Освобождение

Если просыпаешься среди разбросанных вокруг пачек денег, то в какой-то момент жизнь явно свернула на тот путь.

Пока Костя приходил в себя после экстренной операции в особняке престарелого хирурга, связанного какими-то загадочными тёмными делами с наркоторговцем, я с наслаждением разложила по всей кровати тысячи евро, чтобы разбавить страдания и возродить надежду на светлое будущее.

— Что происходит? — спросил Костя, когда открыл глаза и увидел на своем перебинтованном животе стопку купюр в виде башни из настолько игры «Дженга». Он обвёл усталым взглядом просторную мрачную комнату и обнаружил всех участников ограбления. Сначала он заметил Марину в кресле за столом. Его любимая женщина пересчитывала деньги, и делала она это, как мне казалось, просто ради того, чтобы иметь повод держать сотни тысяч в своих руках. Сильвия и Джованни пытались шептаться в углу, но то и дело их тихий спор превращался в громкие восклицания, хотя всё равно никто из нас не понимал, о чем они говорят.

Больше всего Костя удивился, когда его сказочно голубые глаза остановились на мне с Сашей. Его лучший друг, нервный напарник, предводитель войны против рушащих планы студенток обнимал меня за плечи и широко улыбался, словно проживал своё лучшее время. Я же с откровенной гордостью разглядывала построенные башни из денег и крепко сжимала бумажный пакет с тридцатью тысячами. До полуночи оставалось пять минут, и мы должны были ехать в «Кроличью нору» на финальную сделку и молиться, что художница не станет обижаться на нашу непунктуальность.

— Дария привезла с собой двести пятьдесят тысяч, — наконец-то сказал дрожащим голосом Саша. Он весь сиял от неожиданно свалившемуся ему на голову счастья. — Не поверишь, но она сама ограбила казино после нас. Подробности расскажет Сильвия, потому что нам надо ехать к Ире. Надеюсь, когда мы вернемся, у тебя будет план дальнейших действий, потому что после всего случившегося мы не можем оставаться в Риме.

— Ты ограбила казино? — переспросил Костя. Он, как и любой другой человек, который меня знал, не мог принять подобные слова за правду.

— Все эти стопки вокруг тебя я лично приняла из рук кассира.

— Невозможно, — Костя даже попытался присесть, но врач, что тоже находился в комнате, сразу же уложил своего пациента обратно и ещё пригрозил ему пальцем. Костя отмахнулся от него, как от мухи.

— Боюсь, теперь возможно всё. И следующее чудо под твоей ответственностью. Ты должен поправиться к нашему возвращению. Не думай, что я вру, но в некоторой степени я сделала это из-за тебя. Ради тебя. Мне казалось, если я принесу больше денег, ты точно выживешь, хотя бумага не исцеляет пулевые ранения.

Костя протянул мне руку, и я сжала её, словно спасательный круг. Мы улыбнулись друг другу, и мои глаза вдруг без разрешения намокли, он заметил это и усмехнулся.

— Идите. А я придумаю, что нам делать дальше.

Машине Джованни не стоило показываться на людях после двух ограблений, поэтому мы одолжили автомобиль врача, несмотря на его отчаянные протесты. Бедный старичок не желал ещё больше связываться с нами, но в этом и заключалась наша особенность. Тот, кто попадает в команду, больше её не покидает. Мы разрастались, как семейное древо, и ветви становились всё интереснее и необычнее.

Когда мы с Сашей и Джованни вышли из комнаты, Марина сразу же пересела на кровать, оставив деньги валяться по всему столу. Я обернулась, чтобы узнать продолжение, и нисколько не удивилась, когда Марина нежно поцеловала Костю в губы, а тот погладил её по щеке красной от крови ладонью.

— А как же Берни? — спросил Костя. Таинственный жених Марины оставался для меня спрятанной в тени властной фигурой на шахматной доске, и тот факт, что я до сих пор с ним не встретилась, заставлял меня сомневаться в его существовании, хотя для бывших супругов богатый итальянский бизнесмен был реальнее некуда.

Вместо ответа Марина снова поцеловала Костю, а потом меня кто-то дернул за локоть, чтобы я поторапливалась, и финал их драматичной истории остался без свидетелей.

Зато у меня оставалась моя собственная драма, и её развязка приближалась с каждым резким поворотом машины, что неслась по ночным улицам Рима к клубу. Мы ехали в тишине, каждый думал о своём, хотя наверняка мысли наши были схожи. Получится ли решить проблему с Ирой? Получится ли уехать из города? Получится ли, в конце концов, избавиться от драгоценностей? И если всё-таки удача будет на нашей стороне, то что же случится, когда все цели будут достигнуты?

— Волнуешься? — всё-таки спросил Саша, и по его голосу я поняла, что как раз-таки он волнуется больше всех.

— Наверно, — ответила я, и меня снова отбросило в сторону на очередном повороте. Видно, Джованни тоже нервничал, хотя решалась не его судьба.

— Не хочу думать о том, что она продолжит нас шантажировать, когда получит свои чертовы деньги. Людям всегда всего мало.

— Что бы не случилось, нас здесь уже не будет.

— И где же мы будем? Зрителями в аудитории на защите твоей курсовой?

— Ты помнишь? — я ахнула от столь неожиданного заявления. Даже я уже забыла про свою несчастную курсовую работу. Разве кто-нибудь помнит о том, что происходило с ним в прошлой жизни?

— Приехали! — воскликнул Джованни, и мы остановились недалеко от клуба.

Улица по обыкновению дрожала от доносившейся с разных сторон музыки, смеха и криков.

— Жду вас в машине. Постарайтесь выжить, — Джованни воодушевил нас наставлением из «Голодных игр», и я поблагодарила за искренность. А ещё потрепала его привлекающие меня с самого начала волосы и только после этого выскользнула наружу с драгоценным пакетом в руке.

— У вас завертелся курортный роман? Или правильнее называть его служебным, — Саша не отставал от меня ни на шаг. Под его рубашкой за поясом джинс скрывался пистолет, хотя мы знали, что не сможем им воспользоваться в толпе. Но с ним Саша чувствовал себя лучше.

Вопрос я восприняла как выражение непонятно откуда взявшейся ревности, и меня это позабавило. Я решила последовать недавнему примеру Марины и не отвечать. Вместо этого я указала на клуб.

Возле входа стояла Ира в сопровождении двух высоких крупных мужчин, явно взятых на прокат по объявлению «Охрана на час», чьей обязанностью было придать нашей вымогательнице солидности, обеспечить ей безопасность и намекнуть, что шутки приветствоваться не будут. Когда художница нас заметила, она демонстративно сложила руки на груди, и я поняла, что она недовольна нашим опозданием. Но выбора, в общем-то, у неё не было, если ей так хотелось подзаработать за наш счет. Она махнула рукой в сторону Тибра, и мы сменили направление. Как в кино, наша развязка должна была случиться на широком мосту, чтобы придать ситуации серьезности и эстетики. Мне понравилось такое решение, ведь если вдруг случится неожиданная неприятность, то у меня будет возможность сбросить Иру с моста, хотя не факт, что её защитники потом не провернут тоже самое со мной.

Мы все собрались возле красивого каменного ограждения, украшенного вазонами с цветами, и вежливо поздоровались. Выслушав претензии насчет нашего опоздания, я продемонстрировала Ире честно украденные мною евро, затем протянула бумажный пакет и замерла в волнительном ожидании. Она хотела забрать деньги, но я резко отвела руку и сказала:

— Сумка. Покажи, что там всё на месте, и тогда мы обменяемся.

Ира закатила глаза, будто не думала, что придётся возвращать мои вещи, и достала из своего шоппера сумку Марины, с которой я отправилась тогда танцевать в клуб и притворяться обыкновенной туристкой, веселой, энергичной и совершенно свободной.

Ира показала мой телефон, кошелек, паспорт, помаду, расческу и все остальные мелочи, необходимые для полноценной жизни. Я даже удивилась, как смогла прожить сутки без всего этого добра.

— Всё тут. Так что гони тридцать тысяч и забирай своё барахло.

