вовсе не может быть. Мораль всей басни такова – нужно слышать себя, свои чувства и давать отчет каждому ощущению своего тела. Нам периодически поступают сигналы от глубины нашей души, но мы их игнорируем из-за погони за чем-то далеким.

Мы становимся шестеренками в огромном механизме общества, где любые чувства – это что-то лишнее. Вы, как студенты литературоведческого института, обязаны чувствовать и побуждать других это делать. Я понимаю, литературоведение – это наука, но вы работаете с произведениями искусства, одним из аспектов анализа которых является понимание красоты, эстетика...».

После подобной полуторачасовой лекции мы все были не прежними, в нас вселилось какое-то... вдохновение? «Видимо, я больше не буду пропускать занятия литературы: и молодой, и красивый, и умный!» - тихо воскликнула мне Кэрон Ларкин. Все вышли из аудитории, я остался последним. Мистер Джейкобс стоял у трибуны, записывая что-то.

- Мистер Джейкобс, вы правда считаете, что в настоящее время обществу не хватает чувств?

- Да, конечно.

- Тогда почему общество к этому пришло? Может правда они вовсе не нужны?

- Когда-то нам нужны были ходули, но почему мы их не носим сейчас? Мне эти вопросы слышатся одинаково. Общество много меняется. Мы живем в прогрессивном мире, в процессе создания которого нам нужно было усердно трудиться и чувства у людей отошли на второй план как что-то лишнее. Сейчас в эпоху, когда информация сочиться с каждого угла, нам особенно важно уделять внимание своему внутреннему миру. Внешнего стало слишком много, а внутреннего – слишком мало.

- Но, мне кажется, это осознание еще не пришло для общества. Вы не думаете, что идея господствующих чувств и эмоций утопична? Людей в мире уже больше десяти миллиардов, ни у кого не будет ресурсов обращать внимание на каждого человека и жалеть его.

- Но все идеи утопичны, разве нет? – спросил мистер Джейкобс, размахивая кистями руки. – И когда многие из этих идей приближались к утопичности и своему идеалу, они разрушались. Нам бы для начала осознать важность чувств, и, как вы правильно подметили, общество еще не пришло к этому. Как тебя зовут, друг мой?

- Дэн Линфорд.

- Сколько тебе лет, Дэн? – спросил преподаватель, вглядываясь в мое лицо. – Ты выглядишь моложе своих одногруппников.

- Так и есть, мне семнадцать, сэр. Спасибо, что уделили мне время. До свидания.

- До свидания. – задумчиво сказал мне вслед преподаватель.

Когда я вышел из учебного здания было около трех часов дня. На улице у университета я встретил Дарвина, Криса и Вивьен, которые сидели на скамейках и играли в крокодила. Я подошел к ним и начал делиться с ними об идее «пробуждения» людей, развитии собственной теории и мы решили найти укромное место для дальнейших обсуждений этих тем. Крис предложил пойти в его дом, где никого сейчас не было.

На пути от университета до дома Криса находился тот самый торговый центр, в уличном кафе которого случилось вчерашнее неприятное событие. Когда мы шли около этого центра, встретили вчерашнего разговорчивого парнишку Акиру, который так же раздавал листовки. Он, в свою очередь, увидел нас и подбежал к нам, крича что-то.

- Йоо! – горячо нас встретил мальчик. – Как дела, чудики? Вчера вы дали жару! Куда вы идете?
- Акира снова на работе? – спросил я.

- Даа, новый день – пора снова делать деньги. Так куда вы идете?

- Мы идем ко мне домой, будем отдыхать и веселиться, сегодня пятница все-таки. – ответил Крис.

- Можно, братцы, с вами? У меня работа – скукотище одно. Я на себя работаю, поэтому могу уйти в любой момент. О, привет, мы, кажется, не знакомы? – обратился Акира к Вивьен.

- Ну куда мы его возьмем, я даже не знаю, кто это. - возразила Вивьен.

- Ну пожалуйста, ребята, вы что, боитесь меня? Что я могу оказаться вором или вообще убийцей каким-то? Вас четыре взрослых человека, это я вас должен бояться, а не вы меня. Ладно, так уж и быть, прощайте, я ухожу, - драматично взмахнул ладонью мальчик, делая вид, что обиделся, - нынче никто никому не доверяет, н-ну вас!

- Вив, это Акира, мы сами только вчера с ним познакомились. Да пошли с нами, чертов актер. – посмеялись мы с ребятами и взяли его с собой.

Мы – Крис, Вивьен, Дарвин и болтливый Акира, пришли в дом Янссенов. Это был большой ухоженный коттедж мраморного цвета, окруженный высокими деревьями и пышными кустарниками со цветами. Внутри дома все выглядело неимоверно богато и роскошно, в большей части из-за того, что мама Криса очень любила коллекционировать различные статуи знаменитых скульпторов, винтажные и антикварные декоративные вещи из разных стран. Мы все раньше бывали здесь кроме Акиры, и моя первая реакция была точно такой же, какая у него была сейчас. У него округлились глаза и отвисла челюсть: «Ты живешь в таком доме? Ты каждый день это видишь? Я, кстати, живу в этом же районе, отсюда очень близко, но у меня в доме совсем не так, как здесь».

Мы сели в гостиной на первом этаже и обосновались на трех больших диванах у камина. Я сел напротив камина посередине, рядом сел Дарвин, на диване слева от нас – Крис и Вивьен, справа – Акира. Крис принес бутерброды с ветчиной, сыром и брокколи, чипсы, несколько банок колы и пива и поставил все на стол у камина.

В этот момент мне вдруг захотелось попить воду, и я пошел на кухню. На кухне оказался человек, я подпрыгнул от неожиданности. Это была Реми. «Я не знал, что ты здесь» - сказал я ей. Она посмеялась. На ней была школьная форма, видимо она только пришла со школы. Ее белые волнистые волосы сияли на лучах солнца, серебристые глаза переливались разными цветами и нежные руки наливали какао в кружку. Она выглядела настоящим небесным ангелом в свете ярких лучей солнца, которыми была залита вся комната. «Ты – Лин, верно? – спросила Реми. – Я запомнила тебя еще осенью, когда Крис забирал у меня ключи и вы стояли на крыльце нашего дома». Я был удивлен этому, неужели она меня запомнила еще тогда.

Я выпил стакан теплой воды и пригласил ее к нам в гостиную пообсуждать разные темы. Когда мы с Реми активно разговаривая выходили из кухни, я неожиданно споткнулся об ничто, упал и распластался на полу, как ковер. Реми тут же подошла ко мне и помогла встать. Она спросила, все ли со мной в порядке, я ответил, что да, но мне было жутко стыдно и неловко, но после мы с ней начали громко смеяться. Мы наконец вошли в гостиную. Она села рядом со мной.

Мы со всеми ребятами немного поговорили, однако потом нависла тишина в комнате, и все смотрели на меня с некоторым ожиданием. Я хлопнул в ладони и начал говорить. Я рассказал отсутствовавшим ребятам обо всех обстоятельствах произошедшего инцидента в уличном кафе во всех подробностях, после описал возникшие мысли и идеи. Они воодушевленно слушали мои слова, чему я был очень рад.

– Я считаю, что нельзя просто так оставлять подобные ситуации. Чувствую, что кто-то должен что-то сделать и этими кто-то должны быть мы.

- Например что? – спросила Вивьен.

- А как ВЫ думаете, что можно такого сделать, чтобы впечатлить людей? Выкрикивать на улице лозунги вроде «зомби, очнитесь», или разукрасить дом правительства, или попроще станцевать в многолюдном месте?

- Мб в центральном парке! – воскликнул Акира.

- Кстати, я сегодня в библиотеке университета читал стихотворение одного неизвестного чудаковатого автора, мне кажется, по смыслу оно полностью нам подходит. Называется «Друг-зомби». – сказал Дарвин. – Начинаешь читать будто очередной скучный стих, но на четвертой строке идет что-то странное, что рушит все ожидания; но при этом в нем определенно есть призыв в яркой форме, думаю, это может «пробудить» людей.

- То есть мы прочитаем стихотворение какого-то чудика в самом многолюдном месте города? – спросил Крис с недоумевающим и смеющимся голосом.

- Дарвин же сказал, что несмотря на такую форму в нем есть призыв! – сказала Реми. – Наверное даже лучше, если форма стихотворения будет вызывающая.

- Соглашусь с Реми, - сказал я, - давайте попробуем завтра вечером, когда будет много народу, прочитать стихотворение в центральном парке. Немного повеселимся и удивим горожан неомодернистской литературой. Дарвин, разошлешь нам всем подходящий отрывок из «Друга-зомби»?

- Без проблем. – согласился Дарвин.

- Надеюсь, никаких проблем у нас не будет? Все же центральный парк, на виду у сотни людей. – спросил Крис. – Если будет, то отец прибьет меня.

- А какие могут быть у нас проблемы? Мы ничего не нарушаем, к тому же читаем стихи – продукт искусства, мы же не будем там кричать какие-то пустые слова. И никто не имеет права нас выгонять, ибо в центральном парке всегда много людей и там обычно шумно. И главное – у нас есть благая цель. Чтение стихотворения это всего лишь инструмент для ее достижения. Вдруг людям это понравится, и некоторые, возможно, и вправду почувствуют отклик у себя внутри. Мы им помогаем и желаем для них всего лучшего, неужели мы лишим их этой прекрасной возможности пробудиться?

В итоге все согласились прийти завтра вечером в центральный парк. Конечно, были некоторые сомнения даже у меня, но первый шаг к большой цели был установлен. Я был доволен, что мы могли на это решиться. Ребята доверяли мне и это было дороже всего.

