Непокорная

Я думала, что мои глаза лгали. Майлз Картер, которого я потеряла пять лет назад, стоял передо мной. Все те же голубые глаза, обрамленные каймой черных ресниц, взирали на меня с теплотой, а пухлые губы дрогнули в легкой улыбке. Характерной чертой Майлза был шрам, тянувшийся от виска до левого уголка рта: он получил слишком много обсидиана, и рана не смогла затянуться без следа.

Клинок выскользнул из моих рук и со звоном упал на асфальт. В голове крутилось миллион вопросов, но слезы и дикая паника стали первой реакцией на Майлза. Я похоронила его. Я думала, он умер, но он жив. И сейчас стоит здесь, в нескольких футах от меня.

— Рад тебя видеть, — прошептал он с тем же трепетом, с которым раньше звал меня.

Я ощутила, как горло сдавливают невидимые тиски. Мне чудилось, что все это — снова чьи-то глупые чары, разбившие реальность вдребезги. В одну секунду переулок закружился, и я провалилась в пугающую темноту. Последним, что удалось увидеть, были черные ботинки Майлза, возникшие перед лицом.

***

Я распахнула глаза, почувствовав далекое, но родное тепло на своей щеке. Кажется, уже опустилась ночь, потому что всюду было темно, разве что тусклый уличный фонарь обливал комнату светом. Я лежала на двухместной кровати, наспех застеленной шелковыми простынями. Майлз обожал их...

Мою голову снова пробила пульсация, когда я вспомнила инцидент в переулке и взглянула на мрачную фигуру рядом с собой. Я привыкла, что из всех передряг меня вызволял Джордж, но это был не его силуэт. Как только я собралась взвизгнуть и кинуться в атаку, широкоплечий парень сжал меня. Он обхватил мои руки, которые по привычке потянулись к клинку, и заглянул в глаза. Это был Майлз. Чертов Майлз Картер. Он мне не снился.

— Боже мой, — прошептала я, мотая головой и надеясь рассеять это видение.

Чары фейри не действовали так долго, по крайней мере, если их объект засыпал и просыпался снова. Я хотела верить, что даже потеря сознания и пробуждение в новом месте, рядом с умершим Майлзом, померещились мне. Несмотря на то, что все пять лет я вновь и вновь искала с ним встречи, хотела еще раз коснуться его бархатистой кожи и поцеловать, сейчас же я не обрадовалась такому повороту.

Майлз умер.

Он умер. Умер на моих глазах. Его убили, и последнего, кого он видел, была я.

— Руби, — нечто, что приобрело образ Майлза, позвало меня и вновь коснулось.

Его прикосновения душили меня и снова заставили реветь. Я не понимала, как реагировать на него: стоит ли обнимать или рваться в бой? Или это видение, и в реальности я снова бреду по пустынной улице со святящимися глазами?

— Кто ты? — прошептала я, стараясь не двигаться. — Это чары?

— Я — Майлз, Руби.

— Не смей! — закричала я в истерике и громко вдохнула. Я щипала себя и била по щекам, стараясь выпутаться из лап жгучего обмана.

Может быть, тому Зимнему удалось мною завладеть, и сейчас я шагаю прямиком к фейри?

Мне нужно проснуться, мне нужно...

Очередной удар о щеку остановил протеже Майлза. Его пальцы твердо держали мою подрагивающую руку, а лазурные глаза с трепетом заглядывали в самую душу, словно пытались вразумить. Ностальгия накрыла меня с головой, однако я стойко стряхнула ее и попыталась достучаться до разума.

Майлз мертв. Его убили. Это не он. Это — чары.

Я прикусила губу, чтобы успокоиться и лихорадочно искала план отступления. Когда некто в шкуре Майлза попытался меня приобнять, я сгруппировалась, чтобы перекинуть его. Видимо, он не ожидал, что я стану драться, потому что мне без проблем удалось переметнуть его через кровать и дернуть к окну.

Я знала, что можно побороть некоторые чары, если избежать источника своего безумия. Никогда бы не подумала, что им однажды станет Майлз...