— Одновременно, — сказала я и осторожно протянула пакет.

И вот спустя пару мгновений я сжимала вещественные доказательства своего существования, а Ира засунула голову в пакет и наслаждалась живописным видом.

Когда она развернулась вместе со своими охранниками, чтобы навсегда исчезнуть из наших жизней, Саша крикнул ей вслед:

— Наслаждайся, пока тебя не обвинили в соучастии.

Ира хохотнула и, не оборачиваясь, ответила:

— Проверьте новости, неудачники. Вас уже во всём обвинили без моей помощи. Даже не придумаете в тюрьме план мести, ведь мстить будет некому.

Пока мы пытались понять, что она имела в виду, пока Саша спешил подключиться к открытому вай-фаю и зайти в интернет, пока я, словно под гипнозом, смотрела на тёмную воду реки, Ира уже скрылась в толпе, и мы, недоумевающие и растерянные, остались на мосту, как брошенные щенята, которых решили не топить, а позволить им погибнуть естественным путем.

— Нашел? Что пишут? Совсем всё плохо? — я вдруг ожила и посыпала вопросами, хотя сомневалась, что хочу знать ответы.

Саша листал сайты и прятал телефон от меня, чтобы первому прочитать обновления. Про вчерашнее ограбление писали все кому не лень, и в итоге он тыкнул на рандомную ссылку, и страница неторопливо загрузилась, словно знала, кто именно ждет её, и хотела посмеяться над нами.

— Господи, — вырвалось у Саши, и он передал мне телефон. Сам же опёрся на ограждение и посмотрел вниз на воду. На всякий случай я взяла его за руку.

Я не знала, как работает система, откуда они получают информацию, что и кто помогает узнать правду и установить личности преступников, но знали они теперь всё. Наши полные имена, наши краткие биографии, наше местонахождение. Фотографий было несколько. Сначала кадры с камеры наблюдения ювелирного. Костя сжимает пистолет. Саша наполняет украшениями рюкзак. Я сижу на полу возле лужи крови и тянусь к раненому охраннику. Затем фотографии из паспортов, чтобы каждый мог хорошенько рассмотреть наши лица. Про ограбление в Риме они пока не писали, и я даже представить не могла, какими эпитетами засверкают статьи после.

Это был конец. Самый настоящий конец. Трагическая развязка наполненной саспенсом истории о лишённых сначала удачи, а потом и свободы простых людях, у которых была мечта, но судьба заняла не их сторону. Шекспир стыдливо стоял в сторонке и проклинал себя за то, что не он написал эту пьесу. Великие режиссеры уже завтра будут биться за право превратить наш провал в очередной фильм о губительной силе денег. А могильщики возьмутся за лопаты, потому что после такого сильного по надежде удара нас выловят уже мёртвыми.

— Нужно возвращаться, пока мы не столкнулись с полицией, — Саша, к моему огромному удивлению, не впал в истерику, а наоборот, словно сжался, замкнулся, уменьшился. Он сгорбился и зашагал к машине, а я осталась на мосту. Мой взгляд снова устремился в завораживающую воду.

— Идёшь? Или будешь ждать, пока нацепят наручники?

— Иду, конечно, — ответила я.

Однако сначала кое-что сделала.

Я раскрыла красивую сумку Марины и посмотрела внутрь. Вещи тихонько лежали и даже не догадывались, сколько мне пришлось пережить, чтобы вернуть их обратно. Они не чувствовали себя виноватыми, потому что, естественно, виноватой здесь была я. Не смогла позаботиться о своем телефоне, где хранилась вся моя жизнь, не смогла сберечь паспорт, который подтверждал, что эта жизнь принадлежала мне. Потеряв всё это, я пустилась во все тяжкие, чтобы вернуть свои ценности, и теперь, когда всё снова находилось в моих руках, я начинала понимать, что наличие и паспорта, и телефона подвергает меня большей опасности, чем их отсутствие. С ними всякий мог убедиться, что я есть я, и многие могли бы отследить мое местоположение, а это было последнее, в чём я сейчас нуждалась.

