Освобождение

Кто обречен, того любой город убьёт.

Эта мысль принадлежала Косте, но никаких прав на интеллектуальную собственность он не предъявил, поэтому я решила запомнить фразу на будущее. Пока мы ехали в забитом метро, Костя и Саша сидели (я, кстати, стояла) с поникшим видом, будто они вовсе не повесили на меня задачу возродить сделку, а собирались решать проблему самостоятельно. Костя всю дорогу хватался за карман пиджака, но в последний момент вспоминал, что в вагоне не курят, и вновь уходил в свои размышления, пока за пару станций от нашей он вдруг не излил душу, зная, что никто из пассажиров не поймет, о чем он говорит.

— Какой же я наивный дурак! Надеялся, что как только окажусь в другой стране, то всё в моей жизни наладится. Думал, все проблемы останутся позади: не переберутся же они через границу без разрешения на въезд. Но, получается, проклятие преследует меня, как голодный кот с утра, и мне никуда от него не спрятаться. Я чувствую, что ничего у меня не получится, все планы рухнут, если уже не рухнули, и я останусь как всегда ни с чем. Решиться на мерзкое преступление и провалиться! Не знаю, что может быть хуже. И это всё даже не по моей вине. Обстоятельства и окружение всегда найдут способ испортить мне жизнь. Господи, когда уже этот кошмар закончится! У меня не хватает слов описать, как же я задолбался жить в жалкой бедности, задолбался просыпаться в одиночестве, задолбался общаться с идиотами. Я просто хочу немного денег, обратно свою жену, хочу заняться чем-то достойным. Почему это так сложно? Почему у меня всегда всё идет наперекосяк? Почему я приезжаю в Рим и сразу же попадаю в кучу неприятностей? Я без понятия, что мне теперь делать. Куда сбыть это барахло и заработать хоть сколько? А ещё из-за того психа в окне наши имена в любую минуту могут оказаться у скотов. Я в полном дерьме. В полном. И я реально не понимаю, за что мне это. За что? — Костя поднял затуманенные печалью глаза на меня, и я еле сдержалась, чтобы не наклониться и не обнять его. Сейчас я искренне жалела, что не прошла тогда мимо подъезда и влезла в их планы из-за своей глупой надежды на вознаграждение.

Саша толкнул друга своим коленом и прошептал:

— Не отчаивайся ты так, Дария же пообещала всё исправить. Мы ещё получим свои деньги.

Сначала мне захотелось уточнить, что торжественной клятвы я не давала, но разбитый, раздробленный вид Кости не позволил мне проронить ни единого слова. Я продолжила опираться на поручень в тяжелом молчании.

— И Рим, уверен, тебе понравится, здесь наверняка можно начать новую жизнь, что бы ты там не говорил. Не исключено, что и меня он так впечатлит, что я уволюсь к чертям, журналистом быть у нас — гиблое дело, и тоже переберусь сюда, открою, например, магазин музыкальных инструментов. А с тобой по-прежнему будем неразлучны, как последние десять лет.

— Всегда мечтал об этом! — фыркнул Костя, но всё-таки улыбнулся.

— От счастья нас отделяет всего один пистолет, который скоро у нас появится. И тогда Мартино перестанет чудить. Мы вот едем, и я всё думаю... — Саша сделал таинственную паузу. — Мартино сразу собирался послать нас подальше, это было написано на его лице, а нападение Дарии на Фабио стало лишь удачным предлогом. Берни специально подсунул нам этого старого мудака, чтобы выставить нас лохами. Ты ноешь, что остался один, а Берни-то до сих пор боится, что Марина вернётся к тебе, поэтому с чего это вдруг ему помогать тебе обогатиться. Не сомневаюсь, это и был его план. Но у нас он тоже есть. И мы обязательно получим свои деньги. Слышишь, Кость? Получим половину миллиона.

Я слушала Сашу с раскрытым ртом и не верила, что это говорит он. Вечно нервный, недовольный, испуганный, сейчас он старался утешить друга, хотя я знала, как сильно ему хочется сломать что-нибудь, например, мою шею, от обиды и злости. Но он сдерживался, потому что Костя первый бросился в бездну пессимизма, и Саша не имел права проделать тоже самое. Кто-то всегда должен стоять у края с брошенной вниз верёвкой.

И пока Саша опускал спасительную верёвку, я надеялась, что никто в вагоне не понимает русский язык.

Когда мы вышли из метро и молча направились в квартиру, я снова шла немного позади, чтобы не привлекать внимания и разобраться с собственными мыслями. Прошло больше суток, как я ушла из дома, но мне казалось, что это случилось вечность назад. И неудивительно, ведь столько всего произошло за последние двадцать четыре часа, в одной жизни иногда событий гораздо меньше. Университет представлялся сейчас пылинкой из прошлого, и я никак не могла поверить, что через пару дней должна стоять перед комиссией с научной работой в руках и доказывать актуальность своего исследования, когда актуальным на самом деле было лишь моё выживание.

— Уже придумала, куда пойдёшь первым делом? — Саша вытянул меня из размышлений в действительность.

— В реку топиться.

И снова. Эта кошмарная привычка хоронить себя. Уже пора было избавиться от неё.

— Придется отложить на потом, ты в долгу перед нами, не забывай.

— Как забыть, если ты только об этом и говоришь, — вздохнула я.

Саша похлопал меня по плечу, но дружественным мне такой жест не показался.

— Может, связаться с Мариной? Предложить поговорить с её женихом, вдруг он поможет, — наконец-то я высказала хоть что-то.

— Чем ты слушала? Берни больше нам не союзник, он кинул нас на произвол судьбы, — Саша не сомневался, что Берни в нашей истории выступает антагонистом.

Однако Костя резко остановился и обернулся. На его лице мелькнул луч надежды.

— Плевать на итальянца, я поговорю с Мариной, ведь она и сама может что-нибудь знать. Например, другого ювелира, готового пойти на сделку. Прямо сейчас и позвоню ей, — Костя достал телефон и набрал заветный номер. Мы все остановились посреди улицы, и прохожие с недовольством обходили нас.

К несчастью, разговор не обернулся в нашу пользу. Сперва Марина накричала на Костю из-за того, что он как всегда всё запорол, потом она снова накричала на него из-за того, что он решил, будто она бросится решать его проблемы, и последний раз она накричала из-за того, что она просто его ненавидит. Её финальной фразой стало жутко неудобное для нас высказывание, мол, позвонить ей только тогда, когда у нас на руках будут деньги, а если мы вздумаем тревожить её не по этой причине, то Марина поклялась никогда в жизни не разговаривать с нами, точнее, с Костей, потому что с Сашей и мной она и так в принципе не была особо дружна. Естественно, такие громкие и опасные слова стали для Кости настоящим ударом. Он без лишних комментариев сбросил трубку и сделал один большой глубокий вдох. Мне показалось, что он сейчас разразится бурей на нас, но после устрашающего вдоха ничего не последовало.

Наша квартира находилась на небольшой возвышенности, и мы молча поплелись в гору, слушая звуки собственной отдышки и депрессивных мыслей. Мимо проехал мотоциклист, и Саша тихонько забормотал себе под нос, как сильно ему хочется бросить всё и просто укатить с ветерком в закат.

— До заката ещё часов десять, так что придётся терпеть, — заметила я.

— Терпеть приходится только тебя.

— Не надоело срываться на мне?

— Лишь это поддерживает во мне силы.

— Что ж, очень рада быть полезной.

— Хоть в чем-то.

— Господи, закройте рты оба, — рявкнул Костя спустя долгие и тягучие, как свежая ириска, минуты на жарком солнце. — Предлагаю всем заняться делом, когда доберемся до дома. Я прочешу интернет в поисках ювелирных мастерских, потенциально готовых с нами работать. А вы займётесь пистолетом на случай, если ничего не выйдет, и нам придётся вернуться к Мартино.

— Подожди, когда это я присоединился к Дарии в поисках оружия?

