𝐿𝑜𝓋𝑒 𝓉𝒽𝓇𝑜𝓊𝑔𝒽 𝓈𝒾𝓃𝓈

Дарк схватил яблоко со стола, с такой жадностью, будто это последний фрукт во вселенной, и поставил чайник на плиту. Зажужжала индукция, предвещая скорое закипание. Я села на стул, собираясь с духом. Вопрос назревал, как гнойник, и требовал немедленного хирургического вмешательства. Но казалось, что я совершаю страшный грех, осмеливаясь его задать. Это же Дарк, в конце концов. Кто знает, может, ему нельзя задавать вопросы о личном, вдруг он тут же достанет катану и... Ладно, хватит фантазий.

– Что у тебя за тату? – Блин, прозвучало не так круто, как я себе представляла. В голове прокручивала фразы типа "Эй, ты, что там у тебя на боку намалевано?", но вслух вышло что-то тихое и заискивающее. Ладно, чего уж там, от Дарка и не такое услышишь. Может, даже похвалит за оригинальность. Или нет.

– Ого, ты ее, бедная, успела рассмотреть? И это при том, что я, по твоим словам, чуть не довел тебя до инфаркта своим явлением а-ля "Аполлон из ванной"?– Он иронично развел руками, жуя яблоко так, будто в этом заключалась великая мудрость. Сок брызнул в сторону, едва не попав мне на коленку. Ну вот, опять задел за живое. И ведь специально, зараза, специально.

Я свела брови в сердитый домик и скрестила руки на груди. Аполлон, видите ли! До этого Каблуку еще расти и расти. Скорее, он напыщенный индюк, пытающийся задеть мою хрупкую душевную организацию. И ведь получается, зараза!

– Я случайно увидела. И ничего там не разглядывала, – отрезала я. Он продолжал жевать яблоко, и черт побери, делал это так аппетитно, что мне вдруг тоже захотелось.

– Ага, конечно, – протянул он, не прекращая жевать. – Ну и какого цвета было мое полотенце? – Он сделал шаг ближе, облокачиваясь на столешницу. Хоть бы футболку надел, извращенец! Стоит тут в одних спортивках, как будто специально дразнится.

– Я ничего не разглядывала. Откуда мне знать, какое у тебя полотенце? – я цокнула языком и отвернулась , а он пошел к заливающемуся свистом чайнику. Под этим предлогом я подошла ближе, чтобы выпросить кофе, если, конечно, у этого варвара он вообще имеется.

– Né de la mort, – неожиданно произнес он, приподнимая локоть и снова открывая вид на свою татуировку.

– Что? – Я удивленно посмотрела на него.

– В переводе с французского: "Рождённый из смерти", – пояснил он, доставая две кружки. В шкафчике я заметила заветную банку с кофе. Ура! Но фраза для тату какая-то... жутковатая.

– Очень странный выбор для надписи, – пробормотала я, следя за тем, как он ловко орудует руками. – Мне кофе без молока, пожалуйста.

Он кивнул, словно мои слова его не касались, и, поставив мою кружку на стол, не отрываясь смотрел в окно.

Он резко повернулся, и я увидела, как напряжены его челюсти.

– После того, как у меня забрали всё, я умер. Умер тот мальчик, который любил рисовать, мечтал о путешествиях, верил в добро. Он умер, и на его месте возник...этот, – он ткнул пальцем себе в грудь.

Получается тату служит памятью для него ? Но выбор все равно очень странный . Не понимаю я смысла .

– И эта татуировка... она каждый день напоминает мне об этом. -Он подошёл ближе, и я почувствовала исходящую от него ярость.

Значит он годами вынашивает в себе план мести ? Что же случилось когда он был маленьким . Кто убил его родителей .

Но сейчас я поняла, что фраза на его теле – это не просто надпись. Это клеймо. Знак того, что он никогда не сможет убежать от своего прошлого. И что он готов на всё, чтобы отомстить за него.

После кофе мы впали в задумчивое молчание, такое плотное, что его хоть ложкой ешь. Я даже начала слышать, как Дарк переваривает свои трагедии. Кто бы мог подумать, что за этим ходячим сарказмом и профессиональным циником скрывается раненый зверь, жаждущий мести и, подозреваю, валерьянки? Пожалуй, нужно пересмотреть свой список целей для безобидных приколов. А то, знаете, месть – она как бумеранг. Прилетит не сразу, но зато наверняка, и прямо по самому дорогому.

– Слушай, а кто эти ребята? Ты хоть знаешь, кому нужно отрубать голову ?– выпалила я, сама удивляясь своей внезапной заботе.

Наверное, мне просто стало жалко этого большого, саркастичного ребенка. Да и представила, что бы со мной было, случись такое с моими родителями.

– Давай без этой драмы, ладно? Лучше думать, как вытащить твоего папашу из амнезии и злодейства. А то он скоро начнет штурм Нью-Йорка.– В его голосе сквозила усталость, но я заметила, как уголки губ дернулись в подобии улыбки.

Он явно пытался сменить тему, и делал это, как обычно, с грацией слона на коньках. Но я-то знаю, что под этим каменным лицом прячется... эмм... еще более каменное лицо, но уже с проблесками человечности!

И тут – бац! – в дверь прилетает конверт, словно привет от почтальона-ниндзя. А вдруг там письмо из налоговой? Дарк, как ни в чем не бывало, пошел и поднял его. Бесстрашный камикадзе! А вдруг там сибирская язва в виде письма счастья? Он вскрыл конверт, и я, затаив дыхание, увидела... эмблему клана Фут. Дарк уставился на этот символ, потом хмыкнул и с видом человека, выигравшего в лотерею, кинул листок мне.