Решение я приняла без колебаний. Как только я осознала свое положение, трезвое мышление не затмилось свойственной мне неуверенностью, и я сделала то, что должна была сделать ради своего же блага.

Я выбросила в Тибр всё, что лежало в сумке, и вот так доказательства моего существования оказались на дне реки. А я освободилась от необходимости быть собой и теперь могла стать кем-то другим.

— Мне показалось, или ты... — начал Саша, когда я подошла к нему и уткнулась лицом в его грудь. Обняв нас перед казино, Костя словно бы снёс невидимую преграду, и теперь мне как можно чаще хотелось дотрагиваться до них и убеждаться в том, что я не одна, что мы проходим все круги вместе и однажды обязательно вырвемся из них.

Своё предложение Саша не закончил. Он знал, что ему не показалось, поэтому погладил меня по волосам и сказал:

— Поехали, нужно скорее поставить Костю в известность.

Нам впервые не пришлось спорить.

***

Предложения посыпались со всех сторон, каждый гость в доме врача, измученного бандитским шумом, хотел внести свой вклад в операцию по спасению наших жизней, и пока остальные пытались определиться, как же лучше поступить, я и Саша складывали крупицы вещей в дорогу. В съёмную квартиру вернуться мы больше не могли, там наверняка нас поджидал полицейский отряд, так что приходилось брать то, что плохо лежало в этом доме. Мне было не привыкать отправляться в поездку с чужим багажом, и я без угрызений совести закидывала в рюкзаки и сумки одежду, воду и еду. Вдвое меньше вещей и вдвое больше денег. Сейчас это правило достигло самого мощного размаха, ведь денег у нас было почти в пятьсот тысяч больше, чем вещей.

— Где драгоценности? — вдруг спохватился Костя, пока сидел в кресле и наблюдал за всей беготней. Подстреленный и едва спасшийся, у него было право оставаться в покое, но как только он узнал о том, что его имя гуляет по всем новостям, он наплевал на свои раны и хотел помочь нам быстрее собраться, но Саша силой усадил друга в кресло и поставил Джованни сторожить его.

Вопрос об украшениях повис в воздухе. В суматохе мы позабыли о том, из-за чего нарушили закон в первую очередь. Теперь все озирались, словно два портфеля могли притаиться в приглушенном свете у стены, хотя на самом деле мы знали, где оставили краденное.

— Они в квартире. В спальне. Там, откуда их сейчас забирает полиция, — всё-таки сказала я, потому что кто-то должен был произнести вслух разрывающую сердце правду.

— Наши деньги... Неужели мы вот так просто бросим их? — промычал Костя и зажмурился, чтобы не позволить слезам выступить наружу. Картина деловых портфелей в руках полицейских трогала Костю до глубины души.

— Надеюсь, от потери крови у тебя не случилась потеря памяти, — сказала Саша и поднял с пола два забитых наличными рюкзака. Шел первый час нового дня, и наконец-то повидавшие много приключений рюкзаки разрывались от долгожданных денег.

— Мы украли пятьсот тысяч евро, — напомнила я. — Считай, цель достигнута, хоть и другим способом.

— У нас мог быть миллион... — всё ещё постанывал Костя, словно утерянные навсегда украшения причиняли ему больше невыносимой боли, чем простреленное плечо и живот.

Его криминальная натура проникала до самых костей, и мне начинало казаться, что я, словно после укуса оборотня, меняюсь в ту же сторону с катастрофической скоростью. Я вдруг подумала, что миллион звучит намного лучше, чем половина, и было бы неплохо на самом деле увидеть перед собой именно столько. Но я отогнала эти мысли. По крайне мере на некоторое время.

В комнату зашла Марина и остановилась в дверях. Лицо её раскраснелось от переживаний, которые она старалась безуспешно скрыть, но проскользнувшая лучом улыбка убедила, что её волнения не прошли даром. Она помахала телефоном в своей руке, показывая, что закончила напряжённый разговор, и посмотрела на бывшего мужа.

