Осколки

Город на рассвете выглядел иначе, чем ночью. Серые коробки домов медленно выныривали из пелены тумана, уличные фонари еще не до конца сдались утру, и небо, окрашенное в нежный персиково-дымчатый, будто держало дыхание в преддверии чего-то. Сквозь утреннюю тишину просачивались первые звуки пробуждающегося мегаполиса — где-то завелась машина, вдалеке хлопнула дверь, кто-то шептался у кофейной лавки, получая порцию бодрящего сиропа в бумажном стакане.

Небольшая площадь перед казино, обычно пустая в это время, сегодня заполнялась необычно быстро. Асфальт блестел от росы, и на нем поочередно появлялись тяжелые, матово-черные машины — одна за другой. Их двери открывались мягко, почти синхронно, и из салонов выходили люди в одинаково строгих тёмных костюмах. Никто не спешил, но каждый шаг их был точен, как будто репетирован.

У входа в казино стоял охранник. Мужчина средних лет, с лицом, которое уже давно научилось не показывать лишних эмоций. Он наблюдал за прибывающими, и в какой-то момент, не отводя взгляда, медленно вытащил из кармана смятую пачку сигарет. Закурил, затянулся глубоко, срываясь на сиплый кашель, но не отводя взгляда от черных машин.

— Опять «совещание», что ли?.. — пробормотал он почти беззвучно, но слова будто повисли в холодном воздухе.

Сигарета дрожала в его пальцах, несмотря на попытку держаться спокойно. И хоть лицо оставалось каменным, мелкие детали выдавали волнение — слишком длинная затяжка, влажная линия пота на шее, лёгкая неуверенность в том, куда деть свободную руку.

Казино, словно уснувшее на мгновение, снова просыпалось — но сегодня оно начинало дышать иначе.

Охранник затянулся в последний раз, выдохнул медленно, как будто хотел выдохнуть вместе с дымом и тревогу. Потом снял сигарету с губ, посмотрел на нее с задумчивым выражением, щелчком отправил в полёт. Та, не попав в урну, отскочила от бордюра, сделала пару неуверенных скачков по бетонной плитке и, покачнувшись на ребре, провалилась сквозь металлическую решётку, ведущую в подвал.

В темноте она упала с сухим шорохом, заскользила по пыльному полу и остановилась перед Владом. Он прищурился, разглядывая остатки сигаретного жара, потом медленно поднял взгляд. Нечто в воздухе изменилось — стало тише, будто под землёй тоже кто-то затаил дыхание.

Влад шагнул в тень, инстинктивно вжимаясь в стену. Сквозь полумрак в подвал вошли двое. Крупные, плечистые, в одинаковых черных рубашках, и оба — с лицами, на которых давно не задерживались вопросы. Один нёс складной стул, крепко зажатый в ладони, как игрушку. Второй волок за собой девушку — связанную, с заклеенным ртом, волосы спутались, на лице — следы борьбы, но взгляд остался упрямо-гордым.

Алана.

Громила поставил стул посреди помещения, не торопясь, с показной аккуратностью. Второй ловко усадил её, удерживая за плечи, и с неожиданной сноровкой обмотал веревку вокруг спинки и ног, как будто делал это не в первый раз. Она дернулась, что-то крикнула, но скотч заглушил всё. Один из них хмыкнул, другой выпрямился, разминая шею.

Влад затаил дыхание, глядя из темноты.

Вот так, значит, — промелькнуло у него в голове. — Начинается.

Шаги раздались вновь — теперь они были разные: мерные, легкие, тяжёлые. Первым в проём появился Юра. Его походка будто нарочно ленивой казалась — руки в карманах, пиджак черного цвета болтался расстёгнутым, под ним — простая чёрная майка, брюки сели идеально. Он не смотрел на Алану напрямую, просто остановился сбоку, словно случайно оказался тут по пути.

Следом появился Феникс. Белоснежный костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая почти болезненно чистую аккуратность его образа. Светлые туфли не издали ни звука, когда он шагнул вперёд, встав слева от Юры. Его лицо было отстранённым, но взгляд — точечным, выверенным. Он смотрел прямо на Алану, как на чертёж, который ещё предстоит прочитать.

Третий шагнул Илья. Его тень опередила его самого, скользнув по стене. Синяя полицейская форма была выглажена до остроты, ремень застегнут строго по центру, ботинки отполированы. Он не стал подходить близко — остановился немного поодаль, будто расставлял границы, невидимую дистанцию. Его взгляд — холодный, оценивающий, не осуждающий, но слишком внимательный.

За ним в подвал вошёл Кирик. Его чёрный костюм был проще, но сидел плотно, не сковывая ни малейшего движения. Он не встал в линию с остальными. Вместо этого он подошёл к Алане и встал за ней — тихо, ровно, и почти незаметно. Его присутствие чувствовалось тяжестью. Словно в любой момент он мог положить руки на плечи — и кости под ними треснули бы.

Последним вошёл мужчина средних лет, не выделяющийся ни ростом, ни лицом. Но в его походке было то, что не спутаешь — уверенность не просто в себе, а в том, что здесь всё принадлежит ему. Он оглядел подвал, на миг задержав взгляд на каждом из вошедших, потом остановился в центре. Между Аланой и остальными. Ровно по оси. Как будто он был точкой отсчёта. Хозяин. Казино, помещения — и, возможно, ситуации.

Тишина в подвале натянулась, как струна перед первым аккордом.

Кирик сделал полшага вперёд и, не спеша, стянул с глаз Аланы чёрную повязку. Та упала ей на колени, как отрезанный символ покорности, который она не собиралась признавать.

Глаза Аланы вспыхнули ярко-розовым. Не от света, не от магии — от гнева. От внутреннего жара, который, казалось, сейчас расплавит воздух вокруг. Взгляд её метался между лицами, но в каждом задерживался ровно на миг — чтобы рассечь, прожечь, уничтожить. Без слов, без движений — только взглядом.

Кирик, будто не замечая напряжения, положил ей руку на плечо. Это движение должно было быть сдерживающим. Уравновешивающим.

— Н тргй, — процедила она сквозь скотч на рту, и резко дёрнулась. Рука Кирика осталась висеть в воздухе, и тот молча убрал её, не отводя взгляда от затылка Аланы.

Повисла тишина. Чужая, неловкая, слишком пустая для такой компании. Её нарушил хозяин казино, негромко, но очень чётко:

— Давайте без буйства. У вас есть ровно тридцать минут на переговоры. Ровно. Если кто-то начнёт играть не по правилам — я лично сдеру шкуру с каждого, кто был в этой комнате.

Сказано это было без угрозы в голосе, ровно, сухо. Будто он действительно уже это делал — и ни разу не пожалел.

С этими словами он развернулся, собираясь покинуть подвал. И как раз у входа пересёкся с Артёмом.

— Опаздываешь, — бросил тот ему, не останавливаясь.

Артём лишь чуть наклонил голову, будто признавая — да, опоздал. Не извиняясь, не объясняясь. Он прошёл внутрь и занял место позади Ильи, не взглянув ни на кого из остальных. Только чуть скосил взгляд влево — туда, где в тени подвала, вне поля всех их внимания, затаился Влад. Никакой реакции. Как будто он был просто участник, просто гость. Никаких намёков на знание. Только ровная маска.

Илья, стоявший молча и наблюдавший за происходящим, тихо предложил:

— Давайте начнём. Пора выяснить, что к чему.

Феникс, стоящий сзади, в белом костюме с лёгким выражением недовольства на лице, слегка поморщился и первым нарушил молчание:

— Тут и обсуждать нечего, — его голос был твёрдым и решительным. — Юра положил не менее пятидесяти моих людей. Это факты. Это без вопросов.

Юра, стоящий в стороне, расслабленно и с легкой усмешкой пересёк руки на груди, но не выдержал и ответил:

— С моей стороны пострадало не меньше. Да и вообще, Феникс, тебе бы стоило поменьше посылать своих идиотов следить за мной. Вряд ли они сделали бы вам честь.

В этот момент воздух как будто сжался. Влад почувствовал, как его грудь сжалась, а дыхание стало тяжёлым. Он затаил дыхание, словно ожидая, что произойдёт дальше. Он был готов к любому из ответов, но то, что он услышал, заставило его сердце пропустить удар.

Юра говорил о нём. О нём, о том, что происходило. Его действия, его присутствие — всё это было частью этой игры, которую он, сам того не осознавая, уже начал играть. И теперь он стал её частью — частью этого разговора. И всё, что ему оставалось, — это надеяться, что Юра не придаст этому особого значения.

Феникс, не выдержав, ответил с усмешкой:

— Сказочник, — он протянул слово, как оскорбление, — пришёл ко мне и рассказывал о какой-то магии. Ну да, конечно, рассказывайте, что там случилось, Юра.

Юра повернулся к нему с выражением лица, которое предвещало что-то серьёзное. Его взгляд был холодным, а голос — твёрдым, почти зловещим:

— Ты заигрался в своём враньё, Феникс, — его слова были наполнены угрозой. — Всё, что я знаю, так это то, что в этом всем замешана она. И я требую, чтобы ты мне её отдал. Тогда вопрос будет закрыт.

Алана сидела в тени, её глаза всё так же оставались на всех. Но что-то в её взгляде изменилось, она казалась ещё более напряженной, как будто ожидала, что вот-вот всё выйдет из-под контроля. Юра продолжал стоять, не отрывая взгляда от Феникса.

Между тем Влад, стоявший в стороне, почувствовал, как его мысли начали путаться. Он не мог отвести глаз от происходящего, но внезапно что-то внутри него изменилось. Его рука невольно потянулась к Зеркалу Воспоминаний, которое висело у него на поясе. Он хотел взглянуть, чтобы, как всегда, увидеть картину, которая бы напомнила о том, что было ранее, о событиях в баре, о том, что привело их сюда.

Но как только Влад взглянул в зеркало, его сердце сжалось. Там было пусто. Он не увидел ничего. Обычно Зеркало показывало всё, даже те моменты, которые казались забытыми, даже самый последний шаг, который он сделал. Но сейчас было только пустое пространство, как будто его собственная история исчезла. Это ощущение пустоты охватило его целиком. Он почувствовал тревогу, которую не мог объяснить.

Что-то было не так. Но что?

Влад, пытаясь справиться с внезапным чувством тревоги, начал размышлять, пытаясь найти хоть какую-то связь. Его мысли метались между прошлым и настоящим, и он внезапно осознал, что всё это, вся ситуация с Аланой и этими людьми — это лишь иллюзия, которую она создала. Как ульи, которые существуют только пока жива их королева. Убив её — весь улей рухнет.

Он немного отвёл взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но спор между Юрой и Фениксом не прекращался.

Феникс, с его типичной самодовольной улыбкой, продолжал язвить:

— Серьёзно, Юра, ты думаешь, что кто-то поверит в твоё обоснование? Что ты здесь на самом деле главный? Всё, что ты умеешь — это строить свои «теории». Понятно, что ты тут не для чего-то полезного, ты всего лишь хочешь управлять чем-то, что не твоё.

Юра ответил резко, не давая себе перерыва в словах:

— Ты говоришь, как тот, кто боится за свою собственную шкуру. Но не переживай, Феникс, тебе не убежать от последствий. Твои люди уже положили не меньше 50 моих людей. Ты видишь это, или всё ещё продолжаешь пытаться манипулировать ситуацией?

Феникс подался вперёд, его лицо было в напряжении:

— А что, если я скажу, что мне пофиг на твоих людей? Ты думаешь, что это я кого-то боюсь? Ты совсем не понимаешь, Юра, с кем имеешь дело. Ты сам здесь всего лишь пешка.

Юра, покачав головой, огрызнулся:

— А ты, наверное, уже решил, что заигрался в «умного» и теперь не знаешь, что делать. Но я тебе напомню: заиграться — это последнее, что стоит делать, когда играешь с огнём.

