𝐿𝑜𝓋𝑒 𝓉𝒽𝓇𝑜𝓊𝑔𝒽 𝓈𝒾𝓃𝓈

Я открыла глаза, и первое, что почувствовала – это нестерпимую боль от яркого солнца, пронзающего веки. Лучи безжалостно били прямо в лицо, вырывая меня из плена сна. Ко всему прочему, назойливый звук льющейся воды раздражал неимоверно, да так, что мне даже приснилось, будто я тону в бескрайнем океане. Ужасный, удушающий кошмар! Еле разлепив глаза, я нашарила рукой телефон и посмотрела на время. Шесть часов утра! Какого черта? Что Каблуку не спится в такую рань? И что он вообще делает, словно за ним гонятся?

С трудом поднявшись с неудобного подоконника, на котором я умудрилась заснуть, я поплелась в гостиную, словно старая кляча. Там, как и следовало ожидать, чайник уже давно выкипел, истошно воняя горелым. Ах да, он же у нас без свистка, вот я и пропустила момент. Зато звук воды из ванной доносился отчетливо, будто кто-то специально открыл все краны. Ага, понятно, наш самовлюбленный "Аполлон", видимо, решил совершить утренний ритуал омовения.

Но когда, направляясь к ванной, я вдруг ощутила под ногами противную, холодную влагу, все мои мысли о гигиене Дарка мгновенно испарились. Опустив взгляд, я увидела, что вода хлещет из-под двери душевой, образуя на полу настоящую реку! Забыв про всякую осторожность и приличия, я с диким воплем ворвалась внутрь, готовая разорвать на части виновника этого всемирного потопа. Ведь кто, кроме Каблука, мог натворить такое?

Тот страх, который я испытала в этот момент, врезался в память навсегда, словно татуировка. Я увидела его... лежащим в ванне, полностью погруженным под воду. Но что меня шокировало еще больше – на нем были спортивные штаны, в которых он проходил весь вечер. Это говорило лишь об одном: он явно не планировал принимать душ. Что же тогда произошло?

Не раздумывая ни секунды, я бросилась к ванне. Сердце колотилось, словно сумасшедшее, отдаваясь гулкой пульсацией в висках. Меня била мелкая дрожь, но нужно было действовать. Я нагнулась, пытаясь ухватить его за плечи, но скользкая от воды кожа ускользала из рук. "

Паника накрыла меня с головой, сдавливая горло ледяной хваткой. Я зажмурилась на мгновение, собираясь с силами, и снова попыталась поднять его. На этот раз мне удалось крепко схватить его подмышки и, приложив все усилия, вытащить его голову из воды. Лицо его было бледным, губы посинели, а глаза закрыты.

–Дарк! Пожалуйста, очнись! – я трясла его за плечи, отчаянно пытаясь привести в чувство. Но он не реагировал.

Вода хлынула из его рта, и я, не зная, что делать дальше, в ужасе уставилась на его безжизненное тело. Нужно было что-то предпринимать, и как можно скорее. Мысли метались в голове, словно испуганные птицы. Искусственное дыхание? Непрямой массаж сердца? Я никогда этого не делала! Но сейчас не время для сомнений. Я должна спасти его, во что бы то ни стало
Мысли метались в голове, словно испуганные птицы. Искусственное дыхание? Непрямой массаж сердца? Я никогда этого не делала! Но сейчас не время для сомнений. Я должна спасти его, во что бы то ни стало.

Прежде чем я успела сделать хоть что-то, Дарк вдруг резко дернулся и жутко закашлялся. Он сидел в воде, согнувшись пополам, и его тело била дрожь. Кашель был таким сильным, что, казалось, вот-вот выплюнет легкие.

Я, все еще парализованная страхом, наблюдала за этой ужасной сценой. Только когда его кашель немного стих, я смогла прийти в себя.

– Дарк! Ты в порядке? – подскочила я к нему, пытаясь его поддержать.

Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, и не мог говорить. Лицо его было красным от напряжения, а глаза заслезились. Он схватил меня за руку, сжимая ее так сильно, что я почувствовала, как кости хрустят.

– Тебе нужна помощь? Я сейчас позвоню в скорую! – выпалила я, пытаясь освободить свою руку.

Он мотнул головой, все еще не в силах вымолвить ни слова. Только продолжал тяжело дышать и судорожно сжимать мою руку. Я увидела в его глазах какой-то страх, какую-то мольбу.

Наконец, немного отдышавшись, он прохрипел.

– Не... не надо... скорую...

– Но... но ты чуть не утонул! Тебе нужна медицинская помощь! – возразила я, но он снова мотнул головой, и я поняла, что спорить бесполезно.

– Просто... помоги... встать... – прохрипел он, опираясь на бортики ванной .

С трудом, помогая ему держаться, я подняла его из ванны. Его тело было ледяным и дрожало как осиновый лист. Нужно было срочно согреть его и уложить в постель.

Закутав его в махровое полотенце, я повела его в спальню, чувствуя, как дрожат мои собственные колени. Что, черт возьми, только что произошло? И почему он так упорно отказывался от медицинской помощи?

Пока я яростно орудовала тряпкой, вытирая потоки воды, грозящие затопить наших несчастных соседей снизу, Дарк умудрился переодеться. Вернувшись в спальню и поставив кружку с горячим чаем на прикроватную тумбочку, я присела на край кровати, с тревогой рассматривая его. Дарк лежал, прикрыв глаза рукой, словно пытаясь спрятаться от света. Губы его все еще отливали нездоровой синевой, а бледное лицо выглядело измученным. Впервые за наше, пусть и недолгое, знакомство, я видела его таким... уязвимым. Обычно уверенный в себе, саркастичный и немного надменный, сейчас он казался потерянным и беспомощным ребенком.

Но несмотря на жалость, которую я испытывала, в голове крутился один навязчивый вопрос: что, черт возьми, он вообще делал в ванной, да еще и в этих чертовых штанах?

– И как тебя угораздило? Решил ночной заплыв устроить и забыл плавки? – не удержалась я от колкости, пытаясь разрядить напряженную обстановку.

Дарк вяло убрал руку с лица и взглянул на меня усталыми, полуприкрытыми глазами. Я видела, как ему тяжело говорить, как он с трудом сглатывает и набирает в легкие воздух, будто каждое слово дается с огромным усилием.

– Жарко было... температура поднялась, – прохрипел он, – Решил охладиться в ванной... А пока лежал... вырубился.

Он снова сглотнул, отвернувшись от меня. Идиота кусок. Кто с температурой лезет в холодную ванну? Да еще и засыпает там! Неужели сложно было додуматься вызвать врача или хотя бы попросить меня принести жаропонижающее? Боже, какой же он все-таки... невыносимый! Но почему-то именно в этот момент, глядя на его измученное лицо, я почувствовала острую потребность просто обнять его и сказать, что все будет хорошо.

...Неожиданно для самой себя, я подсела ближе и, не говоря ни слова, обняла его. Крепко-крепко, прижимаясь всем телом к его дрожащему телу. Все мои слова, все обвинения внезапно застряли в горле. Я просто не могла больше злиться, когда чувствовала, как он холоден и слаб.

– Дурак, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам и обжигают веки. – Ты меня так напугал...

Обняла его еще крепче, словно боясь, что он вот-вот исчезнет. В голове проносились обрывки ужасных картин: вот я влетаю в ванную и вижу его... неподвижного... бездыханного... От этих мыслей по спине пробежал холодок.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. Как хорошо, что все обошлось. Как хорошо, что я успела. Но что, если бы я проснулась позже? Что, если бы я не услышала звук воды? Страх сдавил грудь, не давая дышать.