Пока «Майлз» поднимался, я суетливо взбиралась на подоконник и оглядывала все, что могла. Мы были на втором этаже частного дома, который целиком и полностью принадлежал ему. Определить хозяина этого жилища было не сложно: Майлз любил минимализм, готику и герберы, которые прихотливо посадил в саду. Фейри, который наслал чары, здорово покопался в моей голове, чтобы воплотить самую сумасшедшую идею. Он создал для мнимого Майлза целый дом, где тот якобы проживал.

Тошнота подкатывала к горлу, и я не знала, что будет, если меня приспичит вырвать: это произойдет в видении или на самом деле? Что же со мной происходит сейчас?

— Руби, стой! — крикнул «Майлз» после того, как одна моя нога оказалась на скатной крыше, а руки ухватились за карниз.

— Не подходи! — велела я и обернулась. — Прекрати околдовывать мою голову! Я все равно не сдамся!

«Майлз» поднял руки, затормозив в трех шагах от меня. Его грудь, обтянутая белой футболкой, учащенно поднималась и опускалась. Он выглядел так, словно ничего не произошло, и нас не разлучила его смерть.

Мое дыхание перехватило от ужаса, который вновь укусил за пятки и всколыхнул все воспоминания, связанные с умершим парнем.

Это — не реальность.

Это — обман.

Дыши, Руби. Дыши, пожалуйста!

Я набрала в легкие больше воздуха и, к моему ужасу, услышала аромат мяты и мыла «Айвори». Живот скрутило в тугой ком. Я зарыдала, не в силах что-либо сделать, но очередная вспышка здравых мыслей подначила прикусить губы до крови и сморгнуть оставшиеся слезы.

Все нормально. Скоро я проснусь в руках Дэйсона или Джорджа. Они выручат меня, как всегда.

— Давай поговорим? — попросил «Майлз». В голубых глазах проскользнули нотки мольбы. — Все это — реально. Я здесь, видишь? Если бы это были чары — ты бы поняла. И ты бы не почувствовала все мои прикосновения, понимаешь?

К несчастью, он был прав. Чары фейри создавали только картинку, запахи и температуру, но не могли воплотить прикосновение к чему-то материальному.

Несмотря на это, я не могла воспринять действительность. Тот, кого я похоронила пять лет назад, был здесь. Я видела его мертвым, лежащим в гробу с охапкой герберов. Я целовала его в щеку последний раз перед тем, как его погрузили на дно.

А сейчас он жив, говорит со мной и даже живет в Новом Орлеане.

«Нет, не верю», — твердил мозг.

— Руби, — чуть тише позвал «Майлз» и сделал шаг ко мне, но я высунула вторую ногу, предупреждая, что сбегу быстрее, чем он окажется рядом. — Ладно, я остановлюсь! Но выслушай меня, прошу...

— Что. Ты. Такое?

— Я не смогу тебе объяснить в такой обстановке, но, поверь, это я — Майлз Картер. Это я, Руби. И мне есть, что сказать тебе. Но, пожалуйста, доверься мне...

— Ты жив, — я помотала головой. Глаза щипало так, словно их окунули в солевой раствор. — Невозможно...

— Всему есть объяснение. — Он присел на кровать, намекая сделать то же самое. — Пожалуйста, Руби, выслушай.

Возможно, это было ошибкой, ведь я послушалась того, кто примерил на себя образ Майлза. Встав неподалеку от него, я мимоходом проверила, на месте ли оружие. На удивление, «Майлз» подобрал тот клинок, который я выронила в переулке, и положил обратно. Я ощущала тяжесть в ножнах и холодное лезвие запасного клинка, спрятанного в ботинке. Значит, он не собирается бороться со мной.

Он не враг.

Но и не Майлз.

Черт...

— Спасибо, — выдохнул парень, проведя рукой по длинным волосам — они были единственным, что поменялось во внешности «Майлза». Я помнила своего возлюбленного короткостриженным, с небрежной челкой, ниспадающей на лоб, сейчас же пряди достигали плеч и были уложены гелем.

— Я слушаю тебя, — выдавила я, ощущая жжение в полости рта.

Я все еще боролась с противоречивыми чувствами и подавляла тягу обнять того, кто выдавал себя за Майлза. Он был моей первой и последней любовью, которую я не хотела забывать.