— Я почти потеряла тебя, Кость. Больше этого не случится. Я убедила Бернардо помочь вам. У его знакомого стоит небольшая яхта в порту, он сможет отвезти вас на Корсику. Десять часов в дороге, и вы окажитесь на французской территории. Там переждете пару дней, пока Фабио передаст обещанные паспорта, а потом вы вольны делать что угодно. Кроме, как вы понимаете, возвращения сюда или на родину. Это было бы слишком рискованно.

У меня не сразу нашлись слова. Мне часто хотелось назвать эту женщину богиней, но теперь она в действительности показала свою нечеловеческую власть. Я даже захотела упасть перед ней на колени и потянуть за собой Сашу, потому что она заслуживала этого, но вдруг Костя закашлял, чтобы скрыть порыв раскричаться, а потом спросил самым глухим голосом:

— Что Бернардо получает взамен?

Марина выдохнула. В комнате резко стало очень душно.

— Мы поженимся на следующей неделе. Он не хочет больше ждать.

— Марина, не делай этого, прошу тебя, — Костя в миг очутился на грани. Он хотел подняться и подбежать к ней, но Джованни ответственно выполнял свои обязанности и снова усадил больного в кресло.

Тогда Марина сама подошла к нему, опустилась рядом на колени и посмотрела в глаза мужчины, которого никогда не переставала любить.

— Так надо. Будет лучше для всех.

— Но...

— Кость, мы не расстаемся навсегда. Мы ещё увидимся. И когда мы встретимся, ты будешь счастлив, хоть пока в это не веришь.

— Я ограбил для тебя, — не мог смириться Костя. — Я сделал это, чтобы вернуть свою жену.

— А я делаю это, чтобы ты не сел на двадцать лет.

Костя опустил голову. Я не видела, но знала, что он не сдержал слезу и стыдился этого. Марина обняла его, шепнула что-то на ухо, а потом поднялась на ноги. Мы с ней встретились взглядами, и она сказала:

— Дария, пора ехать. Чем дольше вы в Риме, тем выше шанс, что вас схватят.

Она, безусловно, была права. Мы не могли больше оставаться в золотом городе. Нам нужно было бежать дальше.

Саша помог другу дойти до машины. Мы с Джованни и Сильвией отнесли собранные вещи, я уселась на пассажирское сиденье рядом с водителем, и, когда мы наконец перестали махать на прощание оставшейся снаружи Марине, Джованни повернул ключ зажигания, и мы отправились в порт. На душе у меня было тоскливо, но где-то далеко внутри я чувствовала нарастающее воодушевление. Костя не умирал, на руках у нас было полмиллиона, а утром меня ждала великолепная тропическая Корсика. Я боялась признаться самой себе, что мне нравится это.

Белоснежная яхта, как вскоре мы узнали, оказалась довольно симпатичной, несмотря на её небольшие размеры, и я с нескрываемым удовольствием зашла на палубу, пропустив мимо ушей имя нашего капитана, и упала на манящий диван в подушки. На ночном небе светились звезды, и я по давней привычке начала их считать, но вскоре меня отвлекли.

— Что же, это был самый насыщенный день в моей жизни, — сказал Джованни и осторожно сел рядом. Нам дали пару минут на прощания.

С другой от меня стороны опустилась Сильвия и крепко сжала меня в объятиях.

— Самый лучший день! — воскликнула она и чмокнула меня в щеку. — Мы будем скучать, может, даже так сильно, что вырвемся на летних каникулах к тебе, где бы ты не находилась.

— Если сдашь все экзамены, — напомнил сестре Джованни. — Тебе придется хорошенько постараться, чтобы получить аттестат.

— Эй, не порти момент, — нахмурилась Сильвия, но через секунду уже снова улыбалась. Она вытащила из кармана шорт бумажку и протянула мне со словами: — Пиши и звони, как только раздобудешь себе новый телефон.

Я с благодарностью приняла номер Сильвии и спрятала его теперь в своём кармане.

— Пошли, — она толкнула брата в плечо. — Им пора отчаливать.

— Да, ты иди, а я сейчас, — Джованни вдруг занервничал, и я догадалась, с какими мыслями он пытается справиться.