После некоторого обсуждения деталей предстоящего события ребята начали играть в настольную игру на втором этаже в холле дома. Я немного посмотрел на ход игры, но затем вышел в коридор, рассматривая висящие в доме картины. В основном эти картины были выполнены маслом, скорее всего это были произведения известных художников. Я остановился у черно-белой картины, на которой была изображена гладь моря. Рядом возникла Реми и задумчивым тоном голоса сказала:

- Это картина Айвазовского. Он любил море и часто воспроизводил его в своих полотнах. Что ты думаешь об этой картине?

- На первый взгляд здесь изображены обычный облачный день и море с волнами, но от этой картины внутри неспокойно, такое ощущение, будто скоро что-то будет и это что-то не совсем хорошее. Скоро грянет буря, поднимутся бешеные волны, будет ливень с молниями, потонут корабли... Но сейчас пока тихо и спокойно, но тревожно, сокрушительная мощь стихии притаилась, ожидая своего часа...

Я хорошо прочувствовал момент, запечатленный в картине, и это чувство мне очень нравилось. Оно было довольно реалистичным, будто я сейчас в своей жизни переживал эту «притаившуюся бурю». Совсем скоро что-то грянет, но не знаю что (или?).

- Ты совершенно точно описал суть картины... - сказала Реми с удивленными глазами, смотрящими на меня. – Картина называется «Черное море» и действительно, здесь изображено затишье перед бурей.

- Это твоя комната? – указал я на рядом стоящую открытую дверь.

- Да, проходи, если хочешь.

Это была довольно большая комната, залитая солнечным цветом. Вид из широченного панорамного окна выходил на задний двор дома, где был большой красочный сад и чуть дальше фонтанчик.

Стены комнаты персикового цвета нежно отражали свет закатного солнца. Уголок с цветами и растениями благоухал на всю комнату. На столике с круглым зеркалом блестели флакончики с разноцветными жидкостями, видимо духами, на которых были прикреплены надписи на французском «Pêche», «Aloès», «Lis» и «Fleur»...

- Fleur я создала сама. – сказала Реми. – В этой сиреневой жидкости чувствуется аромат пахучих весенних цветов, а именно лотоса, хризантемы и маттиолы, щепотки эстрагона и сладкий запах лесных ягод. Этот аромат я создала специально для себя, поэтому он получил мое второе имя, которое я очень люблю.

Реми Флер. Так ее называли ее близкие и хорошо знакомые люди. Этот запах я почувствовал тогда, в день нашего знакомства у ворот ее школы, и он буквально проник вглубь меня до мозга костей и сильно полюбился. Такое чувство, будто этот аромат начал каким-то чудесным образом влиять на все, что я думаю, и на все, что делаю. Реми Флер...

В дальней части комнаты над небольшой кроватью висели пленочные фотографии разных людей, видимо друзей и родных Реми.

- Больше, чем создавать ароматы духов, я люблю фотографировать. Я хотела бы быть профессиональным фотографом улочек разных городов и случайных людей, когда закончу школу. Мне кажется, нет ничего красивее особой атмосферы разных населенных пунктов и естественности обыкновенных людей. Я бы хотела путешествовать по всему миру в поисках идеальной фотографии неидеальности нашего мира. У всего на свете есть прекрасное и ужасное в одном флаконе.

- В тебе тоже есть помимо прекрасного еще и ужасное? – спросил я.

- Да, как и во всех людях. – ответила Реми.

- А что это, если не секрет?

- Как говорит мой отец, чем более святым и светлым кажется человек, тем больше у него разращивается «тень», то есть темная сторона. Некоторые люди даже ведут двойную жизнь, где их добро и зло воплощаются в двух разных личностях. Думаю, у меня, к счастью, такого нет, но у меня много недостатков, например, я не всегда слушаюсь родителей, пренебрегаю их чувствами, иногда мщу людям... Но я пытаюсь исправить в себе это и быть открытым человеком. А какое ужасное в тебе таится, Лин? – с большим интересом она спросила.

- Я думаю, чт...

В эту секунду в комнату вошли Крис, Дарвин, Вив и Акира и мы все вместе направились снова в гостиную. Тот разговор так и не был закончен никогда.

Перед зажженным камином я сидел и пил пиво; Реми лежала и ковыряла ковер, на котором мы все находились; рядом сидели Вивьен и Крис в обнимку и оба распивали колу и пиво; Дарвин и Акира ели чипсы. Вивьен достала гитару Криса, начала играть на ней, и мы стали дружно петь песни старых времен. У Вивьен был шикарный голос, мы любили ходить с ребятами в бар, в котором она пела. Регулярные выступления сделали ее стильное исполнение и томное пение еще лучше. Акира оказался не менее музыкальным человеком, его неимоверно громкий голос дал нам понять, почему он довольно успешно работал рекламщиком на улице. Я прислушивался и к пению Реми, у нее был очень уверенный и глубокий голос.

Далее мы принялись рассказывать о нашем детстве, об интересном опыте и о жизни в целом.

- У меня в детстве была любимая собака, - продолжил Дарвин. – Я очень любил ее, играл с ней, проводил время. Тогда у меня совсем не было друзей, так как я был застенчивым, а родители – строгими, они не разрешали никого приводить домой и идти к кому-либо в гости. Дейзи, так звали собаку, была моим единственным другом. Однажды, когда мы играли на заднем дворе с Дейзи, я услышал через открытое окно как отец на кухне говорил с матерью о том, что собака начала выть по ночам. Это действительно было так, иногда мы не могли заснуть из-за этого. Тогда вечером того дня родители за ужином сказали, что они хотят избавиться от Дейзи. Я со слезами на глазах говорил им, что, возможно, у нее проблемы со здоровьем и надо отвести к ветеринару. Родители ничего не ответили. На следующее утро я проснулся, и на удивление был крепко выспавшимся, и потом понял почему. После пробуждения я начал как обычно звать Дейзи к себе, но ее не было. Тогда я вскочил и отчаянно начал обхаживать весь дом в поиске моей собаки. Ее нигде не было. Мама, услышав меня, остановила и сказала, что отец рано утром увез собаку далеко в поле и застрелил. Они оба объяснили это тем, что нам нужно хорошо спать, а собака мешала. Я с каменным лицом пал на пол. Кажется, с тех пор, я ни разу не плакал.

Я правда ни разу не видел, чтобы Дарвин плакал или вообще проявлял какие бы то ни было эмоции. Эта история дала мне понять, что он тоже, как и остальные люди в нашем городе лишь существует, и в этом он не виноват. Виноваты такие же мертвые изнутри люди, которыми оказались его родители. Виновато общество, которое порождает таких людей.

Мы познакомились с Дарвином в туалете в кафе, которое находилось рядом с нашим университетом. Я зашел в заведение после обеда в два с половиной часа, чтобы попить чай. В это время обычно бывает мало посетителей, так как у большинства студентов – основных гостей кафе – с двух часов были занятия, поэтому я приходил именно после двух. Я сделал заказ, и пока он готовился, решил пойти в уборную. Когда я зашел туда, неожиданно заметил у дальней стенки двух мужчин, которые оглянулись на меня. Мы все втроем на секунду застыли. Одним из них был взрослый человек с красным лицом в странной одежде, а вторым был коротко постриженный, невысокий, дико испуганный студент, которого первый держал за горло и прислонил к стене. Вторая рука мужчины находилась под рубашкой парня.

«Что здесь происходит?» - спросил я серьезным голосом, как вдруг извращенец тронулся с места и убежал. «Спасибо, возможно, ты спас мне жизнь» - сказал студент, все так же стоя у стены. После этого мы вместе выпили чай и пошли к библиотеке.

- Еще давно, - начала свой рассказ Реми – когда мы с Крисом были детьми, наша мама пела. У нее был прекрасный сильный голос, как у тебя, Вив. Я хорошо помню, как просыпалась утром от ее пения, доносящиеся из кухни на нижнем этаже дома. Я очень любила это. Но одним летом, мама внезапно тяжело заболела и ее забрали в больницу. Мы с отцом и Крисом остались одни, отец работал каждый день, поэтому за нами, детьми, некому было присматривать. Криса отправили в летний лагерь, а меня отец стал брать на свою работу. Там, я весь день играла в офисе папы, играла в холле и бегала по коридорам, а вечером мы вдвоем каждый день навещали маму. С тех пор, мама больше никогда не пела, что очень печально, но зато я тогда по-настоящему познакомилась с отцом. Я узнала, что у меня папа невероятно умный, серьезный, к тому же очень добрый и светлый внутри человек.

Это был удивительно милый рассказ Реми, который немного разрядил обстановку после рассказа Дарвина. Мы все выдохнули и улыбнулись. Но сейчас была моя очередь рассказывать.

- У меня в детстве была странная мания. – начал рассказ я. – Не сочтите меня садистом, но я любил вырывать крылья мухам, бросать насекомых на пол и смотреть, как они будут убегать от моих стоп, которыми я их топтал. Сейчас я так, конечно, не делаю, но меня это самого пугает. А началось все это после того, как мы с отцом увидели драку на подворотне. Ну как драка, просто групповое избиение одного человека. В тот день мой отец как обычно после работы забрал меня из детского сада. Мы пошли домой по привычному нам пути: так как мой детский сад находился близко к нашему дому, мы не возвращались по улице, так как так было в обход, а срезали через дворы малоэтажных домов. И в тот день мы как обычно шли по нашему пути и заметили группу людей в подворотне, которая, собственно, и избивала одного человека. Там было куча крови, все лицо жертвы было как в мясорубке, невозможно было разобрать кто это. Но главное, мой отец ничего не сделал. И я тоже ничего не сделал. Мы просто развернулись и пошли по обходному пути. Мы даже не позвонили в полицию. Время от времени я вспоминаю эту историю и думаю, могли ли мы как-нибудь изменить ситуацию? Без сомнений тот человек умер, возможно, когда мы его увидели, он уже был мертв. Но я уверен, что мы с отцом могли тогда как-то помочь или изменить ход событий.

