Painkiller

Солнце обязательно взойдет, как бы сильно ни очерчивался в багровые облака горизонт. Будет ли оно символом мира или новой войны, не знает никто. И дни кружатся вокруг нас, наполняя очередной болью едва зажившие раны.

Прошла неделя после боя. Ни Зейн, ни Лиам не появлялись в школе всё это время. Совершенно ничего не изменилось - за исключением стены ненависти, которая, крушась на ледяные глыбы, окончательно пала.

Томлинсон сложил свои конспекты в стопку, чтобы убрать их в шкафчик и поскорее свалить из школы. У него сегодня были планы провести время с семьей за большим ужином, а перед этим зайти к Зейну и занести ему продуктов. Почти каждый его день проходил по чёткому плану, который Томмо выполнял раз за разом, лишь тренировки 1:1 разбавляли эту неделю положительными эмоциями. Футбол был его самой настоящей страстью. Луи приложил все силы, чтобы попасть в команду и стать плеймейкером, выкладываясь на каждом матче, как в последний раз. Он был уверен, что никто не верил в него в тот момент, на поле, когда шла отборочная игра: все шептались и смеялись за спиной, но, когда Томмо забил первый гол и разорвал действующих спортсменов команды старшей школы имени Бенджамина Алтмена, никто не посмел сказать и слова в его сторону. Это была самая большая победа в жизни Луи, и он улыбнулся, когда взглянул на фото с последнего матча летнего сезона, прикрепленное скотчем к железной дверце.

Стайлс слушал глупые шутки Энди и других парней из баскетбольной команды, кажется, особо не вникая в их смысл. Поддерживая их смехом, он периодически бросал короткие взгляды на Томлинсона, попивая колу. Именно в этот момент его голову посетила гениальная, как он считал, мысль. Шепнув одному парню на ухо и, получив утвердительный кивок, он стремительно направился к шатену, со своей неизменной кривой улыбочкой.

- Блять! Да что за хуйня? - вдруг вскрикнул Томмо, почувствовав холодную жидкость на своей спине, растекающуюся по тонкой ткани его футболки. Луи резко развернулся, просверливая взглядом своего врага, натыкаясь на кривую ухмылочку.

- Любуешься собой, Томлинсон? - Стайлс наклонил голову, рассматривая шкафчик за спиной Луи. - Не вылети в этом году в матче с «Тиграми». Слышал, они довольно сильные и надрали задницы воскресной школе в полуфинале. - Гарри наклонился ближе и серьезным тоном прошептал: - Кого-то вынесли с поля прямо на носилках, кровь лилась, как вишневый пунш на балу выпускников.

Стайлс отстранился и наградил Луи ядовитой улыбкой. Он покрутил бутылкой колы, которой только что облил парня, и глотнул из нее с лицом, полным удовлетворения самим собой.

- Можешь задевать меня футболом, сколько хочешь, но то, что я люблю члены, никак не помешает мне выиграть в сезоне, - вскипел Луи, ткнув пальцем себе в спину. - Какого черта ты достаешь меня этим дерьмом?!

- Да плевать мне на твои сексуальные предпочтения, - Гарри скривился, давая понять, что ему действительно все равно, - это тебе за мою дизайнерскую футболку, которую я видел в мусорном баке на парковке.

- Она была испорчена, и ты знал об этом!

- Мне кажется, я ясно дал тебе понять, что хочу видеть ее на следующий же день. Прошла неделя. И тебе не удастся избежать расплаты сегодня, Луи.

- Что? - Луи озадаченно посмотрел на Гарри, но ему не удалось больше издать и звука: Стайлс закрыл его рот ладонью.

Пара рук тут же подхватила Луи за подмышки и потащила в сторону выхода из школы. Томлинсон в ужасе открыл рот и поймал взгляд Гарри, который все еще играл со своей бутылочкой газировки, весело раскачивая её из стороны в сторону.

- Твое место там же, куда ты бросил мою футболку.

- Какого черта?! Отпустите! Отпустите меня, вы, конченные придурки!

Как только Луи поставили на землю, притащив за здание школы, он тут же попытался вырваться из крепких рук двух парней из компании Пейна - вышибалы, которые прикрывали того после драк в школе, запугивая других учеников. Но все это было полным провалом. Как только Луи попал ногой по колену вышибалы, громила лишь сильнее заломил его руку, вырывая у Томлинсона болезненный всхлип. Томмо не мог поверить, что Гарри заставил их издеваться над ним. Неужели Луи настолько заигрался, что Стайлс больше не будет терпеть его выходки, расправляясь с ним по полной?

- Что, Томлинсон, твой защитник сдулся? Некому прикрыть твою задницу?

- Сука!

- Закрой рот! - Гарри кивнул вышибале, и тот прикрыл своей широкой рукой рот Луи, пока парень протестующе мычал. - Сэм, выбери для него самый вонючий и загаженный бак.

- С отходами из столовой подойдет? Сегодня как раз были спагетти с соевым соусом.

- То, что нужно! Наш друг достоин только лучшего!

Пока пешки подвели Томлинсона к баку с отходами, Стайлс бросил свою бутылку прямиком туда, где в ближайшие минуты грозило оказаться Луи.

- Нет! Нет! Нет! Га-а-рри, ты же не сделаешь этого, - вырывался Луи, крутя головой.

- Еще как сделаю, - рассмеялся Гарри, подойдя ближе к Томлинсону и взяв его за руки. - Я даже помогу тебе попасть туда, где ты будешь на своем месте!

- Черт, да лучше ударь меня! Разбей мне бровь, но не в гребаные отбросы!

- Ммм. - Гарри сделал вид, что действительно думал над предложением Луи, вскинув голову вверх и закусив губу. - Нет, слишком просто. Давайте уже покончим с этим дерьмом, парни.

Последнее, что видел Луи, это как Гарри помахал ему рукой и захлопнул крышку.

- Черт возьми! Чем это так воняет, чувак?! - раздалось рядом. - Ты что, прячешь в машине разлагающийся труп?

- А ты, блять, еще кто такой? - раздражённо процедил Луи, со всей силы захлопывая багажник, куда он только что бросил свою испорченную толстовку.

- Я Найл. А ты Луи, да? Я просто хотел поговорить с тобой, - сказал блондин. - Ты ведь друг Зейна.

- И что тебе надо от меня? - с вызовом бросил Луи, задевая парня плечом и проходя мимо. - Тебя прислал Гарри, чтобы проверить, не все ли дерьмо залилось мне в уши? Так передай ему, что я чувствую себя просто за-ме-ча-тель-но!

- Стой, - Найл схватил дверцу машины Луи, не дав тому закрыть ее прямо перед носом парня. - Это касается не Гарри, а Лиама.

- Еще лучше! Передай своему долбаному другу, чтобы он катился от Зейна ко всем чертям! И держался подальше, иначе я разобью ему лицо.

- Не думаю, что в таком состоянии ты выглядишь очень пугающе, - хихикнул Найл, облокачиваясь на дверь. - Он хочет проведать его.

- Да ладно, - усмехнулся Луи, кладя руку на руль, и скривил лицо. - Скорее я поцелую зад Гарри, чем Лиам навестит Зейна. И поверь, этого точно никогда не произойдет после того, как он засунул меня в отходы. Не нравится запах? Проваливай и не задерживай меня.

- Луи, послушай, я понимаю, что ты сейчас злишься, но... - начал Найл, пытаясь наладить разговор.

- Нет, это ты меня послушай, - повысил голос Томмо. - Ты хотя бы представляешь, что Лиам сделал с моим другом? Ты никогда не поймешь то, что чувствовал я, находясь целые сутки с Зейном, который корчился от боли. И простыми разговорами никому уже не поможешь.

- Я тоже был там, и, знаешь, Лиам не железный человек, чтобы не почувствовать вину после такой победы. Он не сказал мне, зачем ему адрес Зейна, но, я думаю, причина кроется именно в этом.

- Да, конечно, смешная шутка! Может, Зейну еще прислать Пейну поздравительную открытку?! Как забавно, что я не попросил у тебя его адрес первым!

- Нет, не нужно, - покачал головой Найл и отступил назад. - Что ж, Луи, ты прав. Ты пытаешься защитить своего лучшего друга несмотря ни на что, сложно не заметить искренность в твоих словах.

Блондин разворачивается, когда Луи уже тянется захлопнуть дверь автомобиля.

- Но я тоже пытаюсь защитить своего друга. С Лиамом что-то происходит, и не буду врать, что это не пугает меня. Передай Зейну, чтобы поправлялся и возвращался в школу. Вдруг мне снова дадут его в пару для лабораторной, это было забавно, - улыбается парень, кивая Луи головой, и уже хочет уйти, когда его окликают.

- Стой, Найл, я скажу тебе адрес.

***

Просмотр фильмов с кучей фастфуда и колы стал обычным занятием Зейна после того, как его голова перестала гудеть от самых тихих звуков вроде кофеварки или даже замочного щелчка. Луи постоянно заказывал несколько коробок пиццы, лотков сэндвичей и даже китайскую еду. Он мотивировал Зейна тем, что здоровая пища - залог скорейшего выздоровления. Кого волновало, что поломанные ребра и рассеченное лицо не вылечить куском пиццы с грибами...

- Ты называешь фастфуд здоровой едой? - сквозь боль смеялся Зейн.

- Конечно же! Очень сытно, и ее привозят прямо на дом! Даже напрягаться не нужно.

- Если ты будешь есть столько жира, то твоя задница скоро не влезет в мое кресло. Мне иногда кажется, что оно уже трещит по швам.

- Идиот, - улыбнулся Томмо, засовывая в рот очередной кусок пиццы.

Зейн позволил своему другу побыть в роли мамочки, улыбаясь тому, как неаккуратно Луи раскладывал все по тарелкам и еле умещал их на прикроватной тумбочке. Сегодня Томмо не изменил своей коронной фразочке («А вот и завтрак для чемпиона!») и второпях убежал в школу, обещая сначала зайти домой за чистой одеждой и вернуться к нему.

Досматривая уже четвёртую часть «Форсажа», Зейн никак не ожидал услышать, что дверь в его дом вынесли. Хоть и прошла неделя после боя, боль в ребрах и спине не проходила по сей день, каждый раз напоминая о себе, когда Зейн делал какие-либо движения. Даже перевернуться на другой бок, лежа на кровати, было сущим мучением.

Зейн тихо шипит, запуская руку под кровать, нащупывая металлическую биту. Неприятности не давали Зейну даже вздохнуть нормально. Даже сейчас, разбитый и обессиленный, он должен снова брать себя в руки и решать их. Он осторожно подходит к двери, прислушиваясь к голосам, и в следующее мгновение парень уже лежит на полу, сбитый с ног, а над ним возвышаются два огромных парня в черной одежде. Он видел их прежде, но не может вспомнить, откуда ему знакомы такие омерзительные оскалы. У одного огромный шрам на лице, а у другого тату орла у глаза.

- Эй, ты Зейн?

- Отличное начало знакомства. - Малик улыбается и, приподнимаясь на одной руке, вытирает кровь с разбитой губы. Знакомый вкус, который не покидал Зейна с момента прошлого боя.

- Слушай сюда, сосунок, мы не за знакомством пришли, - грубым и прокуренным голосом говорит скала с тату и присаживается рядом с лежачим брюнетом. - Мы от твоего папаши.

- Оу, я думал, его уже убили, - язвит Зейн, явно понимая, что это сейчас неуместно и точно не пойдет ему на пользу.

- И убьем, если ты не достанешь еще пять штук до пятницы. - Мужчина хватает пакистанца за волосы и с силой оттягивает их. - Понял, сосунок?

Зейн рычит от дикой боли, изгибаясь в руках мускулистого ублюдка. Он чувствует, как швы на лбу начинают расходиться и горячая кровь тонкой струйкой стекает по лицу.

- Да, да, я понял, - выдавливает Малик, стискивая зубы и зажмуривая глаза.

- У тебя всего два дня, на твоем месте я бы поторопился! - Мужчина со шрамом показывает два пальца и уходит со своим напарником, захлопывая дверь с такой силой, что от удара звенят петли. Зейн падает на пол, раскинув руки по обе стороны от себя, и затуманенным взглядом смотрит на белый потолок. Ничего. Он не чувствует ровным счетом ничего, словно кто-то выкачал все его эмоции, пока он два дня валялся без сознания.

Зейн закрывает глаза и вспоминает кадры видео, на котором было запечатлено во всех красках, как Лиам добивает его на ринге... Как его кровь хлещет в разные стороны... Он не видел лицо Пейна в этот момент, но был готов поклясться, что, даже будучи без сознания, слышал его бешеный рык, когда тот слетел с катушек. Сам дьявол послал в его жизнь Лиама, чтобы он в один миг испортил всё. Зейн больше не уважаемый боец, ставки на него поставят только истинно верующие либо не знающие о таком позорном поражении боксеру, у него нет денег, его матери нет до него никакого дела, а отец оставил долг размером в десять тысяч долларов. Это нельзя было назвать жизнью - одним лишь жалким выживанием.

Зейн знал, что отца, который когда-то остался один с маленьким ребенком, заменяя ему мать, одаривая своей заботой больше не вернуть. Ясер любил Зейна, как каждый отец любит своего сына. Он работал до изнеможения, чтобы прокормить свою маленькую семью, привил любовь Зейна к боксу, тренируя его на заднем дворе их дома, но однажды просто сорвался, выпивая бутылку водки, после того, как его уволили. С того дня Малик старший заливал свое горе спиртным, окончательно опустив руки. Следом началась азартная болезнь, в которой он надеялся заработать "легкие деньги". Да, иногда удача улыбалась ему и он абсолютно трезвым приходил домой, забивал холодильник продуктами и часть денег давал сыну на учебу. Но и это счастье не длилось долго, Ясер стал чаще пропадать, не ночевать дома, выигранные деньги сразу же проигрывал, а после напивался, на жалкие остатки в карманах.

Это и положило начало кровавому хобби Зейна, забирая всякую радость жизни и родительской любви.

Едва брюнет успевