Я читаю твои мысли.

Ребята встречают меня недовольным взглядом. Этого оказывается достаточно, чтобы снова испортить настроение. Денис обещает ждать нас на обеде, а до этого времени мы свободны и предоставлены сами себе.

По пути домой Боб молча меняет направление, я слышу его мысли о Диарре, и, раз он уже ушел, хочу расспросить Аарона и Машку.

- Вы знаете что-нибудь об этом?

- Он ходит к ней иногда, — говорит парень, жмурясь на солнце. На самом деле, погода здесь великолепная. Жарко, яркое солнце. Для людей, которые девять лет жили под землей – это просто чудо.

- И... - я игриво толкаю друга плечом, — там что-то происходит?

- Почему бы тебе не спросить его прежде, чем ты опять убежишь к Денису?

- Аарон! – возмущенно кричит на него Машка, — он просто взволнован, прости его.

- Что-то случилось у психолога? – интересуюсь я.

- У тех, у кого был настоящий психолог – да, случилось, — едко замечает Аарон.

- Перестань! У меня был сеанс с врачом. Какая разница Денис это или нет. Что у вас произошло? – я беру Аарона за руку, пытаясь обратить внимание на себя.

Он немного смягчается и выдыхает.

- У меня... синдром дефицита внимания и гиперактивности, — Аарон обессилено откидывает голову назад и останавливается.

- Ты думаешь, что это из-за твоей силы? – я подхватываю его мысли, — в этом правда что-то есть.

- Да, Кэтрин, — говорит Маша, — мы все так думаем. И для нас остается загадкой лишь то, можно ли это вылечить...

«...или это так и останется неприятным побочным эффектом операции», — недоговаривает она.

Дела плохи. Думать, что с твоей головой какие-то непорядки и знать об этом – разные вещи. Аарон уже ненавидит себя за «неисправность» и боится, что из-за этого не сможет нам когда-нибудь помочь. Поэтому на него и тяжело обижаться, он все всегда делает для нас.

- Врачи что-то сказали о болезни? Как ее вылечить? Или, может быть, что-то выписали? – продолжаю я.

- Они предложили ходить ежедневно к ним на сеанс. До двенадцати часов дня они свободны для меня.

- Это чудесно! – затем я замечаю его недовольную гримасу, — что-то не так?

Между тем мы подошли к дому, входя в просторный подъезд, Аарон сохраняет молчание, а когда мы заходим в лифт, думает: . Мы не можем просто поверить им в то, что они говорят или делают. А еще, если ты все-таки не забыла, наша основная цель здесь – работа на Адама. Мы не можем делать вид, что приехали сюда на курорт».

Как же меня бесит, что он прав.

Мы, сохраняя тишину, проходим через зал в свои комнаты. Скоро я слышу, как парочка пытается тихо улизнуть, оставляя меня одну. Они не хотят брать меня, желая побыть наедине, и рады, что я уснула. Удивятся ли ребята, узнав, что я все прочитала в их головах?

Не хочу их винить. Они заслуживают того, чтобы наконец-то разобраться в чувствах друг друга и начать встречаться. Они были бы великолепной парой.

А вот я, оставшись одна, решила задуматься о том, что мне сказал (подумал) Аарон. Мы не с Денисом. Нет. Откуда я могу знать, что не использует полученную от меня информацию на помощь стране. Конечно, я не рассказываю ничего полезного для этого, но это не значит, что не использует меня еще каким-то образом.

Я долго ворочаюсь, то и дело встаю с кровати к окну, даже начала читать какой-то детектив, но спать так и не хотелось.

Почему все-таки Денис ничего не сказал про лампочку? Подозревает меня в чем-то? Поэтому и лично проводил психологический сеанс? Вот бы почитать, что они пишут о нас в документах, наших личных делах. Уверена на сто процентов, что они хранятся где-то в больнице, а где именно можно узнать в том самом кабинете.

Я переодеваюсь в черные легинсы, обтягивающий черный топ, заплетаю непослушные волосы в косички, чтобы не мешали, и выхожу из комнаты. Буквально на секундочку решаю забежать на кухню – выпить стакан воды. Выходя из нее, натолкнулась на Боба.

- Привет, — улыбаюсь другу.

- Привет, — он смотрит на меня немного виновато, — ты куда-то собралась?

- Ерунда, — отмахиваюсь, — ты был с Диаррой?

Боб складывает руки в замок, прежде чем ответить, но я уже знаю, что «да».

- Мы просто гуляли, общались, — оправдывается парень.

- Все в порядке, — я кладу руку ему на плечо, знаю, что он мне не врет, так что даже не собираюсь заглядывать ему в голову. А еще не буду этого делать, потому что рада за него, — это хорошо.

- Правда? – выдыхает друг, — мы просто дружим, ничего не подумай!

- Разве я могла? – игриво выгибаю бровь.

- Ладно, ладно, — отступает Мостафа, — и все-таки куда ты спешишь? К Денису?

- У меня есть одна идейка, которая может нам помочь на нашем задании, — я театрально вожу кончиком кроссовка вокруг себя.

- Я с тобой.

- Я не сомневалась.

Через тридцать восемь минут мы уже находимся в том кабинете. Я аккуратно обыскиваю его, пока Боб стоит на стороже. Кабинет совсем не большой: стол по центру, заваленный книгами, папками и листами, за ним большое кожаное кресло, а по бокам два шкафа: один с книгами, другой с папками. Освещает комнату лунный свет через окно, которое расположено прямо за креслом.

- Знаешь, я тоже начал думать, что ты связалась с Денисом. Прости, я не должен был, — шепчет он.

Я удивленно выгибаю бровь, хочу сказать ему, что сейчас не время для таких бесед, но меня прерывают его мысли, а зачем и слова:

- Теперь я вижу, что ты делала это, чтобы выведать из него информацию. Я прав? – он смотрит на меня. Отличная новость – он не может прочитать мои мысли. Я киваю ему, хотя представляю, как может аукнуться мне эта ложь, — я злился на тебя. Даже поэтому стал общаться с Диаррой. Хотя потом оказалось, что она и в правду хороший собеседник, но...

- Эй, я поняла тебя, — я прерываю его монолог, — все в порядке. Думаю, Диарра и в правду хороший человек. И я прощаю тебе твое импульсивную мысль о моем предательстве.

Боб выдыхает. Он очень хотел услышать эти слова.

- Представляю, как тебе было неприятно находиться в обществе этого заносчивого парня, — шутит друг.

- Знаешь, — мне хочется, сказать, что Денис тоже оказался неплохим собеседником, но я нахожу папки с нашими именами среди кучи бумаг в шкафу. Открыв первую из них, дело Аарона, я замираю, — они в курсе наших сил.