Между ними витала напряженность, и каждый из них старался перекричать другого, чтобы закрепить свою позицию. В этот момент внимание Влад отвлёкся, и его взгляд снова скользнул по комнате.

Артем, стоявший в стороне, заметил, как Влад, с его привычной отстранённой уверенностью, теперь вдруг стал сильно поглощён размышлениями. Он чувствовал, что именно сейчас должно было случиться что-то, что могло бы выдать его. Артем мысленно молился, чтобы Влад не выдал себя. Чтобы всё прошло гладко, ведь если сейчас он проявит хоть малейшее сомнение или эмоцию, все их старания окажутся напрасными.

Влад стоял в тени, его ум продолжал бурно работать, перебирая все возможные последствия. Его взгляд стал затуманенным, а его мысли — мрачными. Что если? — этот вопрос снова и снова пронзал его голову. Что если мир отвергнет его старания? Что если здесь, в этом подвале, он окажется просто еще одной жертвой, убитой ради чьих-то амбиций или игр? Каждый его шаг сейчас был шагом на грани, и он понимал, что ошибаться больше нельзя. Одно неверное движение — и он падет. Он не мог позволить себе быть уязвимым.

Но внутренняя тревога не отпускала. Что если это конец?

Он вздохнул, отгоняя эти мысли и снова вернулся в реальность — к спору между Юрой и Фениксом.

Феникс скривил губы в злую усмешку, не сдерживая гнева:

— Ты вообще понял, что говоришь, Юра? Ты не только потерял контроль, но и не имеешь понятия, с кем имеешь дело! Я тебе советую сильно подумать, прежде чем лезть в чужие дела. За все будет плата, а ты до сих пор не осознал, что её собираются заплатить именно твои люди. Ты убрал моих людей — я буду убивать твоих. Простая математика, не так ли?

Юра, не выдержав, вскинул руку и перебил его:

— Ты настолько уверен в своей силе, Феникс, что забыл, где лежат твои границы. Ты не в моем мире, и не в моих правилах. Я разрушаю все, что ты строишь. И в следующий раз, когда ты попытаешься снова схитрить, я лично сделаю так, что ты этого больше не забудешь.

Феникс рассмеялся, его смех был низким и угрожающим:

— Ты все ещё считаешь, что можешь мне угрожать, Юра? Пожалуйста, не смеши меня. Ты здесь никто. А вот я... я всегда был тем, кто контролировал эту игру. Ты действительно думаешь, что у тебя есть шанс на победу? Тогда дерзай. Только помни — твои люди уже лежат у меня под ногтями.

Юра, сжав кулаки, бросил ему жестокий взгляд:

— Ты можешь попробовать меня убить, Феникс, но знай одно: мои люди всегда умирают с достоинством, а твои... твои уже лежат в земле. Так что давай, продолжай. Покажись настоящим.

Напряжение между ними нарастало с каждым словом, и вокруг чувствовался невыносимый жар. Влад наблюдал, как каждый из них готов был сорваться на крайние меры. И вот в этот момент он понял, что в этой ситуации ему не выжить, если он не начнёт действовать. В его руках теперь лежала не просто судьба, а и все остальные, и если он не проявит хитрость, никто не выйдет отсюда живым.

Влад стоял, напряженно сжимая руку на пояснице, где скрывался кинжал. Это мой единственный шанс, — промелькнуло в голове. Мысли стремительно двигались, почти не успевая за ним, но он знал, что нужно действовать сейчас или никогда. Тихая дрожь пробежала по его телу, и, не раздумывая, он вытащил кинжал, почувствовав его холодную рукоять в пальцах. Нужно возвращаться обратно.