— Руби, это слишком сложно, но обещай, что выслушаешь все, что я скажу?

— Не тяни, — просила я, сжав кулаки.

Я ничего не понимала, но все же надеялась, что это — гадкий сон, который скоро развеется, когда мои веки распахнутся.

— Меня не убили, Руби, — членораздельно произнес самозванец.

Тело прошибло электрической волной, отчего я всколыхнулась. В висках запульсировало от гнева и негодования.

— Что значит не убили?

Липкое горе утраты сжало мое горло, когда я вспомнила роковой день, унесший жизнь самого дорогого мне человека. Я помнила все до крупицы. Помнила, как обсидиановый клинок пронзил Майлза насквозь, и его глаза потеряли прежний свет.

— Знаю, тебе сложно в это поверить...

— Это какой-то бред, — я помотала головой и схватилась за волосы, словно пыталась избавиться от этого лживого образа. — Я похоронила его. Вся община похоронила его, а ты... ты на него чертовски похож.

«Майлз» вздохнул и прикусил губу.

— Помнишь фотографию в гостиной над камином? Я ведь купил для нее ту глупую рамочку с цветочками, и тебе понравилось. Ты сказала, что она всегда будет там стоять и никуда не денется.

— И не делась, — оторопело прошептала я и медленно моргнула. — Откуда ты знаешь об этом?

— Я знаю все, потому что жил с тобой. Я помню твой кокосовый скраб, которым ты любила натирать тело. Помню яичницу по утрам: у тебя всегда подгорал белок, но я обожал им хрустеть и даже шутил, что скоро ты откроешь свой стрит-фуд, где будешь продавать яичные чипсы. А те джинсы, которые тебе подрал Зимний? Ты ведь не выбросила их и сказала, что с дырками они смотрятся гораздо интереснее. И...

— Черт. — Мой голой прозвенел в комнате так громко и отчаянно, что Майлз замолчал. Он уставился на меня голубыми воронками глаз, позволяя разобраться со своими мыслями. — Что же... Как...

У меня не было слов. Все пять лет, которые я прожила без Майлза, словно выветрились из жизни, оставив после себя пустое пространство, которое я не могла ничем заполнить.

Вцепившись в тумбочку, чтобы не упасть, я ущипнула себя несколько раз, однако не проснулась. Тогда я надавила на плечо, и раскатистая боль заставила вскрикнуть. Майлз подорвался, чтобы помочь мне, но я жестом показала не двигаться. Мой мозг все еще пребывал в каком-то лабиринте тайн, их которого не виделось ни одного выхода.

— Руб, — Майлз выдохнул. Казалось, он воспроизводил слова под мушкой пистолета. В его планы явно не входило встретить возлюбленную и рассказывать ей упоительную историю о чудесном воскрешении. — Это и правда я. Ты и вся община на самом деле видели мою смерть, но это были чары, наложенные на другого Охотника — Микаэля. Фейри сделали так, чтобы в нем вы видели меня, хотя в это время я был в безопасности, и меня даже не ранили.

Я моргнула, позволяя шоку сгрести в свои объятия. Недостающий пазл истории встал на свое место, ведь это объяснение показалось самым разумным, несмотря на всю ситуацию. Пять лет назад в том злосчастном бою пропал Микаэль, и никто из Охотников так и не нашел его труп. Оказывается, в тот вечер убили не Майлза, а — Микаэля, наложив на на него чары.

О черт.

Я в неверии замотала головой. Слезы скатывались по щекам. В том гробу похоронили Микаэля? Все то время я ходила к нему? Все те цветы, что я приносила, были для него?

Горячие слезы скатились по щекам. Я не моргала, не отрывая взгляда от Майлза, который все это время был мертв для меня.

— Все было подстроено?

— Прости, Руби, — произнес Майлз. Его слова были сродни пощечины, след от которой никогда не пройдет.

Если Майлз выжил в тот роковой день, почему до сих пор не связался со мной? Почему он скрывал этот обман? Что его связывает с фейри? И ради чего все это?

