Освобождение

— Я всегда относился к такому типу людей, которых все считают тихими и скромными, а они потом устраивают стрельбу в школе, — это был ответ Кости на мой вопрос, почему у него постоянно такой задумчивый вид.

Не скажу, что ответ мне очень понравился, но зато я окончательно поняла, что этого дымящего очередной сигаретой мужчину лучше не выводить из себя. Но именно это грозило случиться, потому что подруга Марины всё-таки опаздывала, и с каждой минутой брови Кости сходились все ближе на переносице.

Мы приехали в аэропорт к точно назначенному времени, вытащили свои чемоданы из багажника, приняли пожелания на предстоящий перелет от водителя и даже поочередно обнялись с ним. Я не знала имени этого парня, но он казался вполне безобидным, и я тоже поблагодарила его за приятные слова.

— Счастья, здоровья, любви, удачи — четыре всадника апокалипсиса, — заметила Марина, когда автомобиль отъехал, а мы медленно потянулись внутрь аэропорта.

— А что, по твоему мнению, нужно желать? Это же просто формальности, и смысл вкладывать необязательно, — ответил ей Саша и остановился, чтобы перевязать шнурки на кроссовках.

— Да я так, просто наблюдаю и делаю выводы.

Вся моя жизнь в одном предложении.

На меня никто не обращал внимания, и если бы я очень захотела, то могла бы спокойно свернуть в другую сторону и поехать к подруге с набитым дорогой и красивой одеждой чемоданом. Но я продолжала молча идти рядом со всеми, будто они привязали меня за шею толстой веревкой к своим рукам.

Возле входа в аэропорт Костя нас остановил и раздал последние указания. Мы с Сашей должны были зайти первыми, через пару минут за нами последует Костя, а затем, когда появится на горизонте долгожданная Наталья, они с Мариной тоже переступят волнительный порог.

— Прошу, ведите себя естественно, не привлекайте внимания, — Костя зыркнул на Сашу, потому что все сомневались именно в нем.

— Увидимся в Риме! — широко улыбнулась Марина и махнула рукой в знак прощания.

И тогда мы с Сашей, стараясь не пересекаться взглядами из-за взаимного недовольства, отправились покорять доверие таможенников. Нас ждали таможенный контроль, регистрация, затем паспортно-визовый контроль. Возле самого интересного, то сеть сканеров, напряжение возросло до предела, и Саша постоянно вертел головой в поисках чей-то поддержки или же особого внимания сотрудников аэропорта. Мне пришлось не раз его одёргивать, чтобы он успокоился и расслабился.

— Чего ты вообще нервничаешь? Заметь, это не ты обвешан драгоценностями, — с этими словами я продемонстрировала мужчине свои руки и шею, но Саша только фыркнул.

— Да, только не твоя фотка может внезапно возникнуть на табло по всему аэропорту, — мы решили выяснить, чьи же проблемы серьезнее.

Очередь двигалась на удивление быстро, и оставалось не более пяти минут перед кульминацией важнейшей сцены в этом спектакле под названием «Не попадись».

— Ты видишь, люди снимают там обувь? — поинтересовалась я. Кроссовки стаскивать не хотелось.

— Вижу, как тот мужик вызывает по рации охрану, — Саша высовывался из очереди туда и обратно, приглаживал свои кудряшки и щурился, чтобы лучше рассмотреть таможенников. В общем, он принципиально игнорировал требование Кости вести себя адекватно. Оставь его одного, так он бы моментально угодил в руки закона. Нервного подростка в нем было больше, чем зрелого мужчины.

До меня долетали обрывки фраз. Положить ключи, браслеты, часы, монеты и другие металлические предметы в ручную кладь или в пластиковый контейнер. Достать смартфоны, ноутбуки и планшеты вместе с проводами и отправить их через сканер. Проверить, чтобы в ручной клади не было жидкостей, гелей и аэрозолей в емкостях больше ста миллилитров. Я слушала внимательно и, чем ближе мы подходили, тем сильнее сжимала руку Саши. Ни я, ни он не замечали этого, потому что нас волновало только металлическое сооружение впереди. Предмет наших мыслей и страхов. Преграда к нашему богатству и счастью.

