Освобождение

Будь у меня возможность каждый день оказываться в новом городе, никто бы больше меня не видел.

В моих сохраненных картинках уже несколько лет пылилась фотография с этими словами, и когда я продвигалась к выходу из самолета, то как никогда лучше понимала, насколько правдива эта фраза.

Аэропорт Фьюмичино нашего приземления словно и не заметил. Вокруг носилось столько людей, что затеряться в толпе не составило бы никакого труда. Я ни на шаг не отставала от неожиданно повеселевшего и бодрого Саши, пока мы вновь проходили все пункты контроля. Не так легко было поверить, что мы действительно оказались в Италии, в тридцати километрах от столицы. Всё больше походило на сон, лучший сон в моей жизни, и я с широко открытыми глазами катила чемодан по белой плитке.

— Где мы встретимся с остальными? — спросила я, когда мы вышли из аэропорта.

— На станции. Поедем в Рим экспресс-поездом, — ответил Саша и взглянул на наручные часы. Он уже успел перевести их на два часа назад. — Сейчас тут шесть часов, мы еще многое сможем успеть.

— А что нужно успеть? Найти того ювелира?

— Нет, это уже завтра. Сегодня просто культурно или не очень отдохнем. У тебя есть идеи? — вопрос показался мне странным, потому что я очень сомневалась, что Сашу волнует мое мнение.

Всё, что я знала о Риме, так это Колизей и паста карбонара, а поискать информацию о достопримечательностях и других интересных местах, пока мы ещё торчали в квартире Марины, не додумалась. На самом деле я и представить не могла, что мне предложат весело провести время, почему-то казалось, что, как только мы заселимся в квартиру, меня там привяжут к батарее, чтобы я никуда не убежала.

Остальных из нашей чудной компании я увидела на лавочке на перроне. Поезд, который перенесет нас за полчаса на вокзал Термини, должен был приехать через десять минут, и Костя с Мариной и Натальей в нетерпимом ожидании поглядывали на часы. Подруга бывшей супруги одного из грабителей мне понравилась не меньше. Это была стройная женщина с голубыми глазами и светлыми волосами, собранными в пучок на затылке, больше похожая на скандинавку, чем на жену итальянца, но, может, именно это привлекло в ней её мужа. Когда мы с Сашей подтянулись ко всем, Наталья мило мне улыбнулась и слегка кивнула Саше. Тот заметно смутился и залепетал:

— Как всё прошло? Без проблем? У нас вот был один момент, но, к счастью, выкрутились.

Как оказалось, ни у кого больше неприятностей не случилось, и я понимала, что Марина с Натальей выглядели настолько уверенными и оправданно богатыми, что никто бы не решился возникать и пытаться помешать перевезти «безделушки».

Я поймала проницательный взгляд Кости и задала безмолвный вопрос, на что мужчина тут же ответил:

— Сними лучше всё, чтобы не глазели. В городе мошенников хватает, ещё попробуют обокрасть.

В этом был смысл, и я сложила украшения в рюкзак к остальным драгоценностям. На моих пальцах остались только собственные серебряные кольца.

В воздухе повисла тишина, и я заволновалась, что именно я смущаю всех и не позволяю почувствовать свободу для беседы.

— Мы будем жить в одной квартире? — задала я вопрос, чтобы расшевелить остальных.

— Насмешила! — тут же отозвалась Марина и взяла Наталью под руку. — Мы с Натой будем жить у себя дома, пока вы, ребята...

Костя не дал ей договорить:

— В домах своих ухажеров, не путай.

Марина закатила глаза и заправила прядь волос за ухо.

— Главное, что не с тобой. Так что сочувствую тебе, Дария. Будешь тесниться в съемной квартирке на Траставере с этими неудачниками.

Проблемы с доверием у меня были всегда, поэтому я съежилась от мысли, что мне придется ночевать в одной квартире с двумя малознакомыми и по-настоящему опасными мужчинами. Оставалось только надеяться, что там, куда мы приедем, имелась отдельная комната для меня с крепким замком на двери и битой на всякий случай у стены шкафа.

— А мы ещё увидимся? — поинтересовалась я. Что-то мне подсказывало, что Марине я перестала казаться интересной находкой, и, когда мы выйдем из поезда, она вместе со своей подружкой растворится среди людей и заживёт своей веселой итальянской жизнью. Казалось, ей не было никакого дела до того, завершится ли успехом план её бывшего мужа.