Когда Майлз встал, я отшатнулась, сделав шаг назад. Хоть он не выглядел грозно, но сомнения непомерно терзали меня. За всю историю нашей любви он ни разу не поднимал на меня руку и не оскорблял. Майлз не был тираном и всегда пытался усмирить конфликты, которые я разжигала. Впрочем, сейчас я не знала о нем ничего. Прошло пять лет со дня его гибели. Я считала его мертвым, чтила его память, а теперь мне плюнули в душу. Все это время мы с Майлзом жили в одном городе, и не сталкивались бок о бок. Зато нас свела случайная встреча, которая оказалась весьма неприятной.

— Руби, я тебя не трону... Не бойся меня.

Его образ расплывался перед взором. Меня мутило, голова кружилась, а ноги окаменели. Я хотела сбежать отсюда как можно скорее, но вряд ли бы позволила себе такую роскошь, не узнав самого главного:

— Зачем, Майлз?

Весь мир будто замер, пока я ждала ответа. Майлз недолго колебался, и когда его губы разомкнулись, я уже была готова к худшему:

— Я нужен был живым фейри... Если бы они забрали меня без какого-либо предлога — ты бы не бросила попыток найти меня, как и вся община. А если бы я изъявил желание перейти к фейри — меня бы выследили и убили. Джордж не терпел изменников...

— Что Они хотели от тебя?

— Чтобы я открыл портал. Я — потомок Летней Королевы, Руби, — Майлз произнес это настолько невозмутимо, отчего я вздрогнула. Он всегда был против того, чтобы завеса была открыта. Неужели ему промыли мозг? — Пять лет назад в портале образовался раскол. Рано ли поздно это должно было произойти, ведь Король и Королева Дворов не прекращали попыток выбраться в людской мир. Спустя века, их чары все же разрушили небольшую часть печати, которую возложили Охотники путем самопожертвования. С тех пор у повелителей появился шанс общаться с подданными по ту сторону и попросить помощи. Они признали, что их силы все еще невелики в мире людей, но рассказали, что поможет увеличить их чары, чтобы портал был полностью открыт. — Майлз сглотнул, но горделиво задрал голову. — Повелители рассказали фейри о потомках, которых однажды породили, совокупившись с людьми. Никто из них не знал дальнейшую судьбу своих отпрысков и жил припеваючи, пока Охотники не закрыли портал. Тогда им понадобилась наша помощь. Благодаря подсказкам Королевы, фейри смогли отыскать меня и попытались открыть портал, но ничего не вышло. Они думали, что одного потомка будет достаточно, однако для восполнения сил повелителей требовался еще один. Им нужен был потомок Зимнего Короля, которого никто не мог найти до этих дней...

Коварное осознание ранило меня до глубины души. Внезапно все мои видения с Зимним фейри и неожиданное вторжение в дом обрели смысл.

Дыхание оборвалось.

— Постой, я...

— Ты — потомок Зимнего Короля, Руби, — закончил Майлз, опершись об изголовье кровати. — Ты — его последний потомок в этом мире. И Джордж знал об этом. Но, знаешь, что самое интересное? Он никому не сказал о твоем настоящем происхождении, хотя разведал о расколе и обо мне. Он полагал, что может произойти, если фейри найдут тебя, поэтому прятал, а твой «особенный королевский запах» скрывал зачарованным кулоном. Символично, что ты получила его ровно пять лет назад. — Майлз сощурился и странно улыбнулся, увидев на моей шее мамин кулон. — Этот чокнутый старик добавлял в твои раны порошок обсидиана, чтобы они затягивались так же, как у других полукровок. Это было обусловлено тем, что регенерация королевских отпрысков гораздо быстрее и мощнее, и Джордж не хотел, чтобы ты догадалась о чем-то.

Я открыла рот, желая что-нибудь сказать, но ни одно слово не выскальзывало на волю. Майлз был тем человеком, которому я верила и доверяла, однако теперь мне хотелось думать, что он лгал. Я считала его погибшим, между тем он безмятежно существовал, наплевав на меня.

Его не было пять лет. Пять. Чертовых. Лет. А теперь он пытается очернить Джорджа, чтобы я бросила все и перемкнула к нему.

Все мое тело знобило. Я невольно вспомнила, что видения начались с того момента, когда с меня сорвали кулон. Это не могло быть совпадением, как и то, что Джордж подарил его пять лет назад, придумав душещипательную подоплеку про мою мать. Все это время, когда на мне не было кулона, я лицезрела Зимнего Короля. Однако что-то мешало ему полностью увидеть меня...