- Не стоить винить себя, Лин. – сказала Реми и положила руку мне на плечо.

- Да, не стоит винить себя, что было то прошло. – сказал Крис. Дарвин ничего не сказал, но было видно, что он понимает меня. И также было видно, что он ненавидит эти слова поддержки вроде «смирись, забудь и отпусти». Мы не могли. Это невозможно. У Вивьен тоже было такое выражение лица, будто она знает о чем я. Вивьен вообще была самым мудрым и сочувствующим человеком, которого я когда-либо знал.

Конечно, тот умерший парень никогда не вернется к жизни, но я не хочу допустить больше ни одного такого случая. Необходимо, чтобы люди хоть что-то делали, если перед их глазами происходит несправедливость, жестокость, насилие. Я не говорю, что надо бросаться в огонь, чтобы спасти кого-то другого, нужно хотя бы позвать на помощь, позвонить куда надо, а не стоять и просто смотреть. Мы были бессильны и глупы тогда, но сейчас уже нет.

***

Вечер. Когда я пришел домой, отец и мать ходили туда-сюда по кухне. Они явно были чем-то взволнованы. На столе стояла ваза с огромным букетом роз, а родители были при параде. Увидев меня, родители расплылись в улыбке, обняли и поцеловали в щеки. Отец стоял с распростертыми руками и пускал шутки, а мать держала руки у сердца и широко улыбалась. Я впервые за долгое время видел их такими счастливыми, мне было даже странно наблюдать за этим. Как оказалось, моего отца повысили на работе с обычного врача-онколога до заведующего целым отделением онкологии. Поэтому родители, услышав сегодня эту новость, собирались идти отмечать «праздник» в шикарный ресторан. Я отказался идти с ними, так как хотел как следует подготовиться к завтрашнему событию на центральном парке.

Ничего не могло их обрадовать, кроме как повышение на работе, на которой мой отец будет работать еще больше и горбатиться до гроба. Вряд ли он любил свою тяжелую работу, родителей радовало лишь возможное пополнение денег в кошельке и прибавившиеся грандиозные планы на будущее, которые никогда не сбудутся. Но, несмотря на это, я был рад за них, наконец они выглядели счастливыми.

Мои родители не всегда были несчастными. Я отчетливо помнил, как когда-то они были «живыми» и радовались всему на свете, но это было в моем глубоком детстве. Моя мама была первой пианисткой в городе и в нашем доме всегда звучали прекрасные веселые песни. Она работала в местной обсерватории музыкантом, состояла в Объединении музыкальных талантов страны, кроме того, имела активную гражданскую позицию и участвовала в различных мирных митингах. Я помню ее сильной бесстрашной женщиной. А отец был молодым подающим надежды врачом, который страстно увлекался гольфом, как и его отец и дедушка. Он производил впечатление амбициозного и интеллигентного человека. Но всего этого в один день не стало. После моего восьмилетия жизнь в доме изменилась. На то была причина...

Полночь. Весь вечер перебирал текст стихотворения, высланный Дарвином, и репетировал читать его на публику. Родители, как и предупреждали, задержались, празднуя повышение отца. Я немного устал за день, поэтому умылся и лег спать.

Реми Флер... Ее волосы, аромат, улыбка не могли выйти из моей головы. В голове я воссоздавал сцены того, как мы будем завтра говорить с ней, о чем будут наши диалоги, как она будет выглядеть, во что оденется. Представлял, как и при каких обстоятельствах мне похвалить ее, сказать, что она очень интересная и красивая девушка. Эти мысли иногда меня выводили из себя, потому что я не мог больше ни о чем думать. Раньше я в голове активно размышлял на разные вопросы по философии, литературе и так далее, но эти мысли сейчас сместились непонятно куда.

В этот момент послышался стук в окно моей комнаты. Я удивился, кто бы мог это быть в такое позднее время, поэтому надел свои очки, взял настольную лампу в руки и пошел раздвигать шторы. За шторами сидела черная тень, по-видимому, принадлежащий мужчине, и когда я осторожно раздвинул их, увидел Акиру, дрожащего от февральского холода. Я открыл окно и впустил его в свою комнату.

- Что ты здесь делаешь? – спросил я в недоумении.

- Можно я останусь у тебя? Твой адрес сказал мне Крис. До этого я был у него, так как он ближе вас всех от моего дома, но он не пустил меня, мол его отец сильно разозлится. – сказал Акира нервно улыбаясь.

- Все в порядке. Что-то случилось, Акира? – положил я лампу обратно на место и включил ее.

- Я.... Я... - сказал Акира с дрожащими губами, затем крепко их сжал. – Я просто хотел попасть домой буквально час назад, но родители обычно уже крепко спят в это время и, наверно, заперли двери. Я не смог достучаться и пошел к вам.

- Нам пойти в твой дом? Может позвонить им? – спросил я обеспокоенно.

- Не-ет, нет, нет, не надо, я одну ночь у тебя посплю, затем пойду, можно же да?

- Ты уверен, Акира? Тебе не оставили ключи? Как они могли запереться, зная, что тебя нет дома?

- Нет, не оставили, неважно, где я буду спать? – начал уже раздеваться Акира. – Я серьезно, Лин, не переживай, наверно такого больше не повторится.

Я был шокирован таким поведением родителей, однако принес мальчику с чердака спальный мешок и разместил его рядом с моей кроватью. Немного поговорив перед сном, мы крепко уснули.

***

На следующий день вечером, мы с ребятами встретились на главной дороге на пути в центральный парк. Мы были очень взволнованы к предстоящему событию, много смеялись, дурачились и громко репетировали нашу сегодняшнюю речь прямо на улице.

Мы пришли в парк и направились прямиком к главному памятнику основателя города. Мы положили свои вещи на землю, выпили воды и были уже готовы выступать. Дарвин даже принес огромную табличку с надписью «Очнитесь» (WAKE UP), которая впоследствии стало названием нашего проекта, и повесил ее на пьедестал памятника позади нас. Мы встали полукругом, впереди поставили найденную нами деревянную коробку – имитацию сцены и решили начать представление. Как раз народу было немереное количество, некоторые взоры уже направились на нас. С руками на сердцах ребята начали подпевать песню Джона Леннона «Imagine», а первый выступающий – я, встал на коробку и начал голосить во все горло:

«Проснись, друг мой, уже утро!

Проснись, вскочи, запой бодро!

Но и этот день не другой,

Когда ты даришь взгляд тупой!»

Взгляд всех людей был направлен на нас, они замедляли свой ход, некоторые столпились вокруг нас и начали наблюдать за нами. Тем временем Реми продолжила:

«Звонко поющие птички,

В темноте горящие спички,

Небесные звезды в судьбе, –

Все то безразлично тебе.»

Люди похлопали ее выступлению, нас это очень обрадовало и удивило. Далее начал выступать Дарвин:

«Сто лет назад беспробудно сдох,

Сохранить живое не смог.

С боссом лишь твои рандеву,

"Завтра еще день поживу"».

Затем Вивьен:

«"Хата с краю" говоришь, в чем смысл?

Сегодня – я, завтра – ты, как мысль?

Оторви задницу с гнезда,

Взгляни в окно, вот красота!»

Заключал наше выступление Крис:

«Мы теряем пламя в душе,

Возникает каша в уме.

Проснись же, друг мой, руку дай,

Обществу-зомби поглотить помешай».

«ПРОСНИСЬ!» - в конце прокричали мы и сделали поклон смотрящим. Как ни странно, они громко зааплодировали. На их лицах мы увидели улыбки и интерес, что не могло нас не радовать.

Вдали послышались сирены полицейских машин. Сначала мы этому не придали значения, что было большой ошибкой, но затем они остановились у центрального парка прямо напротив нас на дороге, из машин вышли полицейские и стали голосить нам через мегафон чтобы мы прекратили выступление и оставались на своих местах. Мы с ребятами не понимали, что происходит, или же не хотели понимать. Толпа, так активно скандировавшая нам, начала рассыпаться и молча уходить. Мы стояли и ждали пока к нам подойдут полицейские.

- Добрый день, молодые люди, я офицер Гонсалес. – сказал большой лысый человек. – Что у вас тут намечается? Несанкционированный митинг, правильно вас понимаю?

- Это НЕ несанкционированный митинг. – начал с ним спорить Крис, учившийся на юриста. – Мы ничего не нарушили, сэр.

- Я бы поспорил, молодой человек. Люди жалуются на шум и толпу в городском парке. Вы нарушаете общественный порядок, также кричите выражения оппозиционного характера, что может вызвать беспорядки разного рода. Проследуйте, господа и дамы, с нами в участок. – сказал полицейский, доставая шесть наручников.

Я понимал, что ситуация накаляется, могут быть неприятные последствия, поэтому решил найти хоть какой-то выход. Это была моя идея привести ребят сюда, и я не хотел, чтобы у них были неприятности.

- Уважаемый полицейский, можем ли мы как-нибудь договориться? – спросил я большого полицейского. Я видел в его глазах лень и нежелание напрягаться по поводу нас.

- Договориться? – спросил тот с неподдельным интересом. После этого последовало то, что мы действительно не ожидали и что обрекало нас на крах. Крис, как будущий юрист, оскорбился несправедливостью и начал, видимо, получать профессиональный опыт уже сейчас. В этот момент люди в парке таращились на нас как на очередное шоу по телевидению.

