19
Неудачник / 04.08
Адам
После работы Ри мы, как и всегда, отдыхали перед телевизором, когда она, не выражая никаких эмоций, рассказала о своей проблеме во время рекламного перерыва – констатировала факт. «В городе появился слух, что я помогаю людям покончить с собой», - и больше ни единого слова.
Тогда я сразу подумал, что решить проблему можно только одним способом – поговорить с её источником. Трина сохраняла призрачную надежду на то, что получится убедить новых знакомых в том, что она не та, кем они её теперь считают. Но, если уж быть честным: даже если она сделает объявление в газете или по местному ТВ, чего она, конечно же, не планирует, вряд ли что-то изменится, особенно за такое короткое время. Может, она и сможет, общаясь с клиентами, вернуть репутацию, но я выбрал другой ход – возможно, немного нечестный.
Я не стал медлить у дома Алексы, а сразу позвонил и поднялся на второй этаж, где меня встретила подруга, которой являлась когда-то.
- Адам, милый, я рада, что ты решил вернуться, - с нежностью и наигранностью пропела она.
Я не стал растрачивать себя на поиск подходящих слов, поэтому начал с того, зачем пришёл:
- Это же ты подстроила, да? Сплетни о Трине?
- Как мило, что ты до сих пор узнаёшь мой почерк!
- Не буду занимать твоё время: ты должна исправить это до середины августа.
- Я тебе уже давно ничего не должна, - её голос приобрёл агрессивные нотки, и именно тогда я смог на секунду увидеть ту Алексу, которой она была раньше. Не стервозную, а серьёзную, смышлёную и даже мудрую девушку, которая, как говорят в Фолкстоне, «свернула на кривую дорожку». Как и все мы, кстати, но каждый из нашей былой компании приобрёл особенную дурную славу.
Когда-то мы были обычными дурашливыми подростками, а стали «суицидниками», «сучками», «алкоголиками» и «грязными тусовочниками». Поправлюсь: суицидник был только один.
- Но ты исправишь сделанное? – чуть смягчился я, увидев в ней то настоящее, что было раньше.
- И что я получу взамен? Пренебрежение общества вернётся ко мне, Трина и ты, счастливые, укатите в Америку, а я останусь ни с чем.
- Что же тебе нужно?
Она посмотрела на меня и тут же отвела взгляд. Через несколько минут решилась заговорить уже обычным, не наигранным, тоном:
- Мне нужно, чтобы люди, проходя мимо, не шарахались от меня, как и от моих друзей, которые когда-то были и твоими друзьями, кстати, и не игнорировали. Чтобы Трина перестала так чертовски светиться от грёбаного счастья, и вообще не появлялась здесь, - она стала слишком уязвимой в этот момент. Я думал, она уже физически не может быть уязвимой.
- Какая тебе... - хотел спросить я, что не так с Ри, но, вовремя опомнившись, передумал. Не хочу ворошить былое. Или всё-таки стоит?
- Я не понимаю, почему ты до сих пор мстишь мне за те отношения... Блин, нам было по четырнадцать лет – прошла целая вечность – и у нас даже не было ничего ТАКОГО. Обычная подростковая дружба, в которой изредка проскальзывали поцелуи.
- Да к чёрту это – это же прошлое! Его просто нет... - для неё, видимо, было совсем не так. Чем же были «мы» для неё, и чем остались сейчас?
- Тебе же всегда было плевать, о чём думают окружающие? – то ли спросил, то ли подчеркнул я. – Так ты исправишь всё или нет?
- Нет, Адам, я не буду ничего исправлять – просто не хочу, понятно? Мне было скучно, и я сделала это по приколу с друзьями, а, если что-то изменю, первоначальная идея будет разрушена.
- Я не хотел прибегать к этому, но, как и ты, я неплохо помню мелочи из прошлого. А ещё я помню Сару – отличницу с идеально спланированной жизнью и большими надеждами. – Алекса напряглась, поджав губы и злобно посмотрев на меня. – Помнишь её? Помнишь, как она была влюблена в.. – как же его звали?.. – Томми? Как постоянно надоедала тебе своими историями и нескончаемым счастьем, и как ты, как и сейчас, решилась на «прикол», переспав с бедным Томми? С бедным кретином Томми. Помнишь ту боль в глазах Сары, которая даже не знала, почему закончилась её великая любовь, и изменения, испортившие ей жизнь?
- Какого хрена ты говоришь всё это? – не выдержала Алекса давления.
- Если ты не исправишь ситуацию с Ри, твоя верная подруга Сара узнает правду, - ухмыльнулся я и вышел из квартиры, зная, что победа за мной.
Вслед мне донеслось лишь:
- Долбанный мудак, иди ты к чёрту! – и еле слышно надломившийся голос моей подруги прошлого, против которой, наконец, смогли найти оружие – чувства её единственной подруги, которой та помогла испортить жизнь.
После этого неприятного разговора и воспоминаний я решил забыться в алкоголе, как мы с Ри в самом начале знакомства, с которого, казалось, прошли годы. Во время моей беседы с Алексой Трина будто неизменно стояла между нами.
В баре я наткнулся на Ривена, и решил разобраться со всеми призраками прошлого за один день, поэтому сел на стул у барной стойки недалеко от него, заказав холодное пиво и чесночные гренки.
- Привет, - только и смог выдать я, на что мой друг ответил тем же удивлением и лёгким напряжением.
- Не думал, что мы когда-то ещё заговорим.
- И я, чувак, не думал... Как ты вообще поживаешь?
- Не поверишь, но особо никак. Бар, друзья, работа с отцом на лодке, когда нужны деньги, а затем всё по кругу, - честно рассказал он. И кому из нас теперь позволено не видеть будущего? – Не густо, да?
- Довольно стабильно и чётко, - попытался поддержать его я, зная, как подобный «ритм» жизни может добивать изо дня в день.
- Только если так смотреть на это, - улыбнулся он.
Мы продолжали пить пиво, а когда кружки опустели, заказали ещё. Даже не пытались поговорить о том, что произошло с нами несколько лет назад. О чём там, в принципе, говорить: мы были друзьями, а потом я ушёл во всех смыслах – всё просто и до смешного сложно. Мы так и сидели в баре, иногда молча смакуя напиток, иногда говоря о чём-то в настоящем: спорте, музыке или работе. В молчании я думал об Алексе, чёрт бы её побрал. Я давно не вспоминал о ней, а сейчас прокручивал в памяти её сегодняшний взгляд и изменившийся голос, представлял, какой бы она могла стать, если бы не превратилась в то, во что превратилась. Думал, есть ли у неё ещё надежда, и почему она стала грубой и отрешённой. Может, она просто чувствовала вину перед Сарой, и поэтому разделила с ней это пропащий путь?
Странно, но с Ривеном мы смогли снова общаться так, будто между нами не лежали годы обиды и ненависти, злобы и предательства – мы снова стали парнями, медленно вступавшими вместе во взрослую жизнь. Перед нами забрезжило будущее, а я получил долгожданное облегчение, вернув друга (хотя ещё рано так называть его – просто приятеля), и добившись его расположения. А может, я никогда не терял его?
Мои слова, сказанные о его отце четыре года назад, были полуправдой. «Ты хочешь закончить, как твой отец-неудачник, рыбача и стараясь продать хоть одну рыбину, чтобы прокормить последний оставшийся в доме голодный рот?» Эти слова, как и многие до и после в моём прощальном монологе, всё ещё стояли в ушах.
Дэвид Мейсон всегда хорошо относился ко мне – мы были той ещё компашкой: я, Ривен и он, - но я должен был упомянуть его в своей тираде. Должен был, чтобы Ривен окончательно возненавидел меня, и тогда я бы смог после года одиночества и отстранённости свершить свой план. Злится ли Ривен до сих пор? Или уже всё понял?
Как бы там ни было, сегодня мы снова были семнадцатилетними друзьями.
- Нужно будет как-нибудь ещё пересечься до твоего отъезда.
- Обязательно.
Да, вот так всё стало просто перед неизбежным прощанием (или прощением?), но уже не навсегда.