Сейчас мне не хотелось, чтобы Майлз говорил: я осознавала, что любые его слова встанут в противовес словам Джорджу и обретут плоть правды. Я все еще надеялась, что эта неожиданная встреча с «погибшим» парнем окажется мрачным сном. Сном, который никак не перевернет мою жизнь.

Я машинально приложила руку к кулону, понимая, что сейчас он защищает меня от видений Короля.

— Как вы поняли, что я — потомок Зимнего? Кажется, даже без кулона он не мог увидеть меня.

— Такие зачарованные «штучки» действуют на хозяина еще какое-то время, когда он их снимает. Повелитель мог бы увидеть твое лицо, если бы ты не надевала эту побрякушку хотя бы день. — Лицо Майлза стало жутким и холодным. — Ты правда хочешь знать, как мы тебя вычислили?

Я сглотнула.

У меня нет выбора. Я должна узнать все.

— Да...

— Джордж сам рассказал нам, — голос Майлза звучал неестественно приятно и в то же время отталкивающе. — Сперва он хотел спрятать тебя, но вскоре побоялся за свою задницу, ведь фейри начали убивать всех полукровок, чтобы найти того самого... Знаешь, я был удивлен такому забавному совпадению, что моя возлюбленная, с которой я прожил бок о бок несколько лет, оказалась вторым потомком. Мы так долго искали тебя, а ты была совсем рядом...

Ком обиды и непонимания застрял в горле. Отныне я все больше верила Майлзу и верила в то, что он вообще не умирал. Спустя пять чертовых лет, эта информация казалась невероятной, и, если бы я узнала все раньше, возможно, мне было бы не так тяжело. Если бы Джордж не скрывал от меня, кто я, вероятно, все сложилось бы по-другому.

Я смотрела на Майлза, без понятия, о чем спрашивать. Столько вопросов крутилось в голове, но я не могла задать ни один.

— Руби? — Майлз смотрел на меня, не моргая. — Ты в порядке, милая?

— Почему ты убегал от меня? — я услышала свой дрогнувший голос. — Если бы я не побежала за тобой, ты бы рассказал все? Ты бы рассказал, что... жив? Что был жив все эти пять лет?

— Это должен был сделать Король, но не я. Ты не должна была видеть меня до открытия портала, чтобы не спороть глупостей.

Когда Майлз потянулся ко мне, я поняла, что пора убегать отсюда. Одного его действия хватило, чтобы я кинулась к подоконнику. Мне не были известны мотивы Майлза, но я полагала, что не зря оказалась в его лачуге. Наверняка он собирался принести меня фейри, чтобы те смогли отворить портал.

— Руби, не делай этого! — Майлз потянулся ко мне, когда я свесила ноги и обернулась на него. — Пожалуйста, выслушай меня! Мы все еще можем быть вместе. Для открытия портала потребуется немного нашей крови...

— Иди к черту!

— Руби! — Он попытался схватить меня, но его рука задела веревку, на которой висел кулон. Возможно, это произошло намеренно, потому что Майлз стащил его и лихорадочно спрятал в кармане.

Чертов предатель!

Отпружинив, я скатилась по крыше и угодила в кусты, вместе с тем Майлз отпрянул от подоконника. Я услышала его гулкие шаги по лестнице и поняла, что пора бежать во что бы то ни стало. Поднявшись, я кинулась прочь, пытаясь понять, где нахожусь. Кажется, Майлз пригрелся на окраине Нового Орлеана, поэтому путь до центра обещал быть долгим.

Чувствуя давление в голове и ядерное жжение в пятках, я неслась, не выведывая фигуру Майлза. Возможно, он гнался за мной, или сел в машину: из-за хаотичного дыхания я не слышала его. Тупая боль сдавливала грудь настолько сильно, что могла бы сломать ребра. Я ощущала себя беспомощной букашкой, которую обманули. А потом раздавили. Целых пять лет я жила в трауре, который прекратился, будто по щелчку.

Впервые мне захотелось, чтобы Майлз Картер действительно был мертв.