- Мы ничего не нарушили! - буквально начал орать в лицо полицейским Крис. – Вы не имеете право арестовывать нас! Еще хотите получить взятки? От невиновных детей, которые просто хотели петь и читать стихи людям? Народ! – начал Крис, махая руками, обращаться к толпе. – Прямо в центральном парке нашего города творится несправедливость! Разве запрещать веселить вас это преступление?

После этого полицейские начали прислонять нас к земле и одевать на нас наручники. Я посмотрел на ребят, они были растеряны. Затем увидел Реми, лежащую на грязном асфальте в своем белом свитере и зеленых джинсах с испуганными глазами, и я не смог этого вытерпеть. «Это я привел их! - закричал я (чертов супергерой). – Это я заставил их сюда прийти, если бы не я, ребята бы сидели дома! Арестовывайте меня и наказывайте как хотите, но ребят прошу отпустить, они правда ни при чем.»

Большой полицейский ухмыльнулся моим словам и покачал головой. Он спросил ребят, так ли это, и я посмотрел на Дарвина в надежде. Поймав телепатическую связь, он громко подтвердил это, и большой полицейский велел отпустить остальных ребят, кроме Криса. Крис уж сам напросился.

Данный инцидент попал во все заголовки местных газет и телевизионных новостей. Можно сказать, эта ситуация очень сильно потрясла сонный, точнее мертвый город. В нем настолько ничего не происходит, что освятили задержание каких-то подростков за несанкционированный митинг или что там было приписано нашим действиям. Журналисты приурочивали нас к различным оппозиционным партиям, угрозе безопасности горожан, террористам и многое другое, разжевывали нас, как хотели. Увидев по новостям и услышав от жителей наше с Крисом задержание, и мои и его родители были очень огорчены, кроме мистера Янссена – тот был в ярости.

Мы с Крисом провели в обезьяннике несколько часов, прежде чем были освобождены под небольшой залог. За Крисом пришли раньше, поэтому я видел, каким красным и злым был его отец и как он смотрел на своего сына, будто дома будет большой серьезный разговор и не только в мирном формате. Крис был ужасно подавлен, так и не смог ни разу заглянуть отцу и матери в глаза. Затем пришли мои родители, и мне было жалко их видеть такими недовольными и разочарованными. Ненавижу чувство жалости, это низко.

Дома родители долго меня ругали, я не помнил, чтобы они вообще меня так ругали за всю мою жизнь. В конце сказали, чтобы такого больше никогда не повторялось, ведь это «преступление, надеемся ты осознаешь всю серьезность своих действий». Родители даже не усомнились в моей «виновности», ни разу не спросили, как было все на самом деле. Как всегда, обошлись общими фразами, что так делать плохо, неправильно, как они разочарованы во мне в этот момент. Как наказание, родители ограничили пребывание вне дома от 7 утра до 9 вечера, при этом я должен был сообщать им куда я иду, с кем и почему. В принципе меня это устраивало, ведь доказательств не требовалось.

Я пошел в свою комнату и лег на кровать. Этот день был неимоверно сложным, но при этом важным, смешным и вовсе неплохим. Мы читали стихотворение в центральном парке нашего города, держа руки на сердцах и наблюдая за удивленными глазами прохожих. Для них это было чем-то диким, но опять же интересным и любопытным. Видели ли они такое же раньше за свою жизнь? Главное, многие из них действительно наслаждались нашим скромным выступлением и, возможно, хоть на чуточку перестали быть ходячими мертвецами.

Раздался звонок, на другом конце трубки говорил Крис. Голос у него был нервным и срывающимся.

- Лин, привет, это Крис.

- Привет, Крис, все в порядке? – спросил я. В ответ последовал глубокий вздох.

- Лин, я думаю, я с вами уже вряд ли буду гулять. Мой отец жутко взбесился на меня после сегодняшней выходки. Если я буду находиться в вашей компании, то у меня возможно будут большие проблемы. В общем, такие дела, позвонил, чтобы сказать это. – сказал Крис с местами дрожащим голосом.

- Что тебе сказал отец?

- Он... он... – Крис снова глубоко вздохнул. – Он сказал, что я позорю его и порчу репутацию, что я связался с дурной компанией и что такими темпами никогда не стану достойным человеком для унаследования его кампании. Может действительно вы плохо на меня влияете и без вас я бы никогда не решился на ту глупую клоунаду.

Эмоционально Крис был сильно подавлен. Властный отец давил на своего единственного сына, ведь тот являлся наследником его состояния и бизнеса. Меня всегда удивляло, почему так Крис боялся своего папу, а Реми, наоборот, говорила, что их отец самый милый и добрый человек на земле. Потому что Крис был старшим сыном, у которого к большому счастью богатой семьи предпринимателя были незаурядные способности ума и талант нравится людям, а Реми – лапочка-дочка, младшая дочь с ангельским лицом и так же неповторимой обаятельностью. Но и на Криса и на Реми давили эти рамки, но у первого рамки были жестче, и чем он становился старше, тем они сужались. Плюс ко всему Крис не был так психологически силен как Реми.

- Крис, я понимаю, твой отец суровый человек, но ты говорил ему, что произошло на самом деле? Мои родители тоже меня не спрашивали, они так легко поверили в слова полицейских и репортеров, что даже не верится, что наши родители ни на секунду не усомнились в нашей якобы виновности. Но мы ничего плохого не делали, более того, мы творили добро. Если бы тебя тогда не было, то там не было бы и нас, понимаешь? Ты прекрасно выступал, я видел начинающиеся светится глаза людей от твоего выступления, мне кажется, ты заставил многих людей действительно проснуться. Также, ты пытался защитить нас от полицейских. Это дорогого стоит, ты не побоялся, ты показал свои способности сторонника справедливости, я восхищался тобой, честное слово. Мы вместе действительно сделали что-то важное, я знаю.

- Лин, я очень благодарен тебе за эти слова, но я не могу наплевать на отца, он хочет всего хорошего для меня ...

- Для тебя? Крис, опомнись, тебе не кажется, что он хочет хорошего лишь для себя? Он в курсе, что ты хочешь стать детективом, а не бизнесменом? Чтобы ты стал «достойным» человеком, имел хорошую репутацию нужно только для целей твоего отца, чтобы кто-то продолжал его дело, а не для тебя. Признайся, что с твоим мнением он никогда не считывался, не считывается и вряд ли будет считываться. Ему наплевать на тебя, тогда почему тебе не наплевать на него?

- Не говори так про моего отца! Ты ошибаешься, Лин... - со злым голосом сказал Крис.

- Понимаю, но подумай над этим. Для меня важнее что ТЫ чувствуешь и хочешь, а не твой отец для тебя, потому что ты мой лучший друг. Люблю тебя, Крис, позвони, когда будешь готов говорить. – сказал я и положил трубку.

Вечером я сел размышлять над своей теорией. Составил анализ и сделал заключение сегодняшнего мероприятия. Я не знал, поставить «выполнена» или «не выполнена» в графе «цель: пробудить людей», мне нужно было самому в этом удостовериться, возможно, мне тогда только показалось, что люди стали вести себя иначе, ведь я хотел это видеть. Как раз внизу родители включили новости, и в них начали говорить о нашем сегодняшнем выступлении: «школьники провели несанкционированный митинг в центре города. Полицейские высказали мнение, что они, возможно, пытаются сделать политический переворот в масштабах города...». Такая чушь. Но я приписал «выполнена».

Вдруг снова зазвонил телефон, я взял трубку, теперь говорила Вивьен. Девушка с опешившим голосом сказала: «Лин, привет, извини, что я звоню так поздно. В общем, мне нужна твоя помощь. Приезжай как можно скорее, пожалуйста». Вивьен прислала адрес, где, насколько я помню, был район трейлеров на другой окраине города. Странно, ведь Вивьен жила в большой квартире в центре. Я согласился приехать, и для этого мне нужно было незаметно выйти из дома. Мои родители сидели на первом этаже и смотрели телевизор. Я решил выйти через окно и прыгнуть на кустарник, находящийся перед наши домом (обратно я в последующем взбирался по лестнице сбоку нашего дома), вызвал такси и поехал в назначенное место.

На улице уже стемнело. В том районе я долго искал нужный трейлер и, наконец, нашел. Вивьен, увидев меня, обняла и поблагодарила, что я приехал. Затем она повела меня к крыльцу трейлера и показала на одного мужчину. Этот мужчина был пьяным в хлам, лежал на земле скрючившись в позе эмбриона, ужасно вонял, рядом лежало выбросившееся наружу содержимое его желудка.

- Господи, кто это? Как ты здесь оказалась, Вивьен? – спросил я.

- Помоги мне занести его в этот трейлер. – сказала тихо девушка. Мы занесли мужчину внутрь и бросили на кровать в спальной. Потом мы вышли из трейлера и сели на скамейке позади него. Вивьен затянулась сигаретой.

- Этот мужчина мой отец – сказала Вивьен, краем глаза наблюдая за моей реакцией. – А этот трейлер и район – место, где я выросла. Этой мой дом.

Я был в недоумении. Девушка иногда рассказывала о своем детстве, как ей однажды подарили собаку, как она плавала в своем бассейне, как она приглашала домой друзей попеть с ней в караоке. К тому же, у нее была собственная дорогая квартира. Как это место могло быть ее домом, если, по ее словам, у нее в детстве все было хорошо. Я озвучил это, на что она ответила:

- У меня была полноценная семья, жили в большом доме, царило счастье и благополучие. Этот период жизни я вспоминаю с большей теплотой и поэтому я рассказывала вам именно про эту свою жизнь. Но что было дальше я мало кому рассказывала. Хорошая жизнь продолжалась до моего десятилетия. Тогда, моя мама нашла себе другого мужа, уехала в другой город и завела собственную семью. Мы с отцом остались одни. Как назло, вскоре на работе отца сократили, и он не смог найти новую работу по многим причинам. Мы продали наш дом, и совсем скоро мы оказались здесь, в районе трейлеров. С тех пор отец стал выпивать и устроился на работу механиком в шиномонтаже.

- А кем он раньше был?

- Инженером в кампании по выпуску автомобилей.

- Он работал на мистера Янссена?

- Да, но мистер Янссен ни в чем не виноват, это бизнес, понимаешь ли. Так вот, я уже заканчивала школу, и на минимальные накопления моих родителей и при помощи матери я поступила в университет на мою желаемую специальность дизайнера интерьеров. Однако, денег на жизнь у меня практически не было, и я стала подрабатывать певицей в большом баре, ты знаешь в каком. Я с детства любила петь, ходила в музыкальную школу, пела в школьном хоре, и я делала это лучше всех. В первый же вечер моей работы, как посетитель пришел Крис. Тогда он был школьником в выпускном классе. Я думаю, он полюбил меня с первого взгляда, после того вечера он приходил каждые выходные, чтобы посмотреть на мое выступление. После нескольких месяцев мы уже были вместе, и тогда моя жизнь превратилась в историю золушки: он начал дарить мне кучу подарков, полностью оплачивал все четыре года моей учебы в университете и подарил квартиру в центре города. Я не могла поверить во все это, Крис стал моим спасителем, моя жизнь стала прекрасной и беззаботной. Я с ним очень счастлива.

- Так почему ты позвал на помощь меня, а не Криса? – спросил я.

- Я не могу. – ответила Вивьен, ее глаза были на мокром месте. – Он не знает о том, что я выросла в таком месте.

- Он не знает? Ты врала ему?

- Я не врала, просто не рассказывала. Как и вам я говорила лишь о прежней своей жизни до десятилетия. Я знакомила его со своей мамой и водила его в ее дом, у нее там все прекрасно и богато. Представляешь, что будет, если Крис узнает, что я росла в трейлере в бедности и то, что мой отец конченый алкоголик? Он же разочаруется во мне, и, не дай Бог, бросит меня. Я не смогу это пережить, тогда я снова останусь у сломанного корыта. Не знаю, что бы я делала без Криса, я скорее всего была бы мертва! Я так люблю его, что не смогла позвать его сюда, не хотела, чтобы он вот так узнал всю правду.

- Крис тоже любит тебя, и я думаю, что ему наплевать, богатая ли ты или бедная, алкоголик твой отец или нет. Ты жила в это всем не по своей воле, а по воле твоих родителей, ты не можешь и не должна отвечать за их поступки. Ты собираешься говорить ему об этой твоей жизни?

- Не знаю, Лин. Возможно, скажу когда-нибудь потом, когда будет подходящий момент. Лин, спасибо тебе большое, что помог сегодня, я очень признательна. – сказала Вивьен и выбросила докуренную дотла сигарету.

- Да ладно тебе, мы же друзья. Я наверно пойду домой. Ты останешься или поедешь к себе? – спросил я.

- Еще немного побуду здесь. До встречи, Лин.

- До встречи, Вив.

***

На следующее утро я как обычно поехал на учебу. Начиная с той секунды, как я вступил на территорию университета, студенты хлопали меня по плечу, спрашивали, как у меня дела, и иногда даже аплодировали. Оказывается, они все слышали вчерашние новости, где мы якобы устраивали протест, и им наша выходка очень понравилась. Я был неимоверно удивлен.

Мы с одногруппниками сидели на первой паре по философии, со мной рядом, как всегда, сидела Кэрон Ларкин. Она тоже изумилась вчерашнему событию и похвалила выбор литературы, на которой мы остановились, чтобы прочитать на публике.

В середине занятия в дверь кабинета, где проходило занятие, постучались и назвали мое имя, чтобы я прошел к директору университета. Все прекрасно знали почему. Я встал и направился в директорскую.

В кабинете первым делом я увидел мистера Джейкобса, тот стоял у окна напротив двери, и еще одну преподавательницу, которую я особо не знал. Затем я увидел директора мистера Гарднер, который пригласил меня сесть в кресло напротив него.

- Мистер Линфорд, думаю, вы знаете, почему вы здесь. Я, как человек, проработавший директором нашего любимого университета почти 30 лет и живший в этом городе всю свою жизнь, ни разу такого инцидента не встречал. Вы поставили под большую угрозу не только себя, но и ваших родителей, друзей, горожан и наш университет Белла. Вы с несколькими другими ребятами совершили абсолютно безответственный поступок. Что вы на это скажете, молодой человек? О чем вы думали, когда совершали то преступление?

Директор, тучный большой человек в сером нелепом костюме и красном клоунском галстуке, являвшийся доктором черт знает скольких наук, пронзительно смотрел на меня в ожидании ответа. А я не знал, что ответить – в любом случае я бы выглядел как глупец. Я взглянул в сторону мистера Джейкобса, тот легонько кивнул мне и сказал: «Скажи правду, Дэн. Только правду, не бойся».

- На самом деле, это все недоразумение. Мы вчера не устраивали никакой митинг и наши поступки никак не связаны с политикой или терроризмом. Мы просто читали стихотворение...

- Какое стихотворение?

- «Друг-зомби» неизвестного поэта. В нем был определенный сильный посыл, которого мы хотели передать людям, чтобы они внутри себя почувствовали что-то важное, что уходит у них из-под рук, что если однажды потерять – никогда не вернуть.

- И что же это, интересно узнать? -спросил директор, перемещая корпус тела вперед.

- Жизнь. Это жизнь. Мне, как молодому еще человеку, кажется, что взрослые люди несчастливы, они работают на нелюбимой работе, общаются не с теми, с кем они хотели бы общаться на самом деле, живут с семьей, к которым они просто привыкли, не видят той красоты, которая нас окружает – мне печально это видеть. Возможно, мои поступки происходят из-за страха, что однажды и я буду таким же несчастливым и мертвым изнутри, буду делать то, что мне не нравится. Самое страшное, это считается нормальным в обществе, все так живут.

Директор и преподаватели переглянулись друг с другом. Мистер Гарднер провел рукой по своей лысине на макушке и краем глаза глянул на фотографию женщины и маленькой девочки на своем столе. Директор, немного помолчав, сказал спокойным голосом:

- Дэн, тебе всего семнадцать лет, о чем я часто забываю, так как все студенты старше тебя. Я понимаю твои мысли и чувства, ты только-только начинаешь осознавать жизнь. Вот, что я тебе скажу: ты не получишь наказания, но помни, что я прощаю тебе подобный инцидент только в первый и последний раз. Ты должен всецело осознавать свои поступки и нести за них ответственность, нам и университету сейчас очень несладко из-за вас. Я надеюсь, в будущем ты не совершишь подобной глупости. Ты можешь обещать об этом?

- Да, сэр, я обещаю.

- Хорошо, юноша, вернись к занятиям. – с такими словами директор отпустил меня.

В течение всего дня ко мне подошло огромное количество студентов, которые обнимали меня, фотографировались со мной и хвалили меня. Они прекрасно понимали, что вчера мы устроили представление со стихотворением, а не несанкционированный митинг. Это была словно минута славы, где за мое решение реализовать свою теорию меня стали любить и уважать. Я никак не ожидал такой сильной положительной реакции молодых людей точно так же, как не ожидал отрицательную реакцию горожан. Благодаря этому я понял, что двигаюсь в правильном направлении и, возможно, мне стоит продолжать это делать несмотря ни на что. Отдача дорогого стоила и решала все.

Я выходил из университета, когда на пороге меня поймал мистер Джейкобс. Он обнял меня за плечи и сказал, что он был приятно удивлен нашим вчерашним представлением. Бархатным голосом молодой преподаватель сказал: «Видимо, ты усвоил суть прошлого занятия. Выбор литературы, конечно, не лучший, но в принципе неплохой. Ты настоящий храбрец, Лин, что решился на выступление на самом людном месте нашего города. Ты борешься за особую цель, и, я надеюсь, однажды достигнешь ее». Мистер Джейкобс провел рукой по моей голове, легонько улыбнулся уголком рта и ушел. А я, как мне было положено по домашнему наказанию, пошел домой.

Около железнодорожного вокзала на пути домой снова сидела женщина с воспаленными глазами, которая продавала самодельные перчатки. «Симпатичный молодой человек, купи перчатки» - как обычно проговорила женщина, но уже не тем веселым голосом. Ее собаки рядом не было, видимо, потерялась. В первый раз в жизни я решил остановиться у ее лавочки, женщина была очень рада этому и вся расплылась в улыбке.

- Хорошенько присмотрись к перчаткам, они все прекрасного качества и сделаны с любовью. – начала рассказывать женщина, она оказалась очень открытым человеком. – Я обожаю их шить, это мое хобби. Занимаюсь этим с детства, училась у своей бабушки, у которой был настоящий талант, он мне и передался. К сожалению, получилось так, что в одночасье год назад у меня сгорел дом, бизнес – маленькое ателье – закрылся, а ни родственников, ни близких у меня не осталось. Зарабатываю чем могу и умею, благо есть хорошие добрые люди, которые всегда помогут, мне дали номер в маленькой гостинице, там я подрабатываю. Присмотрись молодой человек к перчаткам, может кому-нибудь из твоих близких нужны перчатки – маме, папе, подруге... Я вижу по твоим глазам, ты добрый малой.

В судьбе этой женщины было множество преград, но несмотря на это, она мыслила позитивнее меня. Видимо, это давало ей силы и энергию для жизни, я был глубоко впечатлен ею. Я внимательно посмотрел на ее товары, они действительно оказались очень красивыми и качественными. Я выбрал однотонные утонченные перчатки сиреневого цвета, украшенные на пальцах бусинами-жемчугами. «Отличный выбор, это мои любимые перчатки, у самой такие же, только красного цвета» - посмеялась женщина и показала их. Я впервые пригляделся к ее лицу: у нее были не воспаленные глаза, а очень даже красивые и выразительные, и вообще она сама была весьма очаровательной и улыбчивой женщиной. С чего же у меня были прежние предрассудки? Сейчас, я не понимал этого.

Я расплатился за перчатки и поблагодарил ее, а она, в свою очередь, поблагодарила меня. Затем в конце она задала вопрос встревоженным голосом: «Молодой человек, ты не видел мою собаку, которая обычно со мной сидела здесь? Не знаю, как быть, она осталась на этом месте у вокзала, когда в прошлый раз меня увезли полицейские. И с тех пор она пропала... Мне так грустно без нее, моя бедная собачка... Если заметишь ее, непременно скажи мне, всего доброго».

По пути домой я зашел в магазин «Гринс гросери стор», чтобы купить плитку шоколада. Я взял со стенды у кассы одну плитку шоколада и подошел к мистеру Грину.

- Здравствуйте, мистер Грин. – поздоровался я. Тот посмотрел на меня как обычно доброжелательными глазами, но в миг они вдруг стали подозрительными, улыбка с лица исчезла.

- Здравствуй. – сказал он, проницательно смотря на меня. – С тебя доллар.

- Как вы поживаете? В последнее время много покупателей?

- А тебе какое дело? – ответил вопросом на вопрос мистер Грин.

Мистер Грин открыл свой магазин примерно десять лет назад. «Гринс гросери стор» был ближайшим магазином от нашего дома, поэтому моя семья всегда ходила туда. Мистер Грин прекрасно знал моих родителей и меня, а мы, в свою очередь, хорошо знали его семью, мы жили неподалеку друг от друга и поэтому большие праздники иногда мы даже справляли вместе. Мистер Грин был неплохим человеком, однако определенных тем при разговоре с ним я предпочитал избегать – он был твердым консерватором и твердолобым человеком с собственными ценностями в рамках этики и морали. Он не признавал никаких вторых шансов, не принимал оправданий и извинений, если ты один раз оступишься – для него ты «пал».

- До свидания, сэр. – сказал я и дернул ручку двери, чтобы выйти из магазина.

- Юноша, ты выделываешься в центральном парке, а твои родители страдают от этого. Подумай хоть раз о них, а не о себе любимом. Ступай. – сказал он. Я немного улыбнулся ему и вышел на улицу.

По дороге домой меня узнало с десяток человек. Взрослые и пожилые презрительно смотрели на меня и цокали, молодые хвалили и давали пять. Я дико удивился тому, что меня вообще узнавали на улице, но особого внимания этому не придавал.

У моего дома были слышны голоса, я побежал туда и увидел друзей – Реми, Вив, Дарвина, Акиру и... Криса. Я был очень рад их видеть, поэтому обнялся с каждым из них.

- Пойдем с нами, Лин. У Акиры дом свободный. Там обсудим вчерашнее событие и все остальное. Ты как? – спросили они. Я посмотрел в окна своего дома и на место автомобилей отца и матери. Ничего и никого не было.

- Я с вами! – сказал я радостно, и мы с криками и танцами двинулись по улице к дому Акиры.

По дороге я спросил у Криса, как у него дела. Он ответил, что все очень плохо, но таким воодушевленным как сейчас он никогда не был. Мы погонялись друг за другом, в шутку подрались прямо на тротуаре и дико с этого посмеялись. Я действительно не ожидал увидеть его сегодня, поэтому мы горячо встретились будто после большой ссоры. Я отряхнулся и увидел рыжее пятно на своей белой рубашке – я испачкался. Реми, заметив это, достала из своей сумки салфетки и протянула их мне. Я поблагодарил ее. Реми, прекрасная Реми была в красном шерстяном свитере. Он хорошо сочетался с ее белыми короткими волосами. При виде моего взгляда она поспешно отвела глаза вниз на землю и тепло улыбнулась. Я на секунду уловил новый аромат от нее и спросил: «Это не La Fleur?». «Нет, - ответила она, округлив глаза. – Это l'Amazone. А ты внимательный».

По дороге нас снова узнавали люди. «Эй, вы! Классно вчера выступили!», «Хулиганы!», «Эй, как у вас дела? Не хотите снова выступить сегодня в центральном парке? Я бы пришел посмотреть» - такие слова нам кричали прохожие и люди в автомобилях. Мы кричали им в ответ ироничные шутки, смеялись и веселились. Нас вместе узнавали намного чаще, чем когда мы были разделены, и нас узнавали не за просто так, а за то, за что мы следовали своей цели и вере.

Мы оказались у дома Акиры. Это был большой дом, как мне сначала показалось, серого цвета, но это был потемневший белый. Мы зашли внутрь. Это был практически пустой дом с эхом, когда говоришь. На мебели лежали слои пыли, но грязи в доме не было и все лежало на своих местах. Было такое чувство, будто в этом доме появлялись очень редко или вовсе никто не жил. В воздухе дома ощущались одиночество и тоска.

Он повел нас в гостиную, это была огромная комната с диваном, телевизором, большим столом у стены и больше здесь ничего не было. После того, как мы положили свои вещи в кучку на сером диване, Акира неожиданно сказал: «Не знаю как вы, но я хочу танцевать», и включил на полную громкость старые песни 50-х годов прошлого века. Мы все резко начали танцевать, у нас было отличное настроение. За окном засияло солнце и дом оказался залит яркими лучами. После часа безудержных танцев мы жутко устали и разлеглись на диване. Крис, Дарвин и Вивьен решили пойти в магазин и накупить еды, и они уже вышли из дома. Я опять заметил то пятно на своей рубашке и, к тому же, мне хотелось умыть свое лицо, поэтому я направился в ванную комнату. Пятно еле как отстиралось, после я плеснул холодной водой в лицо и посмотрелся в зеркало. Мое лицо выглядело живее, чем обычно: у меня всегда была бледная как у мертвеца кожа, а сейчас она сияла и появились розовые румяна. Я немного улыбнулся своему отражению.

В этот момент я услышал странные звуки – будто кто-то точил нож. Долго не думая я выглянул в коридор и увидел в его конце открытую дверь, оттуда они и доносились. Я думал, что в доме кроме нас никого нет, но, видимо, ошибался, и пошел в открытую дверь. Звуки не прекращались. Когда я взглянул в комнату, передо мной внезапно появилась девушка. Она была очень высокой и сильно-сильно худой, будто ничем не питалась несколько дней или недель. У девушки были длинные черные волосы с челкой, большие черные глаза и такая же, как у меня, бледная неживая кожа. Она была сестрой Акиры. Я удивился и с недоверием смотрел на нее, а она с недоверием смотрела на меня.

- Ты кто? – быстро и уверенно сказала она, скрещивая руки.

- Я... Я Лин. Ты сестра Акиры? – ответил я. – Чем это так пахнет здесь?

- Ты Лин?... Мой брат много рассказывал о тебе. Точнее в последнее время он говорит лишь о тебе. Даже своей сестрой он так не восхищается, как тобой.

- А как тебя зовут?

- Я Юки. «Лин крутой, умный и загадочный взрослый парень» говорит Акира о тебе.

- Я польщен его словами, но я не взрослый. Мне семнадцать.

- Мы ровесники, мне шестнадцать.

В этот момент я одним глазком взглянул в комнату, откуда исходил странный запах – будто запах мертвечины. Комната была очень маленькой и темной, на окне висела полиэтиленовая плотная пленка. С потолка свисали непонятные грязные тряпки, на стоявшей там тумбочке лежали ножи, ножницы и иголки. Мне стало жутко.

- Но я не соглашусь со своим братом, - продолжала Юки. – Я смотрю на тебя и вижу, что только снаружи ты весь такой хороший, но внутри тебя сидит зло. Настоящее зло.

- Эм... Я не понимаю, о чем...

- Я вижу тебя насквозь. Эти ребята тебе так доверяют, любят тебя, но не знают, что их ждет в будущем. Ты их погубишь. Из-за тебя все пострадают, и сильно. – говорила Юки, не отрывая от меня глаз. – Ты монстр, и в глубине души знаешь это.

- По твоему мнению, я – монстр, и что дальше? – спросил я и заметил в комнате внизу окна прозрачный пакет, донельзя набитый черным пухом.

- У тебя больное сознание и есть собственное мировоззрение на мир, не так ли? Возможно, ты вынашиваешь какую-то идею, которую ты дико хочешь воплотить в реальность. Но она деструктивна, для тебя это любопытство и шалость, а для других слезы и боль.

- Знаешь, Юки, я впечатлен твоими рассуждениями. Ты прирожденный психолог. Что еще скажешь?

- Тебе сейчас смешно, но потом ты поймешь, что ты хочешь большего. Я отлично тебя понимаю, Лин, ведь я такой же монстр, как и ты. – девушка улыбнулась мне. Ее улыбка показалась немного зловещей. – С первого взгляда я поняла, что мы очень похожи. Прирожденная склонность, психологический или/и физический травматичный опыт в детстве, осознание себя, отрицательное подкрепление окружением твоих мыслей сделают свое дело. Ты сотворишь что-то страшное, Лин. И внутри себя ты прекрасно об этом знаешь.

- До встречи, Юки. Приятно было познакомиться. – не смог больше вытерпеть я, и пошел обратно в гостиную к ребятам. Этот разговор был странным и жутким, он надолго посеял мысли в моей голове.

Я вернулся в гостиную к ребятам. Там сидели Реми и Акира, активно разговаривавшие друг с другом у окна.

- Ребята еще не пришли? – спросил я, находившийся под впечатлением разговора с девушкой.

- Нет еще. А что ты так долго? – спросил Акира, широко размахивая руками.

- Грязь сильно въелась в ткань. Акира, а ты не говорил, что дома есть твоя сестра.

- Юки? – изменился в лице мальчик. –Д-да, я совсем забыл... О-она тебе что-то сказала?

- Нет, ничего. Просто я дико испугался, заметив ее, ведь я думал, что мы здесь одни.

Акира впал в задумчивость и весь съежился. С чего бы ему так реагировать? Хотя если бы у меня была такая сестра, то я бы тоже переживал за людей, с которыми она говорила.

В этот момент вернулись остальные ребята с едой. Мы все дружно сели на диван и начали кушать, бурно обсуждать вчерашнее событие и делиться эмоциями. Вчера мы нехило испугались полицейских, однако вспоминая удивленные лица людей в нас просыпалось вдохновение и любопытство. Мы хотели провернуть еще что-нибудь, но масштабнее и безопаснее.

- Вам тоже сегодня подходила кучка людей, особенно в университете? – спросил Крис, осторожно кушая чипсы, чтобы не замарать дорогой свитер благородного темно-зеленого цвета.

- Да! Я была просто в шоке. – ответила Вив. – Оказывается нас показывали по всем новостным порталам, поэтому то и все нас в городе знают. Ко мне даже подходил какой-то тупой мужик, предъявляя претензии, якобы мы фашисты, и я послала его к черту.

- Пусть катится. – сказал Дарвин, мы все захохотали. – Ко мне тоже подходила злая бабка, кричала на всю улицу, но я эпично прошел мимо. Я не думал, что к своим двадцати годам я стану супер звездой, но, конечно, с дурной славой, но все-таки знаменит. Спасибо, Лин, от души.

- А ко мне, - начала Реми, открывая банку колы, которая пролилась на ее клетчатую синюю юбку, - слава Богу, никто из взрослых не подходил, однако, ребята в школе были без ума от того, что мы прочитали вызывающее стихотворение в самом людном месте нашего города. Знаете, сейчас я чувствую себя по-настоящему живой, такое веселье мне даже не снилось. Честно, я бы не прочь еще раз поучаствовать в подобном представлении.

- Ага, конечно. – возмутился Крис. – Вам бы лишь посмеяться, а крайними снова окажемся мы с Лин.

- А что, если нас будет не семеро, а гораздо больше человек? – сказал я. – Студенты в университете хвалили меня и высказывали желание присоединиться к нам, так почему бы не позволить им сделать это? Их ум, талант, сила будут большой ценностью в нашей деятельности. Они будут частью проекта «Вэйк ап», как и мы.

- Ого! И что мы будем делать? – спросила Вив.

- Сначала, начнем с меньшего – будем «внедряться» в сознание людей незаметными, но важными вещами: развесим везде плакаты с волнующими надписями, напрямую говорить с людьми о проблеме и так далее. Затем будем петь и так же читать стихи в людных местах, но будем уже начеку, чтобы не иметь дело с правоохранительными органами. Дальше – больше, сделаем огромное шоу из самодельных фейерверков во всем городе. Если нас будет больше, мы достигнем цели быстрее, результаты будут эффективнее. Что вы думаете?

- Очень круто! – воскликнули Акира и Дарвин.

- Хорошая идея! – улыбнулась Реми.

- А как мы будем убеждать людей и студентов присоединиться к нам? – спросила Вив.

- А убеждать никого не надо, мы их просто пригласим, они сами к нам примкнут. Крис? Что думаешь?

- Я... я не знаю, Лин. Отличная идея, но если мой отец узнает, что я участвую в подобном, добром для меня это не кончится. В принципе я за, но, скорее всего, буду редко с вами ходить.

- Даваай, Крис. – пыталась уговорить его Реми. – Если в университете узнают, что ты состоишь в проекте «Вейк ап», все девчонки и сладкие парни присоединятся к нам.

Мы захохотали на весь дом. Реми говорила правду. Абсолютно все люди, которые знали Криса, были влюблены в него или были очень к нему благосклонны. С Реми было то же самое. Это было прирожденным шармом семьи Янссенов.

Мы до вечера разговаривали друг с другом, веселились, пели и танцевали. В один момент я увидел Юки, стоящую прильнувшись об стену у входа в гостиной и смотрящую на нас радостных. Я попытался пригласил ее рукой, но она ушла. Реми тоже заметила девушку и сказала:

- О, это же девочка из моей школы. Она старшеклассница.

- Правда? – спросил я.

- Да, но вообще я редко там ее вижу, а если она появляется, то ходит всегда одна. Поэтому я иногда старалась говорить с ней, но мои друзья сказали, что она неуравновешенная и пугающая. Не знаю, мне она кажется милой, но немного застенчивой, странной и загадочной.

Мы уже собирались идти домой. Вивьен и Дарвин поехали на такси, я решил проводить Криса и Реми и затем тоже поймать такси до дома. Мы с Реми ждали на улице Криса, который потерял свой кошелек и искал его в доме. На улице немного стемнело.

- Тебе очень идет этот красный свитер, особенно к волосам. – сказал я.

- Спасибо. – улыбнулась она. – Но, честно говоря, в нем немного холодно.

Я сделал к ней шаг и начал растирать ее плечи и руки, чтобы стало теплее. Ее запах был по-прежнему сладок и прекрасен, а руки были неимоверно мягкими. «Ну как, помогло?» - неловко посмеялся я, она ответила, что помогло. Реми Флер – чудесная младшая дочь бизнес-акулы нашего города, обладающая невероятной харизмой и незаурядным умом, все люди восхищались ею. Я понимал, что ослеплен сильными чувствами к ней, но были ли у нее хоть какие-то недостатки? Я знал, что она может легко отказаться от общения с людьми, с которыми у нее несогласие по той или иной теме, что она часто ленится и капризничает, но было такое чувство, что с такими чертами характера она нравится мне еще больше и это вовсе не недостатки. Думаю, я мог бы умереть за нее, если потребуется, и вообще сделать абсолютно что угодно ради нее, любую глупость.

Раньше мне никто так не нравился. В целом я никогда не чувствовал необходимости присутствия рядом со мной человека, которого бы я любил, защищал и тому подобное, для меня это бессмыслица. Мне всегда хотелось посвящать внимание, силы, энергию только для себя, для счастья мне никто не был нужен. Первая «любовь» случилась у меня случилась в младшей школе, когда мне было около семи лет. Это была светловолосая девочка Эмма, с которой мы сидели в классе за одной партой. Она часто показывала свои рисунки, сделанные в художественном кружке, имела красивый почерк и спокойный характер. Потом она переехала в другой город, и я больше никогда не видел ее. После нее была Сильвия, в возрасте четырнадцати лет. Она была с темными кудрявыми волосами и с шикарным золотистым загаром. Тогда я и впервые поцеловался, обнялся с девушкой и все в этом духе. Но я ее не любил, мне было просто интересно приобрести опыт, как бы жестоко это не звучало. Сильвия была классной, просто я ничего не чувствовал. В конце концов я встретил Реми, сейчас я действительно был убежден, что счастье невозможно без нее.

В этот момент, наконец из дома вышел Крис. Акира помахал нам на прощание и остался проводить взглядом у порога своего дома. На втором этаже в одном из окон как призрак появилась Юки, пристально глядевшая на меня. Мы направились домой.

- Лин, - начал Крис, - я правда не смогу часто гулять с вами, ибо мой отец вчера чуть не вырвал мне горло. Прости, друг, но мне правда жаль...

- Ничего, Крис, я понимаю тебя. – ответил я. – Меня тоже вчера родители наругали и установили наказание, которое я прямо сейчас нарушаю. Правила созданы для того, чтобы их нарушать как говорится.

- Серьезно? – удивилась Реми. – Что скажешь, Крис?

- Факт того, что я вообще с вами гуляю, само собой является нарушением обещания отцу, я и так рискую, если ты об этом.

Мы пришли к их дому и на пороге стоял мистер Янссен, смотря на нас. Крис быстро рванул к дому, а Реми попрощалась со мной и обняла. Тогда я подарил ей шоколад, купленный в магазине, девушка поблагодарила и тоже побежала домой. Мистер Янссен неодобрительно смотрел на меня все это время, и я ушел прочь.

Когда я приехал домой, родители ждали меня у порога. Они расспросили обо всем, где я был и что делал, так как я обещал прийти чуть раньше. Я соврал, что директор заставил меня таскать книги в библиотеке как наказание за случай в парке. Они мне поверили и пошли дальше смотреть свой сериал по телевизору, каждая серия которого похожа на предыдущую. Я посмотрел на них: когда-то они были такие счастливые и наполненные жизнью. Тогда цвет воздуха в доме даже был другой, и я не соврал бы, если сказал, что немного скучал по тем временам, но ничего уже не вернуть. Сейчас они каждый день проводят время за работой и каждый вечер – за телевизором.

Я сел за свой стол и начал писать в своем блокноте те вещи, которыми мы могли бы заняться с ребятами и новой большой компанией нашего проекта, продумывал детали и лозунги. Вдруг я почувствовал легкую, но неприятную боль в груди. Я решил не обращать внимания, но боль не утихала. Тогда я пошел в ванную, расстегнул рубашку и увидел в зеркале, как мое родимое пятно красного цвета, которое располагалось в центре груди около сердца, немного поменялось в цвете и слегка пульсировало. Оно было у меня с самого детства, довольно большого размера в 15 см в диаметре. Я решил умыть его холодной водой и боль чуть стихла. Это было странно и разглядывал изменения пятна еще полчаса.

«Лин!» - позвала меня мама с первого этажа. Я быстро вытерся, натянул футболку в комнате и побежал вниз. Около входной двери стояла мама и Акира.

- Лин, почему ты не сказал, что к тебе должен был зайти твой друг? – спросила мама.

- Ничего страшного, миссис Линфорд, я вам нисколько не помешаю. – сказал Акира, было видно, что он хорошенько познакомился и успел поболтать с моей мамой.

- Да, извини, мама, я совсем забыл. – подыграл я Акире.

- Такой хороший мальчик, Акира. – улыбнулась мама. – Хотите поесть? Разогрею курочку с рисом.

- Да! Было бы неплохо! – сказал Акира и мама пошла в кухню.

-Ты что здесь делаешь? – крикнул я полушепотом Акире.

- Лин, в общем, такие дела, мне снова негде ночевать. Можно, пожалуйста, я у тебя останусь?

Акира активно кушал курочку и разговаривал с мамой, я сидел рядом.

- Акира, расскажи про свою семью, кто твои родители? – спросила она.

- Мои родители оба работают в офисе информационно-технологической компании. Мой отец – генеральный директор, а мать – начальник производственного отдела. Они все время на работе, поэтому я дома обычно с сестрой. Нас детей двое. Мы с сестрой очень похожи друг с другом внешне, но не характером. Она моя абсолютная противоположность: я такой весь веселый, а она грустная, но зато умная. Чем-то даже похож на Лина, поэтому наверно я воспринимаю вашего сына как брата, миссис Линфорд.

Моя мама посмеялась. Я, снова вспомнив тот разговор с Юки, почувствовал пробегающий по спине холодок.

- Девочка и мальчик – это же так хорошо! Когда-то у Лина тоже была сестра, но, к сожалению, ее больше с нами нет. Акира, береги свою сестру, наверно она хорошая девочка.

- Правда? У Лин была сестра? – спросил Акира и выпученными удивленными глазами посмотрел на меня.

____________________________________________

Документ №1. Следующий диалог написан со слов свидетеля Акиры Иягами.

После ужина юноши пошли в комнату Лина. Они сели на кровать и принялись разбирать пластинки с музыкой.

- А почему ты не говорил, что у тебя была сестра? – спросил Акира. – Кто-нибудь знает о ней?

- Никто не знает. – ответил Лин, поправляя свои очки.

- Даже Крис?

- Даже Крис. Вы меня не спрашивали, и я не хотел портить вам настроение грустной историей.

- А как ее звали?

- Анна. – Лин протянул мальчику фотографию, которая находилась в шкафчике письменного стола. В фотографии была изображена семья – мама, папа, сам Лин и его маленькая сестра. Это была светловолосая девочка с широкой лучезарной улыбкой, ей было на фото два годика, а Лину – семь лет.

– Оо, какая милая! А отчего она умерла? Ой... то есть покинула наш мир. Если не хочешь – не отвечай.

- Ничего, это было давно. Она внезапно заболела лейкемией. Когда обнаружили рак, он уже был на тяжелой стадии, поэтому врачи не смогли ей ничем помочь, и Анна скоропостижно умерла от болезни. Я не сильно помню, как это все было, но помню, что она любила запускать змея в небо и печь песочные пирожки. Я очень любил свою сестренку.

________________________________________

И на этом моменте я взял пластинку с хитом 50-х годов двадцатого века – с Эверли Брозерс «Мечтать», и вставил в мини граммофон, стоявший рядом с кроватью и включил песню.

- Акира, твоя сестра, когда мы с ней неожиданно встретились, была немного странной. Скажи пару слов о ней... - попросил я.

- Почему она показалась странной? – спросил Акира с тревогой на лице.

- Просто так, она была жутко худой и бледной, смотрела на меня с подозрением. К тому же, ты становишься дерганым, когда речь заходит о ней.

- Ничего я не дерганый и нормально все с ней. – сказал Акира, скрещивая руки на груди.

- Акира, я знаю, что с ней что-то не так. И также я знаю, что есть причина, по которой ты не ночуешь дома. Не бойся, скажи мне, я не буду осуждать.

- Просто знаешь, она... Она... - вдруг из глаз мальчика начались литься слезы, и он начал всхлипывать. – Она мучает животных.

Акира начал плакать навзрыд, я обнял его. Мальчик, который любил улыбаться и иногда выводил нас из себя своими громкими выходками, внезапно в душЕ оказался не таким веселым. Он рассказал, что он не видел своих родителей уже несколько недель и не знал, где они вообще находились, а сестра днями и ночами мучала и убивала животных в той самой комнате. Поэтому Акира не мог находиться в своем доме и сбегал оттуда, потому что он не мог вынести писков и звуков умирающих животных и никого в доме больше не было, чтобы это остановить. Мы легли на мою кровать и так же уснули.

Так вот, что имела в виду Юки, говоря, что я психопат как и она. Тот пакет с пухом в комнатке с полиэтиленовыми пленками на окнах скорее всего был трупом кота, ножи и иглы – инструментами убийства, непонятные тряпки – для протирания крови и грязи, а сама комнатка – местом убийства животных и, возможно, кого-то еще.

«Только снаружи ты весь такой хороший, но внутри тебя сидит зло. Настоящее зло».

Она была не права. Во мне не сидело зло, я бы никогда никому не причинил вреда.

«Ты монстр, и в глубине души знаешь это». Лин, ты же всё знаешь. Может, стоит прислушаться к ее словам, потому что это может быть ПРАВДОЙ???

Нет! Это НЕ правда! Я желаю людям всего хорошего!

Рано утром Акира уже ушел, а я собрался и пошел в университет.

В университете по-прежнему студенты подходили ко мне и хлопали по плечу, но в этот раз мы договорились с ребятами втихаря приглашать их в столовую у столика у окна в шесть часов вечера для того, чтобы при желании они могли присоединиться к проекту «Вейк ап». Таким образом, это объявление разнеслось по всему университету, и все студенты были в курсе этой встречи.

После занятий я бежал в сторону столовой, так как опаздывал на встречу, но вдруг чья-то рука выхватила меня из толпы и поставила у стены. Это был мистер Джейкобс. Кудрявые шелковые волосы разлетелись во все стороны, видимо из-за того, что молодой преподаватель гнался за мной. На нем был костюм благородно коричневого цвета, черный тонкий галстук и дорогой портфель.

- Дэн, как дела продвигаются? – спросил мистер Джейкобс смотря мне прямо в глаза. – Все хорошо? А то вас днями и ночами показывают в новостях, общество взбудоражилось от вашего выступления.

- Да, я в порядке, мистер Джейкобс, спасибо. – ответил я, тоже смотря в его блестящие глаза.

- Я рад слышать это. Знаешь, я искренне восхищаюсь тобой, Дэн. Тебе всего лишь семнадцать, но ты уже сделал столько вещей, сколько не делали многие взрослые люди. Ты очень храбрый и целеустремленный человек, я полностью поддерживаю тебя и придерживаюсь твоей точки зрения.

Я выпучил глаза. Мне, мягко говоря, было странно и приятно одновременно слышать подобное, ведь это не те вещи, которые преподаватели обычно говорят своим студентам. Тем не менее, я не мог поверить, что такой преподаватель, как мистер Джейкобс, похвалил меня.

- Спасибо большое, мистер Джейкобс, мне это очень льстит.

- Береги себя, Дэн. – попрощался преподаватель и похлопал по плечу.

После этого я неподвижно постоял так минуту, находясь под впечатлением, затем, вспомнив про встречу, рванулся в столовую. Когда я зашел туда, не мог поверить своим глазам. Столовая была переполнена студентами, а столика у окна вовсе не было видно. Я протиснулся через огромную толпу и увидел ребят – Криса, Вив, Дарвина – сидящих у того самого столика. Увидев меня, они крикнули: «Лин пришел!» и все неожиданно зааплодировали. Уверен, что гул был слышен по всему зданию университета. «Ну что, дорогие друзья, начнем встречу?» - сказал я и мы с ребятами начали диктовать цели и задачи нашего проекта «Вейк ап».

Д: Здесь поподробнее, мистер Линфорд.

Цель: изменить людей, а именно «пробудить» их, заставить заметить красоту жизни и побудить их к действиям, основанных на чувствах, а не на разуме.

Задачи: 1) на улице, в повседневной жизни «пробуждать», впечатлять людей. 2) повесить различные плакаты, постеры, показывать видео на улицах города. 3) устроить грандиозное шоу из фейерверков во всех точках города.

Гипотеза: если напоминать людям, что существует красота, и показывать, что сочувствие это есть хорошо, и что каждый человек может внести свой вклад в улучшение общества, то они прозреют и будут помогать друг другу, бороться за что-то, станут счастливы.

Правила:

1. Активно участвовать в деятельности проекта;

2. Действовать во имя любви и добра;

3. Получать удовольствие.

Но сначала следовал обряд инициации, где каждый участник должен был выучить любое стихотворение с нужным призывом и прочитать его публично в разных людных местах. Главное, сделать это от чистого сердца, и чтобы людям понравилось. Если нагрянет полиция, нужно как можно быстрее убежать и не попасться, иные стечения обстоятельств даже не обговаривались.