Глава 17
Был тихий вечер вторника. Алина, завернувшись в плед, устроилась на диване с учебником по педагогике, но ее внимание было далеко от теории воспитания. Она ерзала, пытаясь найти удобное положение, и на ее лице застыла маска легкого, но постоянного дискомфорта.
Максим, работавший за ноутбуком за обеденным столом, оторвался от экрана и внимательно посмотрел на нее. Он знал каждую ее гримасу, каждый вздох.
— Детка, что-то не так? — спросил он, отодвигая стул и подходя к дивану. — Ты вся вечер извиваешься, как уж на сковородке.
Алина вздохнула, отложив книгу. Она немного покраснела, ей всегда было неловко говорить на такие темы, даже с ним.
— Да так... ничего страшного, — пробормотала она, отводя взгляд.
— Алина, — его голос стал мягче, но в нем появилась та самая врачующая твердость. Он сел рядом с ней, положил руку на ее лоб, проверяя, нет ли температуры. — Говори мне. Что болит?
Она помялась еще секунду, но под его настойчивым, полным заботы взглядом сдалась.
— Ну... у меня уже почти неделя как прошли месячные, а внизу... в промежности... все еще ноет. Иногда тянет, иногда как будто покалывает. Не сильно, но неприятно.
Лицо Максима стало серьезным, профессиональным. Он не стал сразу же ее успокаивать или отмахиваться, как это иногда делают.
— Давно это началось? Только после последних месячных? Характер боли поменялся? Выделения есть? — он задавал вопросы спокойно, без тени паники, но его глаза уже анализировали возможные причины.
— Да, где-то с прошлой недели. Вроде такие же, как всегда... — она пожала плечами, чувствуя себя немного виноватой за то, что отвлекает его по пустякам.
— Моя хорошая, любая боль, особенно в тазовой области, — это не пустяк, — он сказал, как будто прочитав ее мысли. — Это может быть что-то безобидное, например, остаточный спазм после цикла, или небольшой гормональный сбой. А может быть сигналом о воспалении, инфекции или других проблемах, которые лучше не запускать.
Он взял ее руку в свою и мягко, но убежденно продолжил:
—Ты же знаешь мое правило: лучше десять раз перестраховаться, чем один раз пропустить что-то серьезное. Особенно когда дело касается тебя.
Алина потупила взгляд. Она боялась. Боялась врачей, боялась осмотров, боялась услышать плохой диагноз.
— Может, само пройдет? — слабо попыталась она возразить.
— Нет, малыш, — его ответ был окончательным. Он уже доставал свой телефон. — «Само» — это самое опасное слово в медицине. Я не буду рисковать твоим здоровьем.
Он пролистал список контактов, нашел нужный номер и набрал его. Алина слышала, как он говорит уверенным, деловым тоном:
— Алло, Анна Леонидовна? Это Максим Андреевич. Извините, что беспокою вечером. Да, все хорошо, спасибо. У меня к вам большая просьба — можно ли записать к вам на завтра мою девушку, Алину? Да, на гинекологический осмотр. Беспокоят тянущие боли в промежности после менструации. Да, именно так. Вам спасибо! На десять утра? Прекрасно. До завтра.
Он положил телефон и посмотрел на Алину. Ее лицо вытянулось от страха.
— Все, детка. На десять утра. К самому лучшему гинекологу в городе, Анне Леонидовне. Она великолепный специалист и очень тактичный человек.
— Я не хочу... — прошептала Алина, и в ее глазах выступили слезы. — Там же... это кресло... и все это...
Максим обнял ее, прижал к себе и заговорил тихо, убаюкивающе:
—Слушай меня, моя сладкая. Я буду с тобой. Я отвезу тебя, буду сидеть в коридоре под дверью, и буду ждать тебя. Анна Леонидовна все сделает максимально быстро и аккуратно. Это необходимо. Я не могу быть твоим гинекологом, но я могу быть твоим мужчиной, который обеспечит тебе лучшую медицинскую помощь. Поняла меня?
Она кивнула, уткнувшись носом в его грудь, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Его уверенность была ее якорем.
— А теперь все, — он отстранился и посмотрел на нее с нежностью. — Никаких переживаний. Завтра утром сходим, все выясним, и, я уверен, все окажется ерундой. А вечером, чтобы ты не думала о плохом, мы сходим в то итальянское кафе, которое ты так хотела попробовать. Договорились?
— Договорились, — выдохнула она, и на ее губах дрогнула слабая улыбка.
Он снова обнял ее, и на этот раз его объятия были полны не только заботы, но и безграничной любви. Он ненавидел видеть ее напуганной, но он любил ее слишком сильно, чтобы позволить страху управлять ее здоровьем. Для него ее благополучие было всегда на первом месте, и он был готов сделать все, чтобы его сохранить.