17
Побег / 18.07
Адам
Утром я проснулся с первыми звуками назойливого будильника, который, видимо, завела Трина. Увидев время, я был, мягко говоря, шокирован. 6:20. По моему взгляду Ри всё поняла, поэтому неловко засмеялась, убрав прядь волос за ухо, и проговорила:
- Мне следовало тебя предупредить.. извини... Ты ещё можешь поспать, пока я делаю процедуры, - я кивнул, и она скрылась в ванной.
Конечно, я не продолжил спать, внезапно вспомнив вчерашний день, а именно часть «Я тебя люблю». Три года я избегал чувств – и у меня даже получалось, - а теперь всё впустую. Я не подавил их в себе с самого начала, да ещё и рассказал ей... Сам не понимаю, во что превращается моя жизнь: только недавно я задумался о самоубийстве, а сейчас переезжаю в Нью-Йорк с девушкой, словно веду активную жизнь. И что мне там только делать?.. Впрочем, как и везде...
Одно я знаю точно: я не должен утянуть её в пучину своих бед – она полна жизни, и это не должно измениться.
- Ты так и не уснул? – выглянула Ри из ванной, застав меня за отжиманием.
- Решил начать вести более здоровый образ жизни, - она засмеялась, оценив мою шутку. – Как минимум, сегодня. Кстати, что насчёт тебя? Почему будильник аж на шесть утра?
- Мне хотелось успеть всё здесь посмотреть и переделать в последний день.
- Ты уже составила план? – поинтересовался я.
- Пока нет.
- Тогда, что насчёт бассейна?
- Да! – лишь сказала она, улыбнувшись и хлопнув в ладоши.
На завтрак мы пришли в купальной одежде, которую, разумеется, замаскировали «приличными» вещами сверху. Трина взяла себе блинчики с клубничным джемом, настояв, чтобы я съел один: «Ты просто обязан попробовать, это великолепно! Лучшие блинчики в ИСТОРИИ». Признаюсь, они были приготовлены недурно. Себе я взял чашку крепкого кофе и сэндвич с ветчиной и салатом – ничего необычного.
Ри была поглощена своим завтраком и наблюдением за отдыхающими из окна, поэтому мы почти не говорили, что к лучшему, потому что всё, что я могу утром – грубить людям и ненавидеть весь мир. Как будто к обеду что-то изменится... Хотя изменится – по отношению к ней. Трина сосредоточенно разглядывала щенка акита-ину, бегающего по другую сторону окна, с которым носились визжащие и смеющиеся дети. На лице девушки застыла улыбка от умиления, и она продолжала наблюдать за этой картиной, доедая всё, что осталось от завтрака.
Теперь я точно решил, что мне нужно: просто проживать (иногда радоваться) дням, веселиться с Триной и чувствовать всё, что я чувствую сейчас, а когда придёт время, которое я отведу себе – спокойно умереть. Хороший план! Я не хочу травмировать девушку, но к тому времени постараюсь подготовить её, а пока забуду об этих мыслях (вероятно, только на сегодня).
Я заметил, что кончик носа Ри был в джеме, поэтому, как бы тривиально это ни было, вытер пальцем, облизнув его, после чего щёки девушки вмиг вспыхнули, как новогодняя ёлка, когда дети кричат достаточно громко. О чём она думает, интересно? Мы общаемся довольно долго, и мне кажется, я узнал её, но, если задуматься, я почти ничего о ней не знаю. Каким было её детство, к чему она стремилась и почему решила уехать от всего этого? Мне кажется, причина не только в неудавшейся первой любви (как будто бывает другая), хотя и это вполне может стать весомой причиной.
. . .
Около девяти утра мы, наконец, оказались в бассейне на «верхнем ярусе», или просто крыше.
- Твоя мечта-план теперь сбылась, - подтрунивал я, чтобы услышать её смех.
Ри медленно повернулась ко мне, лёжа на розовом надувном матрасе, и улыбнулась. Я подумал, что сейчас самое время по-настоящему узнать её – не в бассейне, разумеется, а во время поездки.
- Не хочешь поиграть в игру «Лучшая / Худшая история»? – бесцеремонно начал я.
- Предлагаешь пить с самого утра? – Трина вскинула бровь, очевидно зная правила игры.
- Можем выбрать безалкогольную версию, либо играть с заданиями: если лучшая история у тебя, то я выполняю озвученное ранее действие.
- Звучит интересно, но, боюсь, фантазия нас подведёт, - она отвернулась, вмиг посерьёзнев и задумавшись о своём. Я не стал ей мешать.
Ри решилась на ответ спустя несколько минут, словно он давался ей тяжело:
- Я согласна просто делиться историями и плавать заодно.
- Договорились!
- Но сначала я хотела кое-что сказать.. нечто важное. За семь лет я так и не смогла никому рассказать об этом...
Она села на бортик бассейна, опустив ноги в воду и смотря вдаль на океан, как будто на линии горизонта что-то удерживало её взгляд. Я сидел рядом, но рассказчица так и не взглянула на меня. За короткие минуты я узнал о её брате, с которым Ри была близка, о его смерти и чувстве вины, преследующем девушку. Нет ничего хуже этого чувства – я прекрасно знаю – оно давит на плечи, сжимает горло и не даёт двигаться вперёд, и хуже, если ты даже не виноват. Ри решила не говорить, что случилось с её братом, сказала лишь, что это был «его выбор» и она «не смогла ничего заметить и предотвратить это».
