𝐿𝑜𝓋𝑒 𝓉𝒽𝓇𝑜𝓊𝑔𝒽 𝓈𝒾𝓃𝓈

В логове :

Микеланджело рыдал навзрыд, как выброшенный на берег тюлень, размазывая сопли по лицу и издавая душераздирающие всхлипы. Бедняга, Раф, как всегда, не подумав, сболтнул лишнего – сообщил о смерти Карай. И пусть Микки и не был ее лучшим другом, весельчак всегда остро переживал любую утрату, считая, что мир и так полон дерьма, чтобы еще добавлять к нему негатив. Донателло, в свою очередь, скрупулезно поддерживал зашифрованную связь с Риной через специально разработанный протокол обмена данными. Было жизненно важно знать, какие задания им поручают эти змеи из клана Фут, как Лео себя ведет в роли этого злобного супербосса, а главное – не замышляют ли они чего-то совсем уж безумного.

Яна, измученная и с осунувшимся лицом, пришла довольно поздно и, даже не поздоровавшись толком, сразу созвала всех в додзе. В ее глазах читалась тревога, от которой по спине пробежали мурашки. Без лишних предисловий и хождения вокруг да около, она вывалила на них шокирующую правду – рассказала о ритуале переселения, которому насильно подвергли Леонардо. Именно поэтому он ничего не помнит, именно поэтому его личность так радикально изменилась.

– Значит, эти мерзкие тараканы думают, что им это просто так сойдет с рук?! Да я прямо сейчас им устрою добровольное "переселение" в самое пекло, и глазом не моргну! Женушка, ты со мной в этом праведном гневе? – Рафаэль, с трудом сдерживая ярость, с грохотом врезал кулаком в стену, оставив ощутимую вмятину.

Он обернулся к Яне, испепеляя взглядом все вокруг и ожидая ее одобрения на немедленную расправу.

– Нельзя, Раф. Рина и Дарк сами справятся. Я... я видела, чем все закончится... – голос Яны дрогнул, – поверьте мне, там будет хэппи-энд. Мы не должны вмешиваться, пока нас об этом умолять не начнут. Они должны пройти через это сами.

Яна тяжело вздохнула, скрестила руки на груди и подошла к полке с семейными фотографиями. Ее взгляд остановился на одной из них – Рина и Альп еще совсем маленькие, беззаботные, одни сияющие улыбки, чистая радость в глазах.

Ностальгия сжала сердце болезненным спазмом. Сколько всего им пришлось пережить...

– Ладно, тогда я попробую покопаться в закрытых источниках и выудить хоть какую-нибудь информацию об этом ритуале переселения. Вдруг накопаю что-нибудь полезное, типа противоядия от этой магии вуду, – проворчал Донни и, буркнув что-то невнятное под нос, вышел из додзе, направившись в свою лабораторию.

Раф хотел было что-то сказать ему вслед, но тут увидел поистине ужасающее зрелище – Микки, захлебываясь соплями и продолжая рыдать, пытается вытереть лицо его любимым, коллекционным, первым изданием комикса "Приключения Космического Мстителя".

– Микки , ты что делаешь ! Это же "Мститель" выпуск 1987 года, он стоит как крыло от самолета! – завопил он и, забыв про все на свете, со скоростью света помчался спасать бесценное чтиво от лап обезумевшего от горя брата .

Только Альп, молчаливый и сосредоточенный, остался с матерью. Он кожей чувствовал ее боль, ее тревогу за отца и сестру, ее усталость от постоянного напряжения и страха. Не раздумывая ни секунды, он подошел к ней, уверенно положил руку на плечо и сжал его в знак поддержки.
Яна, оторвавшись от созерцания фотографий, слабо улыбнулась и нежно погладила его руку в ответ.

– Мам, я знаю, что тебе сейчас нелегко. Но я практически уверен, что Рина справится. Она у нас сильная. И... у меня есть предложение, я принял решение, – Альп замялся, словно не решался озвучить свои рискованные планы, опасаясь бурной и, скорее всего, негативной реакции.

– Какое решение, сынок? Говори уже, не тяни кота за хвост, – Яна внимательно посмотрела в глаза Альпу, пытаясь разгадать, что он задумал, что сейчас выкинет.

– Я... я вступлю в ряды клана Самки Богомола, чтобы узнать об их планах изнутри. Так Рине и Дарку будет гораздо проще работать, и они смогут избежать лишнего риска, – выпалил он, как на духу.

В этот момент Альп как никогда был похож на Лео – особенно его взгляд, твердый, решительный, не терпящий возражений. Иногда Яне казалось, что они близнецы, Альп все больше и больше походил на своего отца, его поступки, его манера принимать решения...