— Прямо сейчас, потому что вы меня бесите. Будет тебе наказанием.

— Не согласен. Ничего я делать не буду.

— Тогда и долю свою не получишь, — пожал плечами Костя и достал дверной ключ из кармана.

Целых три вентилятора помогали квартире не расплавиться, и как только мы вернулись с нашей провалившейся операции, то сразу же бросились к ним. Мне достался тот, что стоял в кухне, и пока я охлаждалась, отчетливо слышала, как Костя и Саша ругаются в гостиной.

Время стремительно бежало, и вскоре настал час выдвигаться на встречу с Сильвией. Стыд окрасил мои обычно бледные щеки, и никакой косметики не нужно было наносить, чтобы оживить мое лицо. Я стянула джинсы и блузку, которые так и не смогли помочь мне завоевать доверие в ювелирном, и вытащила из чемодана голубые шорты и белую просторную футболку с красивой вышивкой в виде пальм, хотя в идеале стоило идти на улицу в открытом купальнике.

Перед выходом я решила проверить телефон Саши. Вдруг Ира передумала уничтожать меня. Вдруг она нашла себе занятие поинтереснее шантажа. Как только я взяла в руки телефон, сообщение и правда пришло, словно чудо. Но оно быстро обернулось карой.

«Про вас уже написали во всех новостях! При том, что вы всё ещё остаетесь загадочными грабителями в маскарадных масках, но обещают, что с минуты на минуту определят ваши личности. Как же искусно вы всё провернули! Но боюсь, я могу легко перебежать на другую сторону и сдать вас полиции, если к полуночи ты не принесёшь тридцать тысяч в тот самый клуб, где мы подружились».

После этого сообщения художницы вся моя краска спала, и я вновь побледнела, словно увидела призрака. Собственного призрака, запертого в тюрьме и лишенного пути на небеса, потому что самоубийц туда, как правило, не пускают.

На моём лице отразился такой чистый, вылизанный, сверкающий ужас, что звёзды всех новостей замолчали. Саша поставил на журнальный столик электрический чайник, а Костя бросил на разложенный диван вешалку. Вероятно, именно этими вещами они собирались друг друга прикончить в споре.

— Что случилось? — спросили они оба.

Я знала, как же отвратительно они себя чувствуют, и знала, что им станет в тридцать тысяч раз хуже, если я поделюсь прочитанным. Поэтому я удалила сообщение Иры, вернула телефон и сказала:

— Ничего не случилось. Пойду за пистолетом.

***

Выбранное Сильвией кафе оказалось крайне атмосферной пиццерией, и когда воодушевленная приближающимися деньгами девушка предложила выбрать самые дорогие и вкусные блюда, мне пришлось остудить пыл и признаться, что ситуация совершенно изменилась.

— Что ты имеешь в виду? — подняла брови Сильвия и попросила официанта принести нам фисташковое мороженое.

— У меня нет денег для тебя. Более того, у меня вообще нет никаких денег, и при этом я должна вечером заплатить одной мерзавке тридцать тысяч евро, если хочу остаться в живых. Должна была пятнадцать, но всё стало только хуже.

— Звучит как вызов.

— Который я не хочу принимать.

— Я так понимаю, подробности секретны? Ты успела за утро ввязаться во что-то криминальное? Кажется, мы похожи с тобой больше, чем я предполагала.

— Боюсь, эта история длится уже давно, — вздохнула я и поняла, как абсурдно называть происшествие, начавшееся вчера, долгой историей.

Зеленые глаза Сильвии многозначительно засияли изумрудным светом. У неё явно появилась какая-то опасная для здоровья и жизни идея. Тёмные блестящие волосы всё больше и больше дрожали на усиливающемся ветру на террасе пиццерии, и чем дольше я смотрела на итальянку, тем отчетливее видела в ней маленького вредного чертёнка, готового на любые страшные дела. Я не понимала, почему именно с ней связала меня судьба. Неужели я и сама являлась таковой?

— Не хотела тебе говорить в машине про мою задумку, я думала, ты приличная и всё такое, но мне кажется, можно попробовать. Знаю один легкий способ заработать большие деньги, и вместе мы точно справимся.

— Эй, я не буду заниматься проституцией, — прервала красочное введение в мир грязных денег я.

Сильвия хохотнула и наклонилась поближе ко мне.

— Расслабься. Я предлагаю кое-что надежнее и интереснее.

Уверенности мне это не прибавило.

— Мы продадим кокаин на пятьдесят штук. И ты со своей темной историей разберешься, и я получу деньги на учебу, и ещё останется пара тысяч на пиццу и шмотки.

Предложение Сильвии звучало хуже некуда. Она посчитала, что кокаин поможет мне выбраться из темноты, но я отлично знала, что такие занятия заводят в ещё более глубокую и душную темноту. Если кто-то сомневается, то ему точно стоит посмотреть «Кокаин» с Джонни Деппом в главной роли.

Я хотела сказать, что в жизни не стану связываться с наркотиками, но вместо этого почему-то произнесла:

— Где мы достанем столько кокаина?

В этот момент к нашему столику подошёл официант с двумя вазочками мороженого, и мне пришлось мучаться в неведении, пока он не оставит нас. Парень будто специально топтался рядом дольше положенного, что-то спрашивал у Сильвии, а она весело ему отвечала на безумной скорости. У меня так и чесался язык крикнуть ему свалить куда подальше, потому что каждая минута приближала меня к роковой полуночи, а денег всё ещё не было у меня на руках.

Как только мы остались одни, я зашептала:

— Ну? Где хранится это сокровище?

— О, сокровище, мне нравится ход твоих мыслей, — Сильвия зачерпнула мороженое и отправила целую ложку в рот. У меня же от волнения полностью пропал аппетит.

Пришлось ждать, пока Сильвия расправится со своей порцией.

— Вряд ли тебе, конечно, захочется туда возвращаться, но придётся смириться. Это с первого взгляда обычная заброшка. На самом деле там целый склад полезных штучек.

— Ты говоришь про тот самый дом? — насторожилась я.

— Дом, где Фабио чуть тебя не прикончил.

— И что он там хранит?

— Всякое. Но наркота ценнее всего.

— И ты хочешь одолжить кокаин у своего конченного парня?

— Не ругайся! И мы не одалживать будем, а красть. Потому что брать в долг подразумевает возвращение, а возвращать мы точно ничего не будем.

— Подожди, — слова не хотели укладываться в моей голове, им нужно было больше времени. — Мы пойдём в этот дом из фильмов ужаса, украдём...

— Пакет с килограммом кокаина, — помогла мне завершить фразу Сильвия.

— И потом что?

— Потом продадим. Всё просто.

— Где? Как?

— Не спеши. Проблемы надо решать по мере их поступления. Ну что? Согласна? Других идей у меня нет.

Поскольку других идей у меня тоже не было, я сдалась без борьбы. Меня в любом случае ждала тюрьма. Можно было бы войти в неё с впечатляющим списком преступлений.

За мороженое мы не заплатили и сбежали с террасы по одной веской причине. Нам нужны были эти деньги на такси, потому что общественный транспорт в ту жуткую часть солнечного Рима по выходным ходит только трижды в день, и ждать следующий автобус у нас просто-напросто не было времени.

***

Дом встретил нас не распростертыми объятиями, а волнами громкого американского рэпа со второго этажа. Распахнутые окна помогали музыке разноситься по всей улице, и я не с первого раза услышала план Сильвии. В конце концов, я поняла, что от меня ждут, и отправилась в пустую комнату ждать команды. Порог я переступила почти с легкостью, словно возвращалась в собственный дом, и, чтобы не испортить иллюзию, по сторонам я не смотрела. Не хотелось вновь встретиться с гниющей рухлядью и почувствовать тошнотворные запахи, поскользнуться на подозрительных лужах и услышать предсмертное хрипенье обитающих здесь подростков.