В тот момент, как он готовился сделать шаг, раздался шорох из темного угла. Артем сразу же напрягся, его тело дернулось от неожиданности. Феникс замер, и, не успев договорить фразу, его рука потянулась к пистолету. Влад, не теряя ни секунды, выбежал вперед, направляясь прямо к Алане с кинжалом в руках. Она развернулась и встретила его взглядом своих ярко-розовых глаз, и в тот момент мир вокруг Влада начал рушиться. Осколки реальности начали разлетаться, как куски стекла, и он ощутил, как пространство вокруг него теряет форму.

Но как только эта угроза достигла своей кульминации, резко все исчезло. Ощущение разрушения уступило место пустоте, и Влад оказался в своей комнате. Он широко открыл глаза, ощущая, как его тело вернулось в привычное место, словно в тяжелом сне. Вся сцена исчезла, оставив его в шоковом состоянии.

А в это время, на диване, Алана откинулась назад, в ужасе от происходящего.

— Влад, придурок, ты что творишь?! — крикнула она, переваливаясь с дивана и непонимающе оглядывая его.

Кирик сразу же подошел к Алане, чтобы помочь ей подняться, но она откинула его руку с яростным криком:
— Убери руки, я видела, что ты сделал в баре!

Ее слова звучали с такой силой, что Кирик, несмотря на свою уверенность, виновато улыбнулся и отступил назад, не решая продолжить спор. Атмосфера в комнате сгущалась, все присутствующие замерли, не зная, как реагировать на происходящее.

Илья, находясь в легком недоумении, сказал тихо:
— Вот это да.

Реакция на его слова была мгновенной. Все взгляды перешли на Юру. Он стоял в центре комнаты, расставив руки и смотря в пустоту, как будто только что стал свидетелем какого-то космического явления. Его глаза были полны непонимания и легкой паники, как если бы он увидел второе пришествие.

Молча, он продолжал смотреть в пространство, его сознание будто застряло на том, что он только что испытал.

Все вокруг него казалось каким-то нелепым, и он никак не мог понять, что это было — видение или реальность.

Тишина повисла в воздухе, словно все замерли, не зная, как реагировать на странное поведение Юры. Но в следующий момент тишину разорвал его громкий крик:
—ВОУУУ!

Все мгновенно обернулись, и на лицах собравшихся отразилось недоумение. Юра, не дождавшись реакций, продолжил, уже в полный голос, с размахом, показывая акробатические трюки по всей комнате:
— Вы видели, как я их! Вот так! — он изобразил резкий поворот, словно уворачиваясь от удара.
— А того вот так! — он подпрыгнул и изобразил удар ногой.
— Потом еще двоих, и того карлика ВООООУ! — воскликнул Юра, размахивая руками, как будто снова переживал свои великие подвиги.

Все в комнате выдохнули и обменялись взглядами, в ожидании, пока Юра наконец закончит. Его бурное восхищение собой и собственными подвигами не оставляло места для спокойного обсуждения.

Юра, наконец, выдохся, и его энергия иссякла. Он небрежно развалился на полу, раскинув конечности, как будто весь мир вокруг него стал слишком тяжелым, чтобы держать тело в нормальном положении.

Илья, наблюдая за этим, с недоумением повел взглядом по остальным, затем обратился к Алане с вопросом:
— Твоя сила — это гипноз?

Она на мгновение улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то интересное.
— Если тебе угодно называть это так, то да.

Илья же не мог упустить возможности добавить свою остроту:
— Ну что ж, если ты гипнотизируешь, то я полагаю, что тусовка в самом разгаре, и мы явно провалялись тут не менее двух часов. Почему бы не завершить шоу? — он встал с дивана, с грацией расправив костюм и пригласил всех к выходу.

Все постепенно поднялись, разминаясь, и начали собираться. Юра, едва успевший встать с пола, с широкой улыбкой пошел к выходу, осматривая окружающих, как будто подводил итог своим сегодняшним трюкам. Кто-то молча шел вперед, кто-то обсуждал все, что было в иллюзорном мире, а кто-то и вовсе был в плену своих мыслей.
И вот, последним взглядом все покинули помещение. Тишина окончательно поглотила комнату. Ребята двинулись в последнюю возможность ощутить ночную жизнь, но уже в их привычном мире магии!