— Не хочешь оставаться с ними? Я тебя понимаю. Конечно, мы можем сходить куда-нибудь на днях. Запиши мой номер, — и Марина продиктовала мне цифры. Костя наблюдал за всей этой ситуацией исподлобья, и сложно было понять, на кого из нас двоих он обижался.

Когда приехал поезд и мы забрались в него, я уселась возле окна рассматривать сменяющиеся виды по ту сторону. Передо мной разворачивалась великолепная Италия, и я невольно улыбалась всю дорогу, стараясь не вслушиваться в уже привычную ссору Кости и Саши. Они пытались разобраться в том, кто должен нести ответственность за то, что наша будущая квартира располагалась в районе Траставере, абсолютно противоположном району Номентано, где как раз-таки и находился необходимый им ювелирный магазин. Затем они разошлись во мнениях насчет сегодняшнего вечера, ведь Саша хотел сначала арендовать мотоцикл и прокатиться по городу, а затем завершить вечер в каком-нибудь клубе, а Костя настаивал на том, что лучше пока никуда не высовываться, а подождать остальных подруг Оушена, собрать все украшения, с утра сбыть товар и только потом удариться в развлечения.

— Подбросьте монетку, — предложила я.

Саша скептически посмотрел на меня.

— Никто не остановит меня, и тем более монетка. Я обязан развеяться после настолько трудного дня.

Я пожала плечами. Пусть творят, что хотят, а я, если меня всё-таки не привяжут к батарее, сама хотела составить себе план действий на вечер. И он обещал быть насыщенным, потому что, как только мы добрались до Траставере и я увидела своими глазами всю прелесть узких средневековых улочек и старинных зданий, во мне зародилось огромное желание пройтись по всем интересным местам в округе. Туристический стенд на площади показывал, что поблизости можно было встретить несколько знаменитых базилик, Большую синагогу, подняться на холм Джаниколо, заглянуть на вечерний концерт на площади Трилусса, а с утра можно было отправиться в Ботанический сад или на блошиный рынок Порта Портезе.

Но сначала нас ждало заселение и неловкий обмен фразами с хозяйкой квартиры, которая, конечно, по-английски могла только поприветствовать нас, хотя она даже этого не сделала. Женщина около шестидесяти лет, с ярко-вишневыми губами и в нарядном платье, словно она собралась тут же отправиться тратить полученные за аренду деньги в дорогом ресторане, показала нам наше жилье, постоянно тыкая на отдельные вещи пальцем и что-то щебеча на итальянском. Может, она предупреждала нас, что, если включить именно этот светильник, дом взорвется, или, если наступить на определенную половицу, мы провалимся в бездну. В любом случае мы ничегошеньки не понимали из её слов, только кивали и мило улыбались.

Квартире было далеко до волшебства итальянского дома из «Зови меня своим именем», но всё-таки она была довольно милой. Жилых комнат мы насчитали всего две, в одной из которых стояла широкая кровать, а во второй — небольшой раскладной диван. Мы тут же задались вопросам, как лучше нам разместиться. Мне казалось, что на огромной кровати с легкостью могли бы устроиться мужчины, ведь я точно не собиралась спать с кем-то из них в одной комнате, но Костя и Саша возмутились настолько, будто я предлагала им черте что. В итоге мы решили оставить этот вопрос на потом.

— Отправимся к Мартино в одиннадцать утра, — сказал Костя, пока перебирал все украшения для сделки. — Надеюсь, ты к этому времени придёшь, не хочу заниматься всем в одиночку.

Саша возмутился:

— А куда я денусь, по-твоему?

— Кто ж тебя знает, может, будешь дрыхнуть до обеда в доме какой-нибудь итальяночки. А может, валяться среди мусорных контейнеров позади клуба.

— Зато я точно не буду валяться у ног Марины, что ты наверняка собираешься сделать. Раз Бернардо здесь нет, вряд ли ты упустишь момент.

Костя отреагировал на такое заявление весьма быстро, а именно швырнул в друга пустой стакан с прикроватной тумбочки. Саша чудом поймал его и поставил на стол позади себя. Я решила не вмешиваться и направилась к выходу из квартиры.

— А ты куда? — Костя прищурился, словно уличил меня в преступлении.

— Гулять.

— Нет уж, так не пойдет. У меня для тебя есть задание.

— Опять? — удивилась я. В покое меня оставлять точно не собирались.

— Не опять, а снова. Ты заметила уличного художника на перекрёстке, пока мы шли сюда?

Я не имела ни малейшего понятия о том, что Костя задумал, но седого старика среди симпатичных реалистичных пейзажей я помнила, поэтому кивнула. Костя полез в карман джинсов, и я подумала, что он снова собрался курить, но он вытащил несколько смятых купюр и протянул мне.