Долго ждать Фабио нам не пришлось. Сильвии понадобилось произнести его имя лишь раз, как громадная туша с жутким лицом на лысой голове и бутылкой пива в руке спустилась со второго этажа на первый и заключила бедняжку в крепкие объятия, что я поняла по хрусту костей.

Они говорили на итальянском, я по-прежнему ничего не понимала, но Сильвия заранее поделилась со мной, как повернёт их разговор.

— Почему ты сбежала? Разве тебе не нравилось тут? — наверняка спрашивал Фабио.

— Так будет лучше для всех. Но я все равно буду тебя навещать, и мы все равно останемся близки, — явно отвечала Сильвия, и меня передёргивало от отвращения.

Звуки страстно-ужасного поцелуя, и мне пришлось проглотить фисташковое мороженое ещё раз.

Я выглянула из своего убежища как раз в тот момент, когда Сильвия вновь целовалась с монстром и заодно осторожно тянула руку к заднему карману его камуфляжных шорт. Ей пришлось ущипнуть его за задницу, чтобы отвлечь внимание от следующего действия. Пока Фабио хохотал, Сильвия вытащила из кармана один-единственный ключ. Настолько ценный, что наркоторговец носил его отдельно, хотя крайне глупо с его стороны было хранить ключ в шортах, а не на шее.

Сильвия снова защебетала, и я знала, что она просит Фабио подняться обратно в спальню и дождаться её там, пока она сходит в душ. Тот беспрекословно подчинился. Через минуту в коридоре остались только мы вдвоём.

— Как он отреагирует, когда поймёт, что ты не явишься? — первым делом спросила я.

— Забудет. Поверь, я у него не единственная.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Солнце, я с ним мучу не из-за чувств, а из-за его власти в городе. С ним я в полной безопасности.

— Почему бы тогда ему не дать тебе денег на учебу?

— Потому что никто не хочет, чтобы я стала актрисой.

— А мне кажется, у тебя явно талант к актерскому мастерству. С Фабио без игры не справишься.

Сильвия улыбнулась, и я поняла, что ей понравился мой комплимент.

— Готова увидеть кучу денег? — подмигнула она мне.

И вот мы отправились в подвал дома из моих кошмаров до конца жизни. Сильвия без лишних звуков отперла дверь в темноту и пригласила меня вперёд. Спорить не хотелось, так что я набрала побольше воздуха в лёгкие, будто это как-то могло мне помочь справиться со стрессом, и наступила на первую ступеньку вниз. В моей голове заиграла траурная музыка, которая сменилась победным маршем, когда Сильвия подвела меня по бетонному полу в дальний угол к кучам мусора и скинула с одной такой горки цветастое покрывало.

Считала я всегда так себе, всё-таки моим призванием были гуманитарные науки, поэтому и сейчас глаза разбежались от количества пластиковых пакетов под покрывалом. Что я точно знала, так это то, что кокаина здесь было очень много. Не на пятьсот тысяч, из-за которых моя жизнь превратилась в свалку, а пару миллиончиков, и я почувствовала, как в моей голове что-то зашевелилось.

— Каждый час приходит человек и пересчитывает пакеты, — Сильвия догадалась о моих мыслях и поспешила расстроить. — Если хоть одного не достает, что случалось только раз, Фабио устраивает пытки всему дому, и кто-нибудь обязательно умирает. Так что кражи здесь непопулярны.

— А кто же украл прошлый пакет?

— Я, — Сильвия улыбнулась. — Ситуация была экстренная, как и сейчас, так что мне пришлось пойти на риск.

— И тебя не поймали?

— Как видишь.

— Слушай, мне как-то не по себе, — пошла на попятную я. Перспектива быть схваченной Фабио и отправленной на пытки, где меня оставят без пальцев, зубов, волос, порежут, подожгут, подвесят, растопчут, окунут в чужую кровь, переедут бульдозером, а потом отведут в полицейский участок, меня совершенно не привлекала.

— Не парься, всё получится, — и с этими словами Сильвия запихнула мне увесистый прозрачный пакет под майку, и мы поспешили наверх, на свободу.