– Ну уж нет, этого еще не хватало! – выдохнула Яна, но потом, немного подумав, осеклась, понимая, что Альп уже все для себя решил, и переубеждать его бесполезно. – Ладно, я в любом случае тебя не остановлю. Но если ты, хоть на секунду, влипнешь в какую-нибудь историю, если хоть как-то поставишь под угрозу себя или Рину, и твой отец вернется в свое нормальное состояние... тебе не жить, я лично тебе голову оторву!

Прошипела  Яна, вкладывая в каждое слово всю свою материнскую тревогу и угрозу. И, чтобы немного разрядить напряженную атмосферу, шутливо, но довольно ощутимо ущипнула сына за щеку.

У Рины:

Мы завалились спать поздно. Дарк, с напускной любезностью, предложил мне свою кровать. Но я, естественно, отказалась, решив, что диван – вариант безопаснее. Мало ли, какие ночные приключения эта кровать повидала... В ответ этот нахал тут же развалился на диване и наотрез отказался с него сдвинуться.

Пришлось превозмочь мою тонкую душевную организацию и отправиться в комнату с его кроватью. Зашла, а там – чистое, белоснежное постельное белье. Ну, хоть о гигиене подумал! Жаль, конечно, что сам не удосужился перестелить. Но ладно, зато буду уверена, что сплю на свежем.

Всю ночь этот придурок ходил по квартире и гремел шкафами, как слон в посудной лавке. В конце концов, меня это настолько достало, что я вылетела из комнаты, готовая устроить скандал. Ходит, блин, и ходит, как алкаш, заблудившийся в трех соснах.

Выхожу, а он стоит, ковыряется у себя в плече – снимает бинты и скомканно выкидывает их в мусорное ведро. Весь какой-то бледный, словно съел сразу килограмм перца чили. И снова пошел шарить по шкафчикам, ищет затерянный ковчег с сокровищами что-ли .

– Ты чего по квартире шатаешься? Ты мне спать вообще-то мешаешь! – буркнула я, недовольно скрестив руки на груди. Он обернулся с видом умирающего ежа, которого только что переехал трамвай. Честное слово, картина маслом.

– Я... таблетницу ищу. Голова раскалывается, – промямлил он. Я с усталым вздохом опустилась на ближайший стул, подперев голову рукой. Этот тип явно что-то недоговаривает. Он снова начал рыться в шкафах, не обращая на меня внимания. В воздухе отчетливо запахло враньем.

– Да скажи прямо, что плечо болит, и не строй из себя страдальца. Что, планета на куски развалится, если ты признаешь, что тебе плохо? – Я закатила глаза и направилась в ванную. Таблетницу я точно видела там. Боже, он реально не помнит, что где лежит? Бардак в голове – бардак в доме, как говорится.

Я, недолго думая, отыскала его тайник с медикаментами. В нем обнаружились перекись водорода, пара бинтов, зелёнка и таблетки от головной боли. Да, видимо, этот мазохист предпочитает молча страдать, когда у него что-то болит. Ну и дурак!

Вооружившись всем этим арсеналом, я буквально заставила его усесться на диван под яркий свет лампы. Рана на плече и впрямь выглядела неважно: припухла и немного гноилась.

– А вот если бы ты меня послушал и нормально все обработал с самого начала, до такого бы не дошло! – не удержалась я, припоминая, как он заливал свою рану алкоголем.

– Я не маленький, сам решу, как мне лечить свои болячки, – прошипел он, дернувшись, как только я коснулась ватным диском его "дырки" в плече. Странно вообще, что рана так загноилась. Дядя Донни обычно все обрабатывает на совесть, не допуская подобного.

Я, стараясь быть максимально аккуратной, закончила обработку раны и убрала все обратно в его походный чемоданчик медикаментов. Прикоснувшись ко лбу Дарка, я тут же отдернула руку. Горячий! Судя по всему, этот герой еще и температурит.

– У тебя жар, – констатировала я, прикоснувшись ладонью к его пылающему лбу. Кожа буквально обжигала, как раскаленная печь. – Сейчас еще градусник найду, убедимся, что ты не притворяешься.

Дарк попытался вырваться из-под моей внезапно нахлынувшей опеки. Сил у него было немного, но сопротивлялся он отчаянно, как дикий зверь, загнанный в угол.

– Да все нормально, я просто немного устал. – попытался отмахнуться он, скривившись в жалкой подобии улыбки.

– Устал до температуры под сорок? Не смеши мои тапки, герой-одиночка, – отрезала я, игнорируя его слабые протесты. В голосе сквозила смесь раздражения и беспокойства. – Лежать! Сейчас измеряем температуру, и никаких "я в порядке".

Я, не теряя времени, быстро отыскала градусник в той же походной аптечке. Ох и аскетичный же у него набор для выживания! Не церемонясь, тряхнула градусник и сунула ему под мышку. Пока он сидел, насупившись и по-детски дуясь, я начала лихорадочно искать что-нибудь жаропонижающее.

– Слушай, а у тебя тут вообще что-нибудь нормальное есть? – проворчала я, перебирая невзрачные коробочки с таблетками, – одна зеленка да бинты, как будто готовишься к апокалипсису. Аспирин хоть какой-нибудь завалялся, или ты предпочитаешь лечиться святым духом?

– Там... вроде в синей коробке что-то было, – буркнул Дарк, нехотя указывая подбородком в сторону пыльной полки, заваленной всяким хламом.

В синей коробке действительно оказались какие-то таблетки, упакованные в блистер. Но их название мне ни о чем не говорило. Какие-то закорючки, написанные мелким шрифтом на иностранном языке.

– Это что за ерунда? – нахмурилась я, рассматривая непонятную таблетку, – какие-то иероглифы, да тут, наверное, инструкция на марсианском языке. Ты вообще в курсе, что это такое?

– Не знаю... от головы вроде, – пожал плечами Дарк, – болела как-то, выпил – вроде полегчало. Выпьешь – узнаешь.

– Остроумно, как пять топоров, – закатила я глаза, – я лучше что-нибудь проверенное найду, чем травиться этой хренью. Может, она вообще для понижения давления у беременных бабушек!

Я всерьез задумалась о том, чтобы позвонить дяде Донни. Он, как главный медик нашего маленького отряда, точно должен знать, что можно дать Дарку от температуры, и заодно рассказать, почему рана так быстро загноилась, несмотря на все предосторожности. Но как только я достала телефон и собралась набрать номер, Дарк вдруг неожиданно перехватил мою руку, сжав запястье довольно крепко.

– Не надо никому звонить, – просипел он, глядя на меня с какой-то мольбой в глазах, – я... я сам справлюсь. Не нужно никого беспокоить.

– Мне больно, пусти, – выдохнула я, почувствовав, как его хватка становится болезненной.

Он моментально, словно ошпаренный, отдернул руку, глядя на меня с каким-то испуганным, даже виноватым взглядом. Будто не просто схватил меня, а нанес рану.

– Прости, просто... оставь меня в покое, ладно? Я не первый раз в таком состоянии, сам справлюсь, – пробормотал он, отводя взгляд. Его голос звучал глухо и устало.

Я, поколебавшись, убрала телефон обратно в карман, решив не лезть на рожон. Сейчас он точно не в настроении для разговоров.

Почему он такой идиот? Неужели так трудно просто принять чью-то помощь, позволить о себе позаботиться? Внезапно меня словно током прошило – в памяти всплыл болезненный флешбэк. Такое поведение, эти попытки отгородиться от всего мира, не были чем-то новым. Так же, один в один, вел себя мой папа, когда заболевал. Он тоже становился колючим, раздражительным, превращался в отвратительного пациента, всеми силами отвергающего любую заботу. Как же я хотела бы сейчас оказаться в его теплых, сильных объятиях. Как раньше, пожаловаться ему на кого-нибудь, рассказать о наших безумных приключениях с Ари. Поскорее бы этот кошмар закончился, и я смогла бы снова почувствовать себя как раньше .

– Почему ты так себя ведешь? Еще хуже, чем отец, – буркнула я это, отводя взгляд в сторону, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть.

В ответ он устало вздохнул.

– Давай не будем об этом, ладно? Иди спать. Нам завтра приступать к службе в клане Фут. Нас ждут великие дела, – попытался пошутить он, но шутка вышла кислой и натянутой.

Опять он убегает от темы, опять отгораживается стеной цинизма и сарказма. Ну что за человек? Неужели нельзя хоть раз быть искренним?

Я промолчала, понимая, что давить на него сейчас бесполезно. Он словно ёжик, свернувшийся в клубок, выставивший колючки наружу.

– Ладно, – тихо сказала я, поднимаясь с дивана, – как скажешь. Только если тебе станет хуже – зови.

Он не ответил, продолжая сверлить взглядом ковер.

Я вышла в комнату , чувствуя себя опустошенной и разочарованной. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Ну почему он такой сложный? Почему не может просто принять мою заботу?

Закрывая дверь в комнату, я услышала его тихий, едва слышный голос:

– Спасибо...

Я остановилась, прислушиваясь. Неужели мне послышалось? Нет, точно. Он действительно сказал "спасибо".

Улыбка тронула мои губы. Может быть, не все потеряно. Может быть, под этой бронёй цинизма и сарказма всё-таки бьётся живое, человеческое сердце.

Я вошла в комнату и закрыла дверь. Но спать совершенно не хотелось. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, вопросов. Почему отец так себя вёл? Почему Дарк такой закрытый? Что нас ждёт в клане Фут?

В конце концов, я решила немного почитать. Взяла книгу с полки Каблука и устроилась с ней на подоконнике, глядя на ночной город. Огни мерцали в темноте, словно маленькие маяки, указывая путь заблудшим душам.

Долго не могла сосредоточиться на чтении. Слова расплывались перед глазами, а мысли уносились далеко-далеко. Но постепенно, строчка за строчкой, я погрузилась в мир книги, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей.