Tatsumaki - Neko no Hanshu (Торнадо - Повелитель Кошек)

Наступило утро. Все проснулись в не очень хорошем настроении. Оно и понятно: спать на полу, ещё и на худом матраце – удовольствие не из приятных. Девушки, казалось бы, спавшие на кровати, тоже встали с кислыми лицами.

– Ты посмотри, ну! Они не слушаются меня! – возмущалась Йошикама, пытаясь хоть как-то расчесаться.

– Не нервничай, Кеньйичи-тян, – сказала ей Хикари под недовольные оханья, раздававшиеся со всех сторон. – Я же как-то расчесалась.

Кое-как поднявшись на ноги, я взглянул на кровать. Девушки всю ночь спали, как и мы, в одежде. Выглядела она после этого она не слишком презентабельно.

Мариичи молча пыталась привести себя в порядок перед треснувшим зеркалом, которое вечером мы умудрились не заметить. С переменным успехом справившись с этим, она обернулась к Йошикаме:

– Да ладно тебе, Кеньйичи-тян, брось это.

– Ага, брось. Тут неизвестно когда в душ попадёшь, а ты говоришь даже не расчёсываться, – недовольно возразила та.

– Ой, ладно, дело твоё, – отмахнулась от неё Мариичи. – О, мальчики проснулись.

– Ага, проснулись, если это можно было назвать сном... – прокряхтел Сатоме, потирая поясницу.

– У нас не было выбора, Матаку-кун, – ответил ему я. – Либо здесь, на улице.

Я взял Тамаши, чтобы убрать его в рюкзак. Ко мне с улыбкой подошла Йошикама и мягко положила руку на кота.

– Эх, Коширо-кун. Даже здесь ты остаёшься неисправимым фанатиком кошек.

Я сделал шаг ей навстречу, приобнял свободной рукой и шепнул на ухо:

– Если бы ты была не такой глупой, ты была бы очень даже милой девушкой.

Глаза у Йошикамы округлились, и она осталась стоять, как вкопанная. Убрав подушку-кота в рюкзак, я щёлкнул пальцами перед её лицом.

– Очнись, Йошикама!

– Тьфу, Коширо-кун, что на тебя нашло? – сказала она, тряхнув головой.

– Да ничего, Кеньйичи-тян, всё в порядке, – я подмигнул ей и обернулся к остальным. – Люди, мне нужно кое-что вам сказать.

Все посмотрели на меня, кроме Томоэ, который пытался растолкать отмахивающегося от него Дайске.

– Да отстаньте вы от меня, и так полночи шумели, – мычал он.

– Подъём, Акаме-сан, подъём! – не отставал от него Томоэ.

В итоге, через пять минут ему удалось разбудить Дайске и поднять на ноги. Недовольно ворча, тот подошёл к нам и спросил:

– Ну и зачем вы меня подняли?

– Ночью мы разговаривали с Томоэ на кухне, когда все уснули, – начал рассказывать я.

– Ага, лучше бы вы ночью спали, – встрял Дайске. – Я после вас никак улечься не мог.

Я проигнорировал его замечание.

– В общем, мне кажется, что я знаю, как вернуться назад. Нам нужно попасть туда, откуда всё началось.

– В центр города, что ли? – спросила Мариичи.

– Нет, не туда, – возразил я. – Там мы оказались позже... Нам нужно пойти в наш университет. Надеюсь, что он ещё цел. Мне кажется, тогда мы поймём, как вернуться в наш привычный мир.

– В университет? – переспросила Мариичи. – Ты думаешь, от него осталось больше, чем от гипермаркета или даже этого дома?

– Сэмпай, мы не узнаем наверняка, если не пойдём туда, – я попытался переубедить её.

– Тебе всегда что-то кажется... Знаешь, что нужно делать, когда кажется, Татсумаки-кун?! – Мариичи начинала злиться.

– Нужно довериться интуиции, – спокойно ответил я ей. – И выслушать меня.

