Я читаю твои мысли.

Прошло около двадцати минут с тех пор, как я выложила Денису все, что думаю. Безусловно, я опускала некоторые части, например, о том, что ходила в больницу, что Аарон прижал меня к дивану, чтобы не дать избежать разговора. Короче, получилось сумбурно: я вышла погулять, ребята решили, что я что-то скрываю, а это недоверие мне было очень неприятным.

Денис определенно понял, что я недоговариваю, но не стал говорить об этом вслух. Теперь он задает мне наводящие вопросы: «как бы я хотела, чтобы они отреагировали?», «почему мне может быть неприятная такая реакция?», «как бы я поступила на их месте?». Я стараюсь отвечать честно, но понимаю, что не могу быть с ним полностью откровенной. И не смогу.

- И все-таки почему ты пошла гулять ночью? – Денис решил перевести тему, понимая, что я выложила все, что могу.

- Я хотела поговорить с тобой, — шепотом, словно сознаюсь в преступлении, говорю я. Кажется, эта болтовня развязала мне язык. А может быть, я и так рассказала ему не мало, и теперь нет смысла скрывать такую мелочь.

Денис не выглядит удивленным. Он вообще никак не реагирует на это. А голове у него появилась только одна мысль по этому поводу: «Зря я тогда к ней вернулся». И, черт возьми, мне почему-то больно от нее. Я сжимаю кулаки, на ладонях еще остались маленькие ранки, так что капельки крови остаются на ногтях, но мне все равно. Мне все равно и на людей, то и дело снующих туда-сюда. В голове я прокручиваю мысль Дениса и корю себя за то, что подумала, будто ему может быть интересно со мной не как с объектом работы.

- Ты оставил мне записку, — напоминаю ему я, решая выяснить, зачем он это сделал.

- Точно, — он чешет затылок, — ты ходила и звала меня по ночному городу?

- Да.

- Получается, твоя ссора с друзьями была косвенно из-за меня?

- Получается.

- Но как я понял, ты не рассказала им о записке. Почему?

- Почему ты ее оставил, если не хотел, чтобы я приходила снова? – вырывается у меня. Я обхватываю ладонями колени, чтобы перестать наносить себе увечья.

- Я такого не говорил, Кэтрин, — правильно, но ты об этом подумал, — я просто не ожидал, что ты воспримешь это всерьез.

- Хватит, — прошу я, — когда придет мой психолог?

Теперь Денис улыбается, и мне хочется убить его.

- Это и был сеанс с психологом? Почему ты не сказал? – я начинаю злиться на этого парня.

- Есть люди, которые не способны на честность, если дело касается их душевного состояния, а вынужденная обстановка может только усугубить всю ситуацию.

- Но другим вы так не сделали. Чем я хуже? – мне кажется, что я перешла на крик.

- Кэтрин, как я и говорил, вы не первые люди, с которыми я работаю. Я просто могу различить кто и как себя поведет, — он кладет мне руку на плечо, но я сбрасываю ее и встаю, собираясь уйти. Денис хватает меня за руку и разворачивает. За последнее время это движение повторяется столько раз, что хочется выть, — что это?

Денис смотрит на мои колени, я тоже опускаю взгляд. Чуть выше их остались малюсенькие кровавые следы. Небольшие, но заметные. Денис, догадываясь, разворачивает мою ладонь, потом берет другую руку. Я уже видела эти испуганные глаза, видела такую реакцию от друзей. Что же сделает он? Обнимет меня? Остановите планету, это не поможет. Поцелует каждую царапину? Меня стошнит. Просто усядется рядом? Тогда не буду тратить его время и уйду сама.

Денис неожиданно тащит меня куда-то вглубь коридора. Не успев среагировать, я следую за ним, хотя он так сильно меня держит, что выбора у меня не осталось.

Он толкает последнюю дверь, просит всех выйти из кабинета и сажает меня на койку.