Он обнял меня в ответ, прижавшись щекой к моей голове. Я почувствовала, как его тело все еще дрожит от холода, но сейчас это уже не имело значения. Главное, что он был жив. И рядом.

– Прости, – прошептал он, его голос был слабым и хриплым. – Больше не буду...

Я крепче обняла его, вкладывая в это объятие всю свою любовь, всю свою тревогу, всю свою благодарность за то, что он жив.

– Не смей, – прошептала я, сильнее прижимаясь к нему. – Больше никогда так не делай. Слышишь? Никогда.

Я отстранилась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Нельзя раскисать. Ему сейчас нужна забота и тепло, а не мои слезы.

– Лежи, – сказала я, стараясь говорить ровным голосом. – Я сейчас принесу тебе градусник и лекарство. И никаких больше купаний, понял?

Он слабо улыбнулся. – Слушаюсь и повинуюсь, медсестра, – прохрипел он, но тут же закашлялся.

Я закатила глаза. Даже сейчас умудряется шутить!

– Вот еще, буду я твоей медсестрой, – буркнула я, но в голосе уже не было злости. – Лежи тихо и не болтай. А то я тебе еще клизму поставлю.

– О, это уже интересно, – прошептал он с ухмылкой, но я видела, как ему тяжело говорить.

– Заткнись, – прикрикнула я, но тут же смягчилась. – Сейчас приду.

...Боже, с ним точно никогда не соскучишься. Даже когда он почти при смерти, умудряется подкалывать. Но, несмотря на всю его несносность, я была безумно рада, что он жив и в состоянии шутить. Значит, все будет хорошо. Точно будет.

Уже развернувшись, чтобы пойти за лекарствами и градусником, я вдруг услышала его тихий, хриплый голос:

– Рина?

Я тяжело вздохнула и повернулась. Он лежал, укрытый одеялом по самый подбородок, и смотрел на меня своими больными, но все такими же пронзительными глазами.

– Что еще? – спросила я, стараясь скрыть раздражение в голосе. – Тебе что-то нужно?

– Насчет клизмы... – он слабо улыбнулся, и я увидела, как ему трудно говорить. – А можно... без очереди?

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

– Тебе точно лучше не стало? Потому что чушь несешь как обычно. Считаешь, что если чуть не отправился к праотцам, то тебе положены какие-то привилегии?

– Ну а что? – прохрипел он, немного оживляясь. – Такой почетный гость, чуть не утонул в  ванной... Заслужил же эксклюзивное обслуживание? VIP-клизма, так сказать?

Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку.

– Ты меня сейчас точно разозлишь, и никакой клизмы не получишь. Лежи тихо и не выдумывай, а то я тебе еще горчичники поставлю.

– А если я буду хорошо себя вести? – прошептал он, глядя на меня самым невинным взглядом, на который только был способен в его нынешнем состоянии. – Обещаю быть паинькой.

Я вздохнула, сдаваясь под его напором. Ну что с ним поделаешь? Не злиться же на больного человека.

– Если будешь хорошо себя вести, я тебе даже компот сварю. – сказала я, стараясь говорить строго. – Но если еще хоть раз заикнешься про клизму, пеняй на себя. Останешься без компота на неделю!

Он хитро улыбнулся, прикрывая глаза.

– Договорились. Компот звучит заманчиво. Только... какой?

– Какой сварю, такой и будешь пить. – отрезала я, – А теперь отдыхай, Дарк. Тебе нужно набраться сил.

Я прикрыла дверь, оставив его в спальне, и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Боже, с ним точно никогда не соскучишься. Даже когда он почти при смерти, умудряется подкалывать и выводить меня из себя. Но, несмотря на всю его несносность, я была безумно рада, что он жив и в состоянии шутить. Значит, все будет хорошо. Точно будет. И я сделаю все возможное, чтобы он как можно скорее поправился. И больше никогда меня так не пугал. Никогда.

Даю намеки на любоф 😌☝️