— Немало у вас украшений, девушка. Куда это вы с таким набором? — вопрос повис в воздухе, словно я не знала, что мне его зададут.

Я посмотрела на сложенную в контейнере кучу золота, сверкающую в придачу красивыми камнями, и как можно безразличнее ответила, всеми силами заставляя свой голос не сорваться на жалкий писк:

— На званые вечера, если вам это что-то объяснит.

В разговор вмешался Саша:

— Я журналист, — вместе с этим он быстро показал свое удостоверение, чтобы отчитаться, но не запомниться. — А это моя девушка, и мы летим на серию довольно пафосных мероприятий.

Таможенник склонил голову набок, будто прикидывал, насколько высока возможность того, что я могла быть чей-то девушкой. Возможно, он решил, что я не студентка филфака, а представительница особой сферы услуг, но в любом случае важным было только то, чтобы он не захотел отправить нас по красному коридору декларировать украшения. Только я подумала об этом, как таможенник сказал:

— Все понятно, но давайте пройдите вон туда.

Показывал он как на зло именно в ту сторону.

— Ну, вообще-то я не сундук с золотом везу, так что в этом нет необходимости.

— Поймите, это для вашей же безопасности, — он явно еле сдерживал усмешку.

Я не знала, как противостоять ему, потому что понимала, что его аргументы весомее моих.

Сзади послышался недовольный шепот, ведь мы задерживали других пассажиров. Где-то вдалеке уже должен был стоять Костя, и я очень надеялась, что он не видел этого позора.

— Слушайте, а давайте я просто надену на себя половину из этого, если вам так невмоготу, и мы спокойно пойдем на регистрацию. У меня совершенно нет желания возиться с бумагами, и я надеюсь, вы это понимаете, как никто другой, — Саша уже взял несколько браслетов, но таможенник схватил его за руку.

— Не нужно так психовать, просто есть правила, и вы обязаны их соблюдать.

— Давайте мы все наденем по украшению, чтобы пронести их, — выкрикнул женский голос из очереди. — Всё что угодно, только бы пройти через вашу железную штуку поскорее.

Я обернулась и встретилась взглядом с какой-то женщиной тридцати лет. Она держала за руку десятилетнюю дочь и улыбалась мне.

Непонятно, шутила ли она, но я решила уточнить, можно ли так сделать. Таможенник явно смутился, и я поняла, что надо воспользоваться моментом. Я вернулась к очереди и раздала желающим по паре колец или сережкам, кому-то дала на время ожерелье. Теперь ничего не мешало мне пройти безо всякой декларации.

Через пятнадцать минут все драгоценности были снова у меня на руках. Женщины возвращали красоту с немного завистливой улыбкой, но я все равно была им благодарна за помощь.

Саша тоже одарил меня еле заметной и кисловатой ухмылкой, потому что не мог не согласиться, что я славно выкрутилась из щекотливой ситуации. Больше мы могли не волноваться ровно до таможни в Риме. А это нас ожидало только через три с половиной часа.

Когда мы сидели в зале ожидания и уплетали картошку фри из фуд-корта, недалеко от нас прошел Костя с расслабленным видом и руками в карманах штанов. Он нас не заметил, а может, только притворился, что вышло у него вполне неплохо. Увидев его, я почему-то сразу же подумала про оружие. Идеальная ассоциация.

— Убивать никого не планируете в Италии? — я повернулась к Саше. Он расположился через одно сиденье от меня и всматривался в экран телефона.

— Ты не в счет?

— Не в счет.

— Тогда никого. У нас даже пистолета нет, с собой же взять не могли, — в голосе звучали нотки разочарования.

Меня отсутствие пистолета в нашей компании немного успокоило.

