Я читаю твои мысли.

Я жалею обо всех своих добрых мыслях по отношению к Денису. Но еще больше я боюсь. Если они все знают, если им известно о наших силах, то они просто используют нас. Для чего? Хотят ставить опыты? Или заманить в свою армию? Известно ли Адаму об этом? Может быть, эта и есть причина, по которой мы еще не получили задание?

Я даю доки Бобу, вместе мы перечитываем их, но, за исключением наших сил, ничего опасного больше не упоминается. Я задерживаю взгляд на фразе: «развивающаяся телепатия». Развивающаяся?

Но времени мало. Уже начинает светлеть, а нужно все выложить Машке и Аарону, придумать, как себя вести, что делать дальше и еще куча всего.

Быстро складываю папки на места, осматриваю комнату: все в порядке. Мы выбегаем из больницы и по закоулкам добираемся до дома. Там уже сидят на кухне остальные ребята. Они выглядят уставшими, но как только видят нас одновременно и испытывают облегчение и злость.

- Где вас носило? – вскакивает Аарон.

- Замолчи, — я прерываю его, выставляю руку вперед, — мы были в больнице. Они знают о наших силах.

От беготни захотелось пить, так что иду к графину с водой. Наливая один бокал себе, другой передаю бокал Бобу. Он продолжил мой рассказ, не желая терять ни секунды. Аарон уже обдумывает наши действия, но пока он зациклен на том, чтобы не испортить задание Адама, а вот Петрова взволнована.

- Что такое, Маш? – я двигаю к ней стул и сажусь рядом, — помимо того, что задание оказалось гораздо сложнее.

- Боб сказал, вы шли по коридорам... - начинает она.

Я понимаю, какую ошибку мы совершили и прикрываю рот рукой.

- ...там же повсюду камеры.

- Я надеюсь, вы их как-то обезвредили? – не теряет надежды Аарон, — НЕТ? Кэтрин, ты совсем обезумела? Не могу поверить, что тебя хвалила вся Школа! Очнись! Ты нас подставляешь и подставляешь!

- Отстань, — вступает Боб, пока я сижу в ступоре, — я тоже там был и ничего не сделал, ты не должен кричать только на нее.

- Не должен? – брови Аарона лезут наверх, — Боб, она совсем сошла с ума: встречается по ночам с Денисом, хранит его вещи в шкафу, безответственно и необдуманно решает пойти на задание, с которым не справляется! А ты ее покрываешь?

- Ублюдок, — я встаю и замахиваюсь стулом на него, но его ускоренная реакция позволяет избежать удара, так что стул с грохотом падает на пол, — делайте с этой информацией, что хотите. Мне плевать. Если продолжите меня беспочвенно подозревать, я просто уйду. Я не заслужила такого, Аарон.

- Аарон, что с того, что она гуляла с Денисом? – хмыкает Боб, — я тоже общаюсь со здешними, мне ты такого выговора не делаешь.

- Но ты ничего не скрываешь от нас, — отвечает Аарон.

На самом деле, я знаю, что он не такой злой, как ведет себя сейчас. Я понимаю, что на него тоже многое навалилось. Но я тоже не виновата в этой ситуации. Я не давала им поводов для подозрений, только лишь не рассказывая о чем-то личном и сокровенном.

Я разворачиваюсь и иду в свою комнату, запирая ее на замок с обратной стороны. Я не хочу больше выходить отсюда никогда.

Я сжимаю кулаки, но натыкаюсь на пластырь, и это бесит меня в двойном размере. Падая на кровать лицом на подушку, громко кричу, вымещая злобу.

У меня слишком много вопросов, слишком много мыслей, они переполняют меня и выходят наружу. Шкаф с одеждой падает, двигается стол. Большое окно открывает само по себе, а шторка развевается словно на ветру, хотя я и была уверена, что на улице его нет. Мне слышны голоса друзей, зовущих поговорить и все разрешить, я читаю их мысли, но вместо того, чтобы выйти, я отворачиваюсь от двери.

Мне становится страшно от того, что сейчас произошло. Кажется, я все-таки опасна для окружающих и мне нужно поостыть в этой комнате несколько дней, иначе какая-то неуправляемая сила во мне может им навредить.

Наверное, мысли действительно меня заглушили, съели, уничтожили. Я проваливаюсь в сон.

Так я лежу и весь следующий день: стол заложил дверь, так что никто не войдет внутрь. Вода в раковине (в личной ванной комнате) утоляет не только жажду, но и голод, так что я провожу так еще несколько дней. Не хочу выходить. Совсем не хочу.

Я не хочу доказывать ничего ребятам, особенно Аарону. Мне страшно, что будет, когда Денис поймет, что нам все известно. Я бешусь от того, что Адам так и не прислал никакое задание. Я так радовалась, что получила что-то свое личное, но теперь это не имеет значения. Ребята просят меня перестать «капризничать». Говорят, что это привлекает внимание и Дениса, но я не могу заставить себя выйти из комнаты.

Но как им объяснить, что я могу случайно убить их? А что, если рядом лежащий нож просто вдруг полетит в кого-то? Мне страшно осознавать, что я сделала такой беспорядок в комнате, не прикасаясь ни к чему.

На третий день Боб, используя силу, выламывает дверь, но я шиплю на него и кричу уходить. Меня снова оставляют одну. К вечеру они ставят новую дверь.

Мне страшно. Так страшно здесь находиться, и, будь моя воля, я бы первым рейсом вернулась в Школу, где безопасно для меня и друзей, нет никаких тайных заговоров. Только жестокие опыты, которые остались в прошлом, и непрерывная подготовка к войне.

Живот уже не болит от голода. Постоянное питье во многом помогает, но я понимаю, что скоро придется выйти.

- Ты обещала вернуть кофту, — слышу знакомый голос. Открываю глаза и вижу перед собой такой же знакомый силуэт, — да-а, натерпелась же комната.

- Уходи, — шепчу ему.

- Прости, не могу, — Денис садиться на край кровати и кладет рядом контейнер с едой, — я же должен за вами следить, забыла? Это моя работа.

- Ребята не должны были тебя впускать.

- Я зашел через окно. Знаешь, тут отличные подоконники, хоть бегай, — смеется парень.

- Что ты хочешь?

- Я ждал тебя, — признается белоснежный ангел, — думал, что позовешь. Даже обиделся, когда решил, что ты меня обманула. А тут вон что, — он разводит руками.

Он меня ждал? Хотел... чего? Все так путается, когда дело доходит до Дениса. Почему, почему мне даже подумать сложно о том, что он что-то скрывает? Я же должна быть в этом уверена. Он враг. Он из вражеской страны. Он наш противник. Тот, кто по умолчанию угрожает жизни.

Но когда он говорит, что ждал меня, моя сердце разрывается на части.

- Уходи, — чуть громче повторяю.

Денис еще какое-то время сидит, но потом выдыхает и уходит, оставляя контейнер с едой.

Я жмурюсь, чтобы не видеть его уход. Почему-то мне кажется, что я могу попросить его остаться, если буду смотреть.

Сейчас все еще идет ночь, но живот стал урчать с новой силой, когда понял, что здесь есть, чем его заполнить. Мне не хочется этого делать, но еще меньше хочется умереть от голода, когда вокруг полно еды. Я сажусь за стол, открываю контейнер и начинаю есть. Это лазанья. Я как-то попробовала ее в столовой и была приятно удивлена.

Желая попробовать все меню, я не стала брать это блюдо каждый день, но я точно знала, что как только попробую все, первым делом вернусь к лазанье.

Впервые за эти три дня я улыбаюсь.