Мариичи промолчала. Я продолжил:

– Вы с Кеньйичи-тян были правы. Мы попали сюда из-за меня.

Акаме и Сатоме стали постепенно понимать, о чём идёт речь. Упомянутые мной Мариичи и Йошикама пристально смотрели на меня.

– Похоже, что тогда, когда Йошикаму ударило по голове, я тоже поспособствовал этому. Не самому удару, а тому, что в аудитории вышибло окна. Сейчас, скорее всего, произошло то же самое, только в гораздо большем масштабе. Как предположил Томоэ, это могло быть связано с моими эмоциональными всплесками. Правда, это очень странно и непонятно: так изменить город, практически до неузнаваемости, за пару часов. Скорее всего, это всё тот же наш город, только... В альтернативной реальности. Вы же видели, что тут некоторые вещи и места находятся не там или выглядят не так, как мы привыкли. Мне самому трудно поверить, что это произошло из-за меня, но нам нужно вернуться домой, поэтому... Мы должны отыскать наш университет. Я не знаю, что ещё тут изменилось, но что-то подсказывает мне, что там мы сообразим, что делать дальше. Осталось только его найти.

Я закончил говорить. В воздухе повисла гробовая тишина. Первой подала голос Мариичи:

– Я же тебя просила сказать тогда, что именно ты знаешь. Нет, блин, молчал, как рыба...

– Думаешь, я тогда об этом знал, Такешита? Не начинай скандал на ровном месте! – оборвал я её и повернулся к остальным. – Собирайте вещи, пора на выход. Чем быстрее доберёмся – тем быстрее, возможно, окажемся дома.

– Да чёрт с тобой, Татсумаки-кун. Сумасшедший какой-то. Стёкла он эмоциями вышибает, города в пыль стирает, ишь... Прежде, чем психовать – думать надо!

– Сказала Мариичи-сэмпай, самая эмоциональная и непредсказуемая девушка не только нашего коллектива, но и университета, – с ноткой издёвки в голосе ответил я. Мне не хотелось ввязываться в серьёзную перепалку, чтобы не тратить силы попусту, но Мариичи как всегда была полна энергии, этого у неё не отнять.

– Заткнись, Татсумаки-кун. Достал. Пойдёмте отсюда уже.

Я был зол на Мариичи. В самый ответственный момент она умудрилась устроить чуть ли не скандал. Даже не Йошикама, а она! Это не лезло ни в какие ворота. Но, так или иначе, нужно было отправляться в путь.

Дайске грохотал своим «обвесом» и перекладывал магазины для УЗИ, Матаку вертел в руках свой Desert Eagle, а Хикари пыталась двумя руками поднять АК-74М Мариичи. Я подумал с облегчением: «Хорошо, что он на предохранителе».

Наконец, мы были готовы. Встав на пороге, мы искренне поблагодарили пустую квартиру за гостеприимство, а потом пошли вниз по лестнице.

***

На землю постепенно наползал туман. Мы вышли на улицу и поёжились.

– Так, смотрите. Если мы пришли с той стороны, – Дайске показал рукой туда, откуда мы пришли прошлым вечером, – то... – он запнулся, рассматривая улицу. – Что-то я вообще ничего понять не могу...

– Такое впечатление, что раньше здесь всё выглядело иначе, – удивилась Мариичи.

Утром на свету нам удалось разглядеть больше, чем в сумерках, оттого различия между привычным видом улиц и представшим тогда перед нами были видны ещё более отчётливо.

– Здесь всё иначе, Мариичи-сэмпай, – сказал я. – Мы находимся не в нашем мире...

– Ой, угомонись уже! Лучше думай, куда нам идти, – раздражённо ответила Мариичи.

Туман понемногу сгущался. Я предложил:

– Нам нужно выйти на главную дорогу. Помните, где трамвайная линия? Там мы вряд ли сможем заблудиться.

– Пойдёмте тогда, – сказал Дайске и направился в нужную сторону.

Я сразу пошёл за ним. Он явно нервничал, так как беспокойно осматривался по сторонам и что-то ворчал себе под нос.

– Твою мать, что за?! – внезапно раздалось сзади.

Мы резко обернулись и увидели Кеньйичи, которая умудрилась провалиться одной ногой в приоткрытый канализационный люк. Мариичи и Хикари помогали ей встать.

– Смотри под ноги, Йошикама-тян, – сделал ей замечание Дайске, – а то так можно и целиком грохнуться.

Кеньйичи была напугана, потому молчала и шла, схватившись за Хикари, которая явно не испытывала радости от наличия такого «прицепа».

Мы шли по той же дороге, что и предыдущим вечером, но узнавали её даже меньше. Дома всё также оставались серыми и безжизненными. Выйдя на улицу, которая шла от гипермаркета по направлению к главной дороге, мы на секунду остановились, осматриваясь вокруг.

– Пойдёмте, не стойте, – сказал Дайске. Мы последовали за ним.

Дойдя до конца улицы и выйдя на дорогу, мы действительно увидели трамвайную линию, хотя от неё осталось только одно название. Асфальт был весь в выбоинах, а рельсы местами торчали почти вертикально вверх. Туман уже мешал видеть дальше, чем на пару десятков метров, но, что радовало, не мешал хотя бы смотреть под ноги.

Мы проходили мимо одинаковых с виду трёх- и четырёхэтажных домов с потрескавшимися и местами выбитыми стёклами и выщербленными стенами, причём многие из них были мне будто не знакомы, хотя я проходил по этой улице уже много раз до этого. Вокруг была абсолютная тишина, нарушаемая только руганью Дайске, который уже в третий раз споткнулся.

– На кой я брал эту дымовую шашку, мать её, если и так хоть глаз выколи! – негодовал он, так как шёл впереди нас и прощупывал дорогу.

Сзади всех шла Мариичи, крепко держа автомат, а Хикари и Кеньйичи шли вместе с нами в центре группы.

– Мы уже полчаса плетёмся, а вокруг будто всё на месте стоит, – возмутился Дайске. – Я думал, что университет ближе.

Я вглядывался сквозь понемногу рассеивавшийся туман в одинаково пустые окна домов, которые действительно были похожи на зацикленную фотоплёнку с набором одних и тех же кадров. Внезапно мне почудилось, что в одном из окон что-то блеснуло, но из-за тумана разглядеть яснее было невозможно.

Я немного поднял руку и сказал:

– Постойте.

Мариичи нетерпеливо крикнула:

– Эй, чего встал, Татсумаки-кун? Шевелитесь там!

Я заметил красную точку, плясавшую у нас под ногами. Моё сердце замерло. Внезапно точка дёрнулась, пропала, а затем в воздухе разнёсся глухой звук выстрела. Все вздрогнули и присели. Кроме Мариичи...

Она стояла, широко раскрыв глаза. Через секунду, издав звук, похожий на хрип, она стала заваливаться вперёд. Я схватил её, не давая упасть. Левая рука угодила во что-то тёплое. Я резко одёрнул её – она была в крови.

Йошикама коротко вскрикнула и закрыла лицо руками. Мариичи выскользнула у меня из рук и упала на асфальт. Между лопаток зияла рваная дыра, из которой сочилась кровь. Скорее всего, снайпер стрелял разрывной пулей, чтобы наверняка нанести смертельный урон.

Сзади подбежали Томоэ, Матаку и Дайске, но я даже не обернулся. Я не мог поверить в происходящее. Её просто пристрелили. Я не знал кто, не знал, зачем... Я почувствовал, как глаза начинают печь, а сердце будто сжали тисками. Я тихо хрипел: «Нет... Только не это...». Томоэ подошёл сзади и положил руку мне на плечо, но я сбросил её и зажмурился. Внутри меня горела одержимость.

Абсолютно не отдавая себе отчёта, я сбросил с плеч рюкзак, схватился за автомат Мариичи, отстегнул его от ремешка и снял с предохранителя. Парни сзади в ужасе отпрянули. Подняв подёрнувшийся красной пеленой взгляд, я направил ствол в одно из окон третьего этажа и крикнул: «Выходи!». Не получив ответа, я дал короткую очередь в то окно. Стекло со звоном осыпалось. «Выходи!!!» – крикнул я громче. Никто не появился. Сглотнув ком в горле, я зажал спуск.

Автомат стрелял непрерывно. Стёкла осыпались одно за другим, пока целых окон вообще не осталось. Стрелять было уже некуда. Заменив опустевший рожок автомата на новый, я заорал в третий раз что было сил: «ВЫХОДИ!!!».

Вновь не получив ответа, я бросился к Дайске, который был слишком шокирован происходящим, чтобы сопротивляться, и выдернул у него из-за пояса гранату. «Ты что?» – попытался было возразить он, но я уже сорвал чеку и швырнул гранату в окно третьего этажа.

Раздался оглушительный взрыв. Все прижались к земле. Внезапно раздался крик. Я увидел человека, который вместе с обломками вылетел из окна четвертого этажа и камнем упал вниз.

Я медленно пошёл в направлении упавшего человека. Он был высоким, худым, одет в чёрное пальто, брюки и туфли, а рядом лежала снайперская винтовка с разбитым оптическим прицелом. Человек хрипел, пытаясь встать.

В тот момент слёзы на моих глазах уже высохли, целиком уступив место одержимости. Я направил автомат ему в голову и прошипел:

– Кто ты?

Человек не ответил, продолжая попытки встать. Я понял, что не получу ответа на свой вопрос, и меня целиком захлестнула ярость.

– Ты...

Спуск. Короткая очередь в спину. Сдавленный крик.

– Ты... Отнял у меня...

Ещё одна очередь. В голову. Ни звука в ответ.

– Как ты посмел... Как ты посмел сделать это? – шипел я злобно.

Очередь раздробила его позвоночник.

– Как ты посмел забрать то, что мне дорого?

Повторная очередь между лопаток. Под телом растеклась лужа крови.

– ТВАРЬ! – заорал я во весь голос и зажал спуск...

Тело изрешетило пулями. Брызги крови покрывали уже всё вокруг. Они смешались с кровью Мариичи на моей одежде и руке. Я не мог остановиться, просто стрелял и кричал, что было сил:

– СВОЛОЧЬ! ПОДОНОК! ТЫ ОТНЯЛ ЕЁ У МЕНЯ!!!

Патроны закончились, автомат защёлкал вхолостую. Я отошёл на шаг назад, оступился о снайперскую винтовку и упал в лужу крови, растёкшуюся под натуральным месивом, в которое превратился выпрыгнувший из окна человек.

На подкашивающихся ногах, перепачканный кровью я вернулся к остальным, сидевшим вокруг Мариичи. У Хикари и Кеньйичи глаза были на мокром месте, да и парни тоже с трудом сдерживали себя. Они смотрели на меня со страхом, но никто не проронил ни слова. Я упал на колени возле тела Мариичи. Глаза её были закрыты.

– Я отомстил за тебя, Такешита... Отомстил... – прошептал я сквозь слёзы и, выронив автомат, упал на землю.

Я слышал всхлипы Йошикамы, сбивающееся дыхание Томоэ, но мне уже было всё равно... Я лежал на земле в полубессознательном состоянии, взяв ещё тёплую руку Мариичи в свою, измазанную в её крови и крови снайпера.

Я не мог поверить, чтоеё больше нет, как и не мог поверить в то, что я сам убил живого человека. Яотомстил за потерю того, что было мне дорого, как и обещал когда-то. Нозащитить её я не смог. И вернуть тоже не смог бы...