— Купи у него самую красивую картину, постарайся поторговаться, желательно сбить цену до пятидесяти евро.

Я смотрела на деньги и ничего не понимала.

— Ты реально думаешь, что у тебя получится? — спросил тем временем Саша и стянул с себя худи, чтобы надеть черную рубашку и в таком виде отправиться на заслуженный отдых.

— Один раз смог, получится и второй. Чего замерла? — это уже было адресовано мне. — Иди, пока он ещё там сидит.

И я пошла. Переводчик в телефоне помог мне определиться со словами, но я все равно сомневалась, что справлюсь с возложенной на мои плечи миссией.

Художник уже собирал картины, поэтому у меня не было времени постоять в стороне и лучше распланировать свои действия. Я с улыбкой сказала то, что минуту назад прочитала на экране:

Старик глянул на меня, словно проверил, правда ли мне интересны его работы, и коротко ответил:

Это было вдвое больше той суммы, которую мне дал с собой Костя.

Старик как-то коряво усмехнулся и замотал головой.

Я показала ему свои деньги, тем самым объясняя, что больше у меня нет.

Художник уже сложил все работы в огромную сумку, оставив только приглянувшийся мне закат, и минуту мы оба молча смотрели на картину. Наконец старик заговорил, точнее, затрещал на удвоенной скорости, и я не поняла ни слова. Он быстро сообразил, что мои познания в итальянском иссякли, так что перешел на язык жестов и указал пальцем куда-то в сторону, за угол дома, а потом вдруг упер язык в щеку и подмигнул мне. Сначала я подумала, что у него какой-то нервный тик, а потом поняла, что означают его старательно изображенные символы. На меня моментально накатила волна отвращения, и я отступила на пару шагов назад.

— Извращенец, — выдавила я и последний раз взглянула на картину. Жаль, что ей не суждено было оказаться в моих руках.

Или же...

Да, бегала я плохо, сегодня не раз в этом пришлось убедиться, но я бы точно смогла убежать от дряхлого старика, если бы он задумал погнаться за мной.

Нисколечко не смутившись от своей идеи, я подошла ближе к художнику и протянула ему пятьдесят евро. Он с любезностью принял деньги и расплылся в улыбке. Его морщинистое загорелое лицо выглядело довольным от предвкушения наслаждения. Пока он воображал всякие мерзости, я мысленно досчитала до трех, схватила одинокую картину с земли и помчалась в неизвестном мне направлении. Я даже не оглянулась, чтобы проверить реакцию старика.

До меня долетел хриплый крик:

Людей на улице было немного, и я понадеялась, что никто не обратит внимания на жалкие вопли старика, но не тут-то было. Какой-то парень с букетом цветов вдруг развернулся и отказался от своих личных дел, чтобы сыграть героя и поймать преступника, прямо как я утром. Он побежал за мной, выкрикивая неприятные, если судить по интонации, слова, и скорость его была, к сожалению, выше, чем я могла выдержать. Мне в голову ударило дикое осознание того, что я влипла в неприятности только потому, что Костя попросил меня купить для него картину. Как я могла согласиться? Словно я была должна ему что-то, а ведь это было не так. И теперь меня догонял какой-то отчаянный любитель справедливости, чтобы разобраться со мной, как следует.

Увитые плющом и виноградом улочки всё больше сужались, и я чувствовала, что скоро наткнусь на тупик. Картина в руке тянула меня вниз, она вдруг словно потяжелела, и мне в какой-то момент даже захотелось бросить её. Спасать меня было некому, и я уже проклинала тот момент, когда решила достать телефон возле того подъезда, чтобы с ликованием сделать фотографии. Не совершив я ту ошибку, меня бы сейчас не ловил итальянец, чтобы отправить в полицию, где быстро бы выяснили, кто я такая на самом деле.

А кто я такая?

Обиженная на жизнь двадцатилетняя неудачница с исчерпанным лимитом на счастье.

И упавшая на мое плечо тяжелая мужская рука это только подтвердила.

Мои внеплановые каникулы в Италии подошли к концу, толком и не начавшись.

Примечания:

1. Добрый вечер. Сколько стоят ваши картины? (итал.)

2. Сто (итал.)

3. Может, тридцать? (итал.)

4. Сто. Не обсуждается (итал.)

5. Мне больше всего эта нравится (итал.)

6. Стой! Грязная воровка! Полиция! Ловите её! (итал.)