– Поздравляю, нас завербовали! Теперь мы – часть безумной семейки Фут. Будем трясись от страха при виде босса .– Его слова прозвучали с такой саркастичной интонацией, что я чуть не подавилась воздухом.

Я взяла эту макулатуру и начала ее изучать, как будто там был спрятан секрет мироздания. Ну да, логотип, бумага... и все. Гениально! Это они так экономят на бюджете или просто считают, что мы должны радоваться одному факту их существования?

– С чего ты взял, что это вербовка, а не открытка с извинениями от курьера, который заснул в твоей кровати? Тут, кроме вашей дурацкой ноги, ничего нет! – Я потрясла конвертом, надеясь, что оттуда выпадет хотя бы купон на бесплатную пиццу.

– Фут всегда так делают. Отправляют "приглашение" самым достойным. Экономят на словах,– Дарк скривился, как будто его заставили съесть просроченный бутерброд. – Раньше, помнится, брали всех подряд, а теперь, видите ли, элита.

– А что случилось? В клане Фут закончились желающие пачкать руки в мировом господстве? – ляпнула я, не подумав. Дарк бросил на меня взгляд, полный одновременно жалости и раздражения. Он аккуратно поставил свою кружку на стол, словно готовясь к долгой и нудной лекции.

– С тех пор как Карай стала лидером, все, кто хотел вступить в клан, должны были пройти через ад и обратно, сдать экзамены по ниндзюцу.  И только избранные получали письмо и форму. Но, видимо, Лео решил, что мы и так должны быть счастливы, что нас заметили. – С этими словами Дарк забрал кружку и пошел к раковине, демонстративно игнорируя меня и намекая, что мозговой штурм пора заканчивать.

Он ополоснул кружку и поставил ее сушиться, словно говоря: "Ну все, дорогая, думай сама. Я пошел строить планы по захвату клана Фут обратно в свои руки ".

Тем временем у клана Фут :

Леонардо, вопреки общепринятым правилам, лично отправил одного из своих ниндзя клана Фут с приглашением для Дарка и Рины. Он все же признал их достойными. Рину он видел своей правой рукой, ее острый ум и интуицию можно было использовать в самых сложных ситуациях. А Дарку уготовил роль наблюдателя за Самкой Богомола. Этот клан стал его первоочередной целью для уничтожения.

– Доставил? – спросил Лео, не поворачиваясь к входящему ниндзя.

– Да, ваше послание доставлено, господин, – ниндзя поклонился, избегая зрительного контакта. Беспрекословное подчинение было превыше всего.

Леонардо лишь махнул рукой, отпуская его. В голове лидера роились планы по полному искоренению всех других кланов, разделивших город на сферы влияния. Периодически его настигали моменты сомнения, когда он спрашивал себя, зачем он вообще это делает. Он чувствовал себя так, будто упустил что-то важное, будто забыл кого-то, кто играл ключевую роль в его жизни. И именно в такие моменты его пронзала нестерпимая головная боль, пульсирующая и не дающая сосредоточиться. Он был готов закричать от отчаяния.

Всему виной была Яна. Она пряталась в тени, стремясь вернуть Лео хотя бы на мгновение к самому себе. Затаившись на крыше, она использовала свои ментальные способности, пытаясь воздействовать на сознание мужа , пробиться сквозь броню ментальных блоков и найти ответы на терзающие ее вопросы. Она рисковала всем, надеясь спасти лидера, которого когда-то знала.

На краткий миг Леонардо действительно вернулся к себе настоящему. Глаза вновь засветились небесной синевой, а на лице, словно проступая сквозь маску жестокости, появилась благородная синея  повязка. Он в замешательстве оглядывался по сторонам, не понимая, что происходит вокруг.

Яна, словно робкий луч солнца, вышла из тени. Двигалась медленно, осторожно, словно убеждаясь, что ей действительно удалось достучаться до его сознания, что перед ней – не тот безжалостный тиран, которым он стал.

– Лео, это ты? Ты помнишь меня? – прошептала она, присаживаясь рядом и бережно беря его руки в свои. В ее голосе звучала надежда, смешанная с тревогой. Лео непонимающе посмотрел на нее, словно пытаясь вспомнить что-то важное.

– Конечно, помню. Как я могу тебя забыть, Яна?– проговорил он, притягивая ее к себе в объятия. Яра жадно вдыхала этот момент, словно драгоценный воздух, зная, что долго удерживать его в таком состоянии не сможет.

– Что с тобой произошло? Что они с тобой сделали? – спросила она, не отрываясь от его объятий.

– Клан Самки Богомола провели ритуал переселения. Они хотели вселить в мое тело дух Шреддера. Больше я ничего не помню, – Лео отстранился, подавая ей руку, чтобы помочь подняться. В его взгляде читалось замешательство и беспокойство.

Яна рассказала ему обо всем, что происходило, пока его сознанием завладел кто-то другой, как он стал жестоким лидером, стремящимся к войне. Лео не одобрил вмешательство Рины и Дарка, узнав, что они втянуты в эту опасную игру. Он боялся, что, находясь в таком нестабильном состоянии, может причинить им вред, жестоко обойтись с ними, а они ведь еще совсем дети.

Яна попыталась успокоить его, заверив, что все будет хорошо, что они справятся. И, осознавая, что ее силы на исходе, она постепенно оборвала связь, отрывая свое ментальное воздействие. Лео вновь погрузился в пучину забытья, перестал помнить, кто он есть на самом деле и что с ним произошло до того, как он стал тем, кем является сейчас – жестоким лидером клана Фут. Память, словно песок, утекла сквозь пальцы, оставив лишь смутное ощущение утраты.