— Что там такое интересное? — спросила я, потому что Саша смотрел только в экран перед собой.

Он медленно повернул голову на меня и немного подумал, прежде чем ответить.

— Перечитываю свою статью про самые впечатляющие ограбления. Написал ее пару лет назад.

Это звучало интересно. Я попросила подробности, и Саша мне не отказал, наверно, хотел похвастаться.

Оказалось, что в качестве примера для подражания друзья взяли одну историю, случившуюся десять лет назад в Лондоне. Двое парней, одетые как обычные покупатели, зашли в один из самых дорогих ювелирных магазинов и вышли оттуда через две минуты с пятьюдесятью пятью миллионами евро. Они взяли под прицел продавцов, а один даже выстрелил в пожелавшего убежать охранника. Больше проблем у них не возникло. Это было превосходное ограбление, такое легкое, простое, почти воздушное, как плитка молочного шоколада.

— Их не поймали в итоге? — задала самый главный вопрос я. Ведь всем известно, что мало просто удачно ограбить, намного важнее суметь не попасться.

Саша ответил резко:

— Их посадили на двадцать три года.

— О! — вырвалось у меня, а затем я быстро посчитала, что если афера, в которую я оказалась втянута, закончится подобным образом, то я выйду на свободу только к сорока годам. Провести молодость в тюрьме — явно не то освобождение моей мечты.

Впервые за весь день я подумала о том, что, может, мне стоит надеяться на успех ограбления. Пусть никто никого не словит и не отправит за решетку. Так будет, наверно, лучше всего.

С этими мыслями я зашла в самолет и села на свое место. Саша сидел через пару рядов от меня. Костю и Марину я не увидела, пока пробиралась по узкому проходу, и это натолкнуло на параноидальные мысли о том, что вдруг мы оказались во второй части «Один дома», и кто-то из нас полетит не в Рим, а в противоположную сторону. От таких соображений мне стало даже жутко.

Я сидела возле прохода, а справа от меня уже прикрыл глаза мужчина в черном костюме. Либо он совсем не боялся высоты и привык летать, либо же он тайно мечтал разбиться о землю. Я же летала только дважды, это было ещё в детстве, когда мы с родителями отправились летом в Болгарию, а через пару лет в Турцию, как типичная семья без воображения.

Пока мы еще не взлетели, я решила напоследок проверить новости. На сайте, которому я доверяла и который, естественно, оказался именно тем местом, где работал Саша, полчаса назад опубликовали новую статью. Было бы забавно, если бы её написал журналист, который как раз и был героем материала, но всё-таки до такого абсурда дело ещё не дошло. В общем, кто-то из коллег Саши рассказал миру о том, что в деле об ограблении появилось новое, пока что анонимное лицо. Известно было только то, что в преступную группировку входила ещё и одна девушка. Я не знала, доложил ли об этом стрелок из подъезда или нашлись другие источники, но в любом случае у меня волосы стали дыбом от такой новости. Информация о том, что сейчас ведутся экспертные исследования, операции по установке личностей и местонахождения преступников, ещё больше вжала меня в кресло. Ладони вспотели, но я решила долистать страницу до конца. Последним предложением было то, что я и так отлично уже знала, а именно срок наказания, до двадцати лет.

Я выпустила телефон из рук и постаралась выровнять дыхание. Бизнесмен рядом со мной открыл глаза проверить, почему я так громко дышу. Жаль, я не могла объяснить ему причину своего поведения, поэтому он наверняка подумал, что я переживаю о перелете. И как бы я хотела, чтобы это на самом деле было моим главным страхом.

Стюардесса начала объяснять правила, но я не слушала её, потому что погрузилась в размышления о своем будущем, которое теряло своё сияние с каждой секундой всё больше и погружалось во мрак, откуда было слишком мало шансов выбраться на свет. Я отлично понимала, что оказалась на новом уровне опасности, и мне оставалось лишь гадать, какой будет последним.

И я закрыла глаза, чтобы представить это под шум взлетающего самолёта.