Глава 18
Коридор гинекологического отделения казался Алине бесконечным и пугающим. Воздух был насыщен запахом антисептика, и каждый скрип двери заставлял ее вздрагивать. Она вцепилась в руку Максима так, что у нее побелели костяшки пальцев.
— Я не могу, — прошептала она, когда их вызвали, и дверь в кабинет №7 приоткрылась. — Максим, пожалуйста, давай уйдем.
Он остановился, развернул ее к себе и взял за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
—Детка, дыши. Ты помнишь, я с тобой. Я обещал.
Медсестра, выглянувшая из кабинета, увидела испуганное лицо девушки и поняла ситуацию. Она кивнула Максиму.
—Проходите. Анна Леонидовна разрешает вам присутствовать, если это поможет пациентке.
Алина с облегчением, смешанным со стыдом, позволила ему ввести себя в кабинет. Кабинет был светлым и уютным, но ее взгляд с ужасом упал на гинекологическое кресло в центре.
Анна Леонидовна, женщина лет пятидесяти с добрыми и умными глазами, улыбнулась им.
—Ну что, Алина, я слышала, ты у нас немного боишься? Это нормально. Давай познакомимся, а Максим Андреевич нам поможет, хорошо?
Алина молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Хорошо, — врач повернулась к Максиму. — Максим Андреевич, помогите ей, пожалуйста, подготовиться и устроиться поудобнее.
Максим мягко подвел Алину к ширме.
—Все, моя хорошая, давай раздеваться, — он сказал тихо, только для нее. Его пальцы были теплыми и уверенными, когда он расстегнул пуговицу на ее джинсах и помог ей стянуть их. Затем он присел перед ней. — Подними ножку, малыш.
Она, покраснев до корней волос, послушно подняла одну ногу, потом другую, пока он снимал с нее трусики и аккуратно складывал одежду на стул. Она стояла перед ним совершенно голая ниже пояса, дрожа от страха и смущения.
— Вот и умница, — он прошептал, целуя ее в лоб. — А теперь давай на кресло.
Он взял ее за руку и подвел к грозному объекту ее страха.
—Садись, детка.
Она с трудом забралась на него, чувствуя холод клеенки на коже. Максим не отходил ни на шаг. Он помог ей устроиться, его рука лежала на ее плече, успокаивающе тяжелая.
— Теперь ложись и положи ноги на подставки, — мягко скомандовала Анна Леонидовна.
Алина замерла, паника снова накатила на нее. Она не могла заставить себя лечь и раздвинуть ноги.
— Максим... — ее голос сорвался на плач.
Он наклонился к ней, закрывая ее собой от врача на мгновение, и посмотрел ей прямо в глаза.
—Алина. Я здесь. Я никуда не уйду. Я буду держать тебя за руку. Ты в безопасности. Сделай это для меня. Пожалуйста.
Его взгляд был полным такой любви и уверенности, что ее страх отступил на шаг. Она кивнула, и слезы покатились по ее вискам. Она легла, а он помог ей закинуть ноги на подставки, не отпуская ее руку.
— Вот и молодец, — похвалила Анна Леонидовна. — Максим Андреевич, встаньте, пожалуйста, сбоку, вот так, чтобы она вас видела.
Максим встал у изголовья, так чтобы Алина, повернув голову, могла видеть его лицо. Он не отпускал ее руку, его большой палец нежно тер ее ладонь.
— Сейчас будет немного прохладно, это я обрабатываю, — предупредила врач, и Алина вздрогнула от прикосновения.
Она зажмурилась, ее дыхание участилось. Она чувствовала каждое движение, каждый инструмент, и единственным, что удерживало ее от того, чтобы вскочить и убежать, была его рука в ее руке и его спокойное, ровное дыхание над ней.
— Все хорошо, моя сладкая, — он шептал, наклонясь к ее уху. — Ты все прекрасно делаешь. Совсем скоро все закончится.
Осмотр длился недолго. Анна Леонидовна была быстрой и аккуратной. Когда она закончила и позволила Алине сесть, та была бледной, но уже не плакала.
— Ну вот и все, Алина, — улыбнулась врач. — Ты настоящая храбрец. А теперь одевайся, и я расскажу вам о результатах.
Максим снова помог ей, как маленькому ребенку — подал трусики, помог натянуть джинсы, застегнул их. Его забота в этот момент была для нее ценнее любых слов.
Когда они вышли из кабинета с заключением врача о небольшом воспалении, которое легко лечится свечами, Алина прижалась к нему.
— Спасибо, — прошептала она. — Что был со мной.
Он обнял ее крепко и поцеловал в макушку.
—Я всегда буду с тобой, детка. В любой ситуации. Ты моя самая главная ответственность и моя самая большая любовь.
И она наконец-то поверила, что с ним ей действительно нечего бояться. Ни больниц, ни врачей, ни будущего. Он был ее скалой и ее защитой.