- Думаю, если я скажу, что «мне жаль, что тебе пришлось пережить это», ты утопишь меня в этом бассейне, - я просто накрыл её ладонь своей, заметив, что она дрожит не только от лёгкого ветерка.
- Так странно произносить вслух... До этого момента случившееся казалось неправдой, а сейчас смерть Майка стала настоящей. Не уверена, что это лучший вариант...
- Тебе стоило отпустить его, как минимум, чтобы не мучить себя. Уверен, он бы хотел этого.
Она взглянула мне в глаза, всматриваясь в них, а в её глазах я увидел бесконечную боль тринадцатилетней девочки, у которой в одночасье рухнул мир.
- Он всегда заботился обо мне, - с грустью улыбнулась она. – Однажды я заболела и за мной ухаживала бабушка, а Майки вернулся из школы пораньше, чтобы побыть со мной, сказав, что был сокращённый день из-за какого-то выступления. У меня была высокая температура, и не было сил даже играть, поэтому он сел рядом с кроватью и рассказывал истории, которые сам сочинял, используя для наглядности мои игрушки. А когда я уснула, сварил куриный суп, добавив сухарики «для настроения» втайне от бабушки, - она замолчала, вытерев слёзы большим пальцем. – Я не хочу каждый раз плакать, вспоминая о нём, но просто не могу иначе... Это так нечестно! Он не увидит.. всего этого, - произнесла она, нырнув в воду, которая смыла её слёзы.
Когда она вынырнула, я всё ещё сидел на бортике, и тогда Ри подплыла ко мне, словно ничего только что не произошло, оперлась локтями на край и отчётливо сказала, смотря мне в глаза:
- Я рада, что рассказала эту историю... Теперь я буду чувствовать себя с тобой более расслабленно, но я не хочу, чтобы ты жалел меня или смотрел иначе, хорошо? – в ответ я лишь кивнул. И где она каждый раз находит в себе столько сил, чтобы идти вперёд? Уж точно не на дне проклятого бассейна...
Трина
Я так и не поняла, как решилась поделиться с Адамом своей историей, но и не успела пожалеть об этом. Он мне признался в своих чувствах, я – в своём прошлом. Вполне равнозначный обмен... Он доверился мне, и я сделала это в ответ, продолжая надеяться, что наши отношения так и останутся «лёгкими» и беззаботными.
Сбегая от осадка боли, я погрузилась в воду, а Адам присоединился ко мне. Мы плавали, наблюдая сквозь прозрачное стекло балкона спокойный океан, сверкающий в лучах утреннего солнца – невероятное зрелище. Он будто манил, приглашал заглянуть в свои прохладные, едва успевшие прогреться, просторы...
Адам принёс мне фруктовый безалкогольный коктейль, взяв себе яблочный смузи, и мы загорали на надувных матрасах и обсуждали детство и подростковые годы, обходя темы печали. Я вспоминала всё больше историй о Майке, которые давно подавила, и снова переживала их, а Адам аналогично делился происходившим с ним и Ривеном.
После утреннего купания мы гуляли по территории отеля и даже заглянули в лес, но уже без лошадей, и я не переставала удивляться, как долго мы можем говорить – темы как будто не заканчивались вовсе. За эти дни на природе мы смогли ещё больше узнать друг друга и наговориться настолько, что язык заплетался и его можно было просто выплюнуть, чтобы не использовать больше.
Перед отъездом мы успели сделать всё, что я планировала, и Адам дополнил мой список, включающий в себя игру в пинг-понг, катание на велосипедах, спуск к берегу океана, обед на веранде, ещё один заплыв в бассейне, поход в хамам для расслабления и очищения, и секретную фотосессию, подготовленную моим спутником.
- Ты же не против, если я ненадолго спрячусь за фотоаппаратом? – робко спросил он, явно нервничая. До этого он делал снимки, но не устраивал полноценную фотосессию специально для меня.
- Если только ненадолго, - повторила его реплику, смущаясь не меньше.
Адам показывал, как и куда мне лучше встать, сквозь объектив смотря мне прямо в душу. Его камера следила за движениями моих рук, за мимолётными улыбками после его шуток. Адам работал в полной тишине, но иногда у него вырывались слова вроде «невероятно» и «завораживающе».
- Ты необыкновенна! – чутко отметил он, отводя в сторону камеру и медленно приближаясь ко мне.
Он взял моё лицо в ладони, аккуратно приподнял и поцеловал в губы, а я погрузилась в этот поцелуй, и казалось, что это романтичное мгновение случилось с нами впервые. Я была счастлива чувствовать лёгкое и приятное покалывание на коже от его прикосновений. Мне нравилось ощущать, как мои ноги немного дрожат прежде, чем сдаться чувствам, завладевшими всем телом. Мне нравилось, что спустя больше тридцати дней бесконечного общения мы всё ещё находимся на первом и самом увлекательном этапе отношений, даже не подозревая, что ждёт впереди.
- А теперь поедем домой? – поинтересовался фотограф, проведя рукой по моим волосам.
- И снова вернёмся в реальность...