Комната очень похожа на то, что было у нас в Школе. Койка, стол с кучей ножей, скальпели, цапки, зажимы, пинцеты и куча всего. Здесь даже запах другой. Пахнет настоящей больницей. В воздухе витает запах фенола, отчего я возвращаюсь в тот день операции.

Как я хотела вырваться, как врачи мне этого не дали, как они радовались, когда закончили, и как мне хотелось их убить за то, что они со мной сделали.

Я возвращаюсь к дням до операции, как надо мной ставили опыты и проверяли, проверяли, проверяли. Они без конца проверяли, как мой организм отреагирует на какие вещества, которые они вкалывали мне большими иглами. Я вспоминаю большие аппараты, которые держали меня, и другие, в которые меня вкладывали, оставляя в полной темноте почти на целый день.

Голова немного болит, но из этого состояния меня вырывает звон, летящих на пол инструментов. Денис, который держит вату и средство для обработки ран, оступился и задел столик рядом с койкой. Он выглядит напуганным. Куда делось ему самообладание, когда он тащил меня сюда?

- Уже не хочешь мне помочь? – едко спрашиваю.

- Нет, просто неприятный грохот... вывел меня из равновесия. Сейчас обработаю тебе руки и все соберу, — он садиться рядом.

Промокнув вату в растворе, он аккуратно смывает кровь и очищает ладони. Остаются совсем крошечные ранки: четыре на каждой ладони. Затем Денис смывает кровь с коленей. Я не заметила, но он прихватил и пластыри, которые теперь осторожно клеит. Парень сильно, но нежно прижимает их и отпускает руки.

Он уходит, чтобы отнести раствор на место и выбросить вату. У меня есть совсем немного времени, чтобы подумать над тем, что он сделал. Это же так легко и правильно. Почему только он догадался до этого? По щеке скатилась слеза. Мы все такие сломанные: я, Боб, Маша, Аарон. Мы такие неправильные, что даже не можем помочь друг другу так, как надо. Может оказаться здесь было нашим спасением?

Слыша приближающегося Дениса, я смахиваю слезу и встречаюсь с ним взглядом.

- Спасибо, — еле слышно произношу, потому что иначе боюсь расплакаться.

Денис кивает и начинает собирать разбросанные предметы. Мне хочется ему помочь, поэтому спускаюсь с койки и присаживаюсь. Я подношу руку к какому-то скальпелю и задерживаю ее над ним не в силах взять. Мне страшно?

Денис снова замечает мое замешательство. Он не смотрит на меня так часто, но почему-то он все всегда замечает. Мэтеков не задает вопросы, а просто смотрит за тем, как я борюсь сама с собой.

- У меня не было с этим проблем раньше, — зачем-то я говорю это вслух.

Денис не спрашивает ничего, а просто берет скальпель и перехватывает его так, чтобы я смогла взять его из руки парня. Он не задумывает о том, почему я боюсь его взять, а помогает перебороть страх. Вот так просто. В его голове, конечно, есть вопросы, но громче мысли о том, как бы мне помочь.

Скальпель в его руке не такой страшный. Рывком я беру его и смотрю за тем, как предмет лежит в моей руке. Инстинктивно, мне хочется сжать кулак свободной левой рукой, но, столкнувшись с пластырем, я распрямляю ладонь.

Я улыбаюсь и смотрю на Дениса. Парень тоже улыбается.

Мы продолжаем уборку, теперь гораздо быстрее. Взять новый инструмент в руки каждый раз оказывается для меня маленькой борьбой, но я выигрываю. Мы обрабатываем предметы и собираемся выйти из кабинета.

Снаружи я уже слышу мысли друзей. Они делятся друг с другом тем, что произошло, как выглядели их психологи и какие вопросы задавали.

- Денис, — я останавливаю парня. Мне совсем не хочется выходить к ним и рассказывать о том, что произошло. Пожалуйста, как бы потянуть время? – я верну тебе кофту.

- Ну, тогда скажем, — Денис улыбается и задумывается. Я узнаю то, что он скажет, чуть раньше и еле сдерживаю улыбку, — просто позови меня по имени послезавтра где-то в одиннадцать тридцать вечера.