Когда Сильвия закрывала дверь на ключ, послышались шаги на лестнице, более мягкие и легкие, так что шёл явно не Фабио, и вскоре перед нами нарисовалась симпатичная девушка, больше походившая по возрасту наркоторговцу, чем Сильвия. Девушка стояла в одних кружевных трусах и черной мужской футболке, провонявшей потом и кровью, и курила сигарету. Всё в ней кричало о том, что она заменяла Сильвию в спальне, пока мы торчали в подвале. Любовница Фабио молча посмотрела на запертую дверь, потом на нас, застывших прямо у входа в подвал, потом снова на дверь и явно сделала какие-то выводы, поэтому Сильвия пустилась в эмоциональные объяснения. Я послушно стояла рядом и пыталась понять, что же девушка предпримет, по её мимике и жестам, но стремительно сгорающая сигарета в её руке ничего мне не объясняла.

Я уже думала смыться под шумок, но вдруг девушка сделала шаг ко мне и тыкнула в мои вышитые пальмы пальцем с облезлым чёрным лаком на ногте. Я в удивлении уставилась на Сильвию.

— Мы смогли договориться. Людовика забудет, что видела нас возле подвала, если ты отдашь ей свою майку.

— Мою майку? — не сразу поверила я. Даже усомнилась, правильно ли я разобрала английский Сильвии.

— Она ей понравилась. Так что снимай.

— Но... — я попыталась потянуть время. То, что мне было жалко расставаться с этой красотой, одна проблема. Но вторая, куда более важная проблема заключалась в том, что по вине Сильвии злосчастный пакет мирно ждал выхода в свет именно под этой самой майкой. Я ни в коем случае не могла её снять и тем самым взять на себя вину за кражу. По хитрым глазам Людовики я понимала, что она надеется схватить меня с кокаином в руках и за шкирки, как подстреленного зайца, отнести своему хозяину.

— Чего стоишь? Говорю, раздевайся, — Сильвия прожигала меня взглядом. Она тоже знала, чем это грозит, но выбора у неё не было.

— Скажи ей, что я стесняюсь. Пусть отвернется. И даст мне свою майку, я же не пойду так на улицу.

Сильвия кивнула и перевела мою просьбу на итальянский.

Людовика сочувственно вздохнула, словно пожалела меня за мою скованность и страх общественного мнения, и лениво отвернулась. Она мигом стянула с себя и бросила на грязный пол майку Фабио, в чем я не сомневалась, судя по её размерам, и принялась считать. Я поняла, что у меня максимум десять секунд на переодевание, поэтому первым делом впихнула кокаин в руки Сильвии, потом с душевной болью попрощалась с пальмами, бросила на пол, подняла оттуда чудовищную тряпку и, задержав дыхание, натянула её на себя. Когда Людовика повернулась и продемонстрировала свою пышную грудь, мы с Сильвией уже стояли по стойке смирно и ждали, когда же нас отпустят. Пакет теперь покоился под рубашкой Сильвии.

Людовика улыбнулась самой настоящей благодарственной улыбкой, и мне начало казаться, что ей действительно нравится обновка. Пока она с удовольствием рассматривала аккуратно вышитые пальмы, Сильвия поцеловала её в щеку, ласково попрощалась и потянула меня за руку на улицу.

И вот мы оказались за пределами цирка уродов. Для полного освобождения не хватало только избавиться от ключа, поэтому Сильвия бросила его возле крыльца, чтобы потом кто-нибудь, честный или же не особо, подобрал его и распорядился по своему усмотрению.

— Куда теперь? — спросила я и заранее испугалась ответа.

Сильвия глянула время на телефоне и сказала:

— Через два часа начнется концерт. Пока предлагаю пойти к тебе и подготовить товар к продаже.

Мне осталось лишь надеяться, что Кости и Саши не окажется в квартире, потому что если они увидят меня с килограммом кокаина в руках, то смело передадут корону, а мне хотелось верить, что главными криминальными злодеями в этой истории пока что остаются именно они.