Сильвия хохотнула уже таким привычным мне смехом и выбежала с яхты, не забыв попрощаться с Костей и Сашей. Они раскладывали в каюте вещи и общались с нашим очередным спасителем, бородатым солидным мужчиной, явно впервые столкнувшимся с заданием перевезти преступников ночью по Тирренскому морю на остров.

Джованни взял мою руку. Меня по-прежнему веселила его взволнованность, но я старалась не выдать себя, не хотелось его огорчать.

— Не знаю, что будет дальше, как вы вообще выберетесь из этой запутанной истории, но я, правда, надеюсь, что всё у тебя наладится. Я не хочу терять связь с тобой и был бы очень счастлив, если бы мы снова встретились. Ты мне понравилась, думаю, это вполне очевидно.

Я улыбнулась и ответила:

— Мы встретимся. Спасибо за всё, что ты для меня сделал.

— И тебе спасибо за всё.

Прохладный ветер играл с его кудрями, и я на прощание снова пригладила их, заставив Джованни рассмеяться. На палубу вышли Саша и Костя и взглядом показали, что тому пора возвращаться к своей привычной жизни. Джованни обнял меня, пожал руку мужчинам и спустился на пирс к сестре, которая уже сняла кеды и болтала ногами в ледяной воде.

Итальянец занял свое место, и вскоре яхта вышла из порта в окрыляющее море.

На палубе остались мы втроём. Три комичных преступника в бегах. Я пригласила Костю и Сашу на белый диван, где недавно сидели мои новые итальянские друзья, и выдала обоим по несколько милых декоративных подушек. Мы позволили Косте лечь, чтобы он отдыхал и смотрел на звёзды в полном комфорте, а сами приютились с краю и накинули на плечи красный клетчатый плед. Путь предстоял долгий, и нам стоило спуститься вниз и немного поспать, но сначала хотелось насладиться в последний раз удаляющейся от нас Италией и подышать свежим морским воздухом.

— И всё-таки жаль, что мы не продали украшения, — выдохнул Костя и повыше натянул свой плед. — Столько всего пережили из-за них.

— Чёрт с ними, главное, чтобы нас не нашли, — Саша отбросил ностальгию по утраченной красоте.

— А когда мы убедимся, что нас не найдут, можно будет подумать и о потерянной половине миллиона, — я осмелилась высказать свою идею и получила в ответ улыбки и пару кивков.

Ночь очаровывала меня своим нежным спокойствием. Казалось, я попала на сеанс по восстановлению душевного равновесия, только психологом выступала сама природа. Я видела, что Костя и Саша тоже чувствуют это, и мне нравилось разделять этот опыт с ними. Мы долго сидели в тишине и слушали лишь звуки солёной воды.

Вдруг Костя поднял к небу руку и воскликнул:

— Смотрите! Падающая звезда!

Я и Саша сразу же запрокинули головы и увидели одно из самых захватывающих космических явлений. О падающих звёздах люди мечтают больше, чем о затмениях, потому что только следы от комет наделены властью исполнять заветные желания.

— Загадала, Дария? Я уже всё, — Костя явно повеселел, и нетрудно было догадаться, какое у него желание.

Саша долго смотрел на небо, и его губы слегла подрагивали. Желание явно отличалось насыщенностью, и Саша надеялся успеть подумать обо всем, чего ему не хватало в этой трудной и опасной жизни.

А чего не хватало мне? О чем мечтала я? Что мне стоило попросить у космоса?

Я смотрела на небо, размышляла, а звезда падала и вскоре должна была скрыться за горизонтом, а я так и не могла отыскать внутри себя мечту. Я вдруг с изумлением осознала, что мне нечего желать. Я плыла на яхте по морю на французский остров в компании близких мне людей, в каюте лежали наши деньги на безоблачную и красивую жизнь, ветер раздувал мои лёгкие волосы, и дышалось мне так легко, будто до этого момента я не дышала вовсе, будто раньше я была заперта в тесной клетке, наполненной лишь углекислым газом, а теперь вырвалась и узнала, что такое настоящая полноценная жизнь.

Больше мне желать было нечего.

Звезда исчезла, но со мной осталось приятное чувство свободы.