Освобождение

Vivere alla giornata — жить сегодняшним днём.

Так, оказывается, переводилась надпись на моей майке, в которой я решила уйти из дома, а потом улететь в Италию. На самом красивом языке из всех нас говорила лишь Марина, и это она с улыбкой поведала мне об ироничном совпадении. Меня это позабавило, а потом я задумалась о том, как так вышло, что я учила английский, французский и испанский, и ни один из них мне не мог бы помочь в предстоящем путешествии так сильно, как итальянский.

— Это как в анекдоте, — заметил Костя, пока раскладывал на столе ювелирные изделия по загадочной системе. У него получилось восемь небольших кучек с разным составом, и перед тем, как положить очередное украшение в один из наборов, он сверялся с расписанной множеством цифр бумажкой.

— Про какой анекдот идёт речь? — спросила Марина и бросила мне один из своих пиджаков, чтобы я положила его в чемодан, который мне выделили по доброте душевной. Самое главное у меня уже оказалось с собой, например, паспорт и виза внутри, ведь на летних каникулах я собиралась с подругой в Европу. Одежды я прихватила мало, поэтому Марина решила подыскать что-нибудь из своего гардероба, несмотря на все мои отпирания.

— Ну, этот, где турист спрашивает у двух мужиков на улице что-то на английском, а те его не понимают. Тогда иностранец начинает говорить по-немецки, но реакции никакой. Он пробует выразиться на французском и испанском, даже японский пускает в ход, но мужики ничего не могут ему ответить. Расстроенный турист в итоге уходит, и один мужик говорит: «Надо бы нам выучить какой-нибудь иностранный язык». А второй ему отвечает: «Зачем? Вон этот столько всего знает, а ничем они ему не помогли».

— Зря ты такие анекдоты рассказываешь, — Марина вытащила из нескольких полок влажные салфетки, зонт и глянцевый журнал. — Если бы я не начала учить итальянский, а Берни не улучшил свой русский, то мы бы так и общались на ломанном английском.

— Почти как в «Реальной любви», — не смогла не заметить я. Во всех жизненных ситуациях я видела отсылки к кино.

Все занялись своими делами, а я с интересом их рассматривала и размышляла о том, что мне полчаса назад рассказала хозяйка квартиры, несмотря на то что грабители настаивали не делиться со мной никакой информацией. Мне не доверяли, и, соглашусь, они имели на это право. Марина же любила рассказывать истории, поэтому с радостью разболтала мне о том, как в их ограблении всё завертелось.

Однажды на одно из светских мероприятий пожаловал Саша с другими журналистами, чтобы написать материал для своей редакции. Он уже знал о существовании Бернардо по рассказам Кости и даже не удивился, когда встретил бизнесмена среди гостей. Они познакомились, разговорились, и во время беседы Бернардо упомянул об одном своём знакомом ювелире по имени Мартино Росси, который занимается скупкой драгоценностей. Сашу это впечатлило, и он пересказал всё Косте при их следующей встрече, мол, смотри, какие крутые дружки у этого парня. Планировалось, что дело этим кончится, однако Саша не знал, что Костя уже давно вынашивает идею об ограблении, и человек, который готов купить драгоценности, как раз и был недостающим звеном. Тогда Костя и поделился с Сашей своим планом, и журналист с радостью поддержал задумку, потому что ему, как сказала Марина, всегда нравился адреналин.

По тому, как Саша без остановки нервничал и вспыхивал, я бы сказала, что ему нравилось избегать встречи с психотерапевтом.

— А зачем Косте такие деньги? — перебила я тогда Марину, потому что знала, какую важную роль играют причины в нашем мире.

— Он играл в покер, хотя я всегда знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и в последнее время ему реально не везло. Костик потерял все деньги, он даже продал машину, к тому же его уволили уже с двадцатой, наверно, работы. Я предлагала ему поговорить с Берни, он мог бы помочь, но этот глупый засранец гордо отказался. Я и представить не могла, что он в итоге задумает грабить магазин, и этот итальянский ювелир только подстегнул его.

Для меня всё стало гораздо яснее. Костя просто-напросто не умел зарабатывать деньги обычным способом. Ему было суждено прийти к лёгкому, но незаконному заработку.

— Вместо того, чтобы поинтересоваться вакансиями в компании Берни, Костя вытащил из него подробности о ювелире. А Берни ведь не знал ещё, что на уме у моего бывшего, так бы он ни за что не рассказал.

— А сейчас Бернардо всё знает? — спросила я.

— К сожалению, да. Он старается не вмешиваться, говорит, чтобы Костя сам занимался этим merda и нёс ответственность за свои решения и поступки. Он одолжил денег на билеты в Италию, и на этом его роль, к счастью, завершилась.

Этот итальянский богач, который занимался бизнесом не только на своей родине, но и в Беларуси, казался мне таким нереальным, почти выдуманным, потому что я ещё никогда не встречала и даже не слышала о подобных людях. По словам Марины, она и сама удивилась знакомству с Берни, организованным её лучшей подругой. Наталья уже успела заполучить одного итальянца и даже выйти за него замуж, и она, безумно счастливая и богатая, решила подыскать хорошую партию страдающей от азартности мужа Марине.

Я слушала все эти дикие истории, и у меня не хватало восклицаний, чтобы выразить своё удивление. Пока я выбирала, яблоко или банан взять с собой на занятия, другие выбирали себе мужей из обеспеченных итальянцев.

Всё это время мы с Мариной собирали вещи в спальне, пока Костя и Саша чем-то занимались в другой комнате. У них уже было всё готово, свои чемоданы они давно забросили в багажник автомобиля. Нашим водителем до аэропорта должен был стать тот же человек, который увез грабителей подальше от ювелирного. Куда они спрятали ту машину, я не знала, мне были известны лишь подробности личной жизни Марины.

Кучки украшений я увидела, когда мы перебрались в зал, тогда же Марина перевела надпись на моей майке и достала из полок последнее, что могло мне понадобиться в другой стране. Когда всё было собрано и Марина ушла на кухню приготовить чего-нибудь поесть перед выходом, я уселась на мягкий диван наблюдать за завораживающими движениями рук Кости.

— Чего ты так смотришь? — в это же время за мной наблюдал Саша. Он сидел в кресле с ноутбуком на коленях и что-то печатал.

— Мне вот интересно... Как вы пронесёте всё это в самолёт? Нужно же несколько раз проходить через металлоискатели, пропускать багаж через рентгеновскую ленту, и вряд ли вас спокойно пропустят с таким количеством золота.

Саша и Костя переглянулись, чтобы я снова почувствовала себя так, словно сморозила глупость. Но я знала, что мои слова имеют смысл.

— Ты права, — улыбнулся Костя. — Если узнают, что мы хотим незаконно провезти украшения на сумму в пятьсот тысяч евро, то нам светит штраф, конфискация и даже уголовное наказание.

— Может, ты не знала, — продолжил Саша и закрыл ноутбук Марины, — но лететь можно с любыми деньгами, хоть с миллионом или миллиардом. Загвоздка в том, что, если везёшь больше десяти тысяч евро, нужно заплатить пошлину, а она составляет тридцать процентов от той суммы, которую хочешь перевезти. Никакой нормальный человек не захочет терять столько денег.

— И как же вы, нормальные люди, собираетесь прятать награбленное от закона? — спросила я, а сама подумала, что будь у меня пятьсот тысяч евро, можно было бы с лёгкостью бросить универ. Я даже заёрзала на диване, настолько меня впечатлила названная сумма.

Саша оскалился, чем меня даже напугал, и произнёс:

— Не вы, а мы собираемся делать. Думала, что полетишь с нами и не получишь даже никакого задания?

— О чем ты? — у меня внутри всё похолодело.

Я на самом деле считала, что лечу только потому, что им небезопасно меня отпускать. А теперь они собирались превратить меня в настоящую сообщницу, хотя напрямую помогать преступникам я точно не планировала. Не в эти выходные, как минимум. Вернуться на следующей неделе в универ со страхом, что в любую минуту за мной придёт милиция, не было моей мечтой. К тому же из памяти ещё не исчезли раненые охранник и продавщица, и мне стало противно от мысли, что их кровью хотят обмазать и мои руки.

— Я ничего не буду делать для вас, и даже не надейтесь заставить, — нужно было внести ясность в их заблуждения.

Саша снова раскрыл ноутбук и тут же застучал пальцами по клавиатуре. Казалось, он пишет роман.

— Не волнуйся, ничего сложного. Ты просто станешь одной из восьми подруг Оушена.

Я вскинула брови, и Костя поспешил перевести метафору Саши:

— Видишь эти восемь горок?

На них я смотрела уже давно.

— Каждая горка предназначена для одной девушки. Мы не можем и колечка взять, потому что сейчас по всей стране ищут двух парней с кучей украшений. А девушки, обвешанные золотом, со шкатулкой других драгоценностей в сумке для ручной клади, подозрений не вызовут.

До меня начало доходить.

— Поэтому вы разделите всё на восемь девушек и так перевезете украшения в Италию?

Костя весь сиял, и я поняла, что идея принадлежала ему.

— А кто эти подруги Оушена?

Вместе со мной их на самом деле получилось восемь, прямо как в фильме. Одним рейсом с нами летела Марина с уже известной мне по рассказам Натальей. Две богатые и самоуверенные дамы, которым вздумалось немного отдохнуть в Италии и которые не могли оставить свои побрякушки дома. На другом рейсе в Рим полетят пять весёлых девиц на девичник. Этих людей Костя и Саша набрали из своих давних и надежных знакомых, пообещав каждой по две тысячи евро за простой перелёт. Мне не обещали ничего.

— У нас с тобой уговор простой. После всего ты забудешь о том, что случилось, а мы забудем о тебе. Никто ни о ком не будет рассказывать, и все продолжат мирно и спокойно жить.

Я даже не знала, что и сказать. Всё это звучало настолько безумно, что совсем не укладывалось в голове.

— Когда я вернусь домой? — спросила я, особо не вкладывая смысл в слово «дом».

— Так, давай разберёмся. В аэропорту будешь проходить через всё вместе с Сашей, вы уже сами договоритесь, какие отношения разыгрывать. В любом случае, это покажется странным вернуться через день, так что я попросил Бернардо заказать тебе обратный билет на вторник, — Костя говорил монотонно, будто читал всё с листа или же давно выучил текст.

— У меня во вторник защита! — тут же вспомнила я, потому что курсовая никак не хотела покидать мои мысли.

Костя разложил драгоценности по тканевым мешочкам, с которыми я обычно ходила в магазин за овощами и фруктами. На столе остались только две кучки: для меня и Марины. Мы должны были надеть как можно больше украшений на себя, при этом не вызвав подозрения в аэропорту, а оставшиеся сложить в приготовленные шкатулки.

— Успеешь, — отмахнулся Костя и посмотрел на Сашу.

Тот, естественно, почувствовал его взгляд и спросил:

— Что? Всё готово?

— Ты что делаешь?

Саша взглянул на ноутбук, словно только сейчас понял, что держит его.

— Пишу статью. У меня сегодня дедлайн.

Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Он ограбил ювелирный, собрался лететь в Италию, но волновался о том, как бы успеть выполнить задание по работе. Мне показалось, что в таких-то приоритетах мы были с ним похожи.

У нас оставался час, и я без радости поняла, что пришло время позвонить родителям и сказать, что сегодня я ночевать не приду. Что не приду и во все остальные дни. Марина, Костя и Саша уже знали о том, что я провернула, и им подобный поступок казался до безобразия смешным. Они с нетерпением ждали моего волнительного телефонного разговора.

И я позвонила отцу, потому что только с ним решилась бы заговорить. Он не сразу понял, что значит «Я поживу пока у подруги», и я не стала вдаваться в подробности. Попросив не звонить мне, я сбросила вызов и с облегчением выдохнула.

— Ты звонила Наташе? Она не опоздает на рейс? — заволновался Костя.

Марина поспешила его успокоить:

— Да, всё хорошо, никто тебя не подведёт.

Я смотрела на неё и думала, почему она согласилась на такое. Чуть ли не со слезами на глазах уверяла меня в спальне, что она старалась удержать своего жениха подальше от преступности, а сама собралась помогать бывшему с его сумасшедшим планом. Возможно ли, что судьба Кости не была так уж ей безразлична?

Главный по поднятию для обсуждения неприятных вопросов вспомнил о своём предназначении и поделился с остальными беспокойством:

— Кто-нибудь придумал, как мы выйдем отсюда?

Марина закатила глаза:

— По старинке, Алекс. Через дверь.

Наступил черёд Саши закатывать глаза, а потом он напомнил о позабытом:

— Где-то за дверью расхаживает умалишённый пацан с пистолетом в руках. Мы не можем так рисковать.

— А что ты предлагаешь? Выпрыгнуть в окно с другой стороны дома?

Саша пожал плечами. Замечать неладное у него получалось лучше, чем придумывать выходы из ситуаций.

Не знаю, то ли звёзды удачно сложились, то ли это было настоящей мистикой, то ли моя страсть к художественным творениям наконец-то оправдала себя, но я вспомнила кое-что и решила поделиться со всеми, не особо надеясь, что им понравится:

— В «Глазах дракона» принца несправедливо заключили в башню, и чтобы выбраться, он вытаскивал нити из салфеток, которые ему каждый день приносили, и сплёл в итоге прочную верёвку. По ней он и спустился на землю.

Повисла небольшая пауза. А потом Саша спросил:

— Ты любишь Стивена Кинга? Более достойной литературы не смогла найти?

— Дай угадаю, ты не прочёл ни одной его книги, — я знала, что отвечать в таких случаях.

— Подобную дешёвку не читаю.

— Обсудите свои литературные предпочтения в аэропорту, пока будете стоять в очереди, — встрял в разговор Костя. — Значит, предлагаешь тоже вить верёвки?

Я открыла один из шкафов с одеждой.

— Мы можем сплести канат из этого.

— Ещё чего! — тут же встала на защиту своих нарядов Марина.

— У тебя есть крепкая верёвка, чтобы спуститься с четвёртого этажа?

— Нет, но жертвовать своими вещами я не позволю.

— Да брось, я куплю тебе кучу новых тряпок, когда получу наличные, — Костя уже подошёл к шкафу и вывалил оттуда несколько вещей.

— Не называй одежду тряпками, это звучит отвратительно, — Марина попыталась закрыть дверцы шкафа, но Костя не подпустил её так близко.

— А мне кажется отвратительным прикрываться кусками ткани и называть это самовыражением.

Марина цокнула:

— Но сам ты не в обносках стоишь, так что прекрати нести чушь.

Мы решили, что подумаем о других возможных вариантах.

Спустя пару минут мы поняли, что других вариантов нет.

Марине пришлось согласиться на такую жертву.

На самодельный канат ушло семь штанов, пять свитеров, четыре пиджака, три платья и два кардигана. С каждым дополнительным элементом в цепи мы сбрасывали готовый результат из окна на балконе, чтобы понять, сколько одежды ещё добавить. И с каким же облегчением Марина выдохнула, когда у нас всё получилось, и ей позволили закрыть шкаф.

Время поджимало, нам пора было выезжать, и мы собрались у окна, чтобы настроиться на предстоящее цирковое представление.

— Боже мой, что подумают люди, которым посчастливиться это увидеть, — Марина всё никак не могла принять то, что нас ожидало.

— Главное, чтобы они не позвонили ментам, — верно подметил Костя. — Ну, кто первый?

Первопроходец должен был проверить канат на прочность, а затем дождаться всех чемоданов и рюкзаков, чтобы отвязать их. Неудивительно, что желающих не нашлось.

Решили тянуть жребий. Я не участвовала, потому что Саша был уверен, что если я спущусь первой, то убегу, что было очень мило с его стороны. В итоге ему самому выпала честь первым опробовать наш способ побега из квартиры.

Пока он медленно полз, ударяясь то ногой, то головой об окна на нижних этажах, Марина обратила наше внимание на то, что некому будет держать канат для последнего человека. Об этом мы раньше не подумали.

— Дария спустится последней, а я затяну канат обратно, закрою окно и выйду, как и хотела, через дверь. Меня-то ваш чудик не видел. И вообще он уже наверняка дома сидит.

— Никто этого точно не знает. Если шизик всё ещё здесь, то он может пальнуть по любому человеку, — Костя свёл брови и крепче сжал канат.

— Другого варианта нет. Так что я пойду по лестнице.

Она была права, поэтому Костя не стал выступать, за что все были ему благодарны. Сейчас нам хотелось думать только о безопасном спуске на землю. Относительно безопасном, потому что синяков, как показала практика, всё-таки было не избежать.

Оказавшись внизу, Саша помахал нам, и мы дальше пошли по плану. Когда наступила моя очередь вылазить через окно на улицу, я подумала, что если я сорвусь и превращусь в кровавое месиво, то такая смерть станет неожиданной для всех моих знакомых, которые привыкли к тому, что в моей жизни никогда ничего не происходит. Пожалуй, хоть раз я могла бы их по-настоящему удивить.

И с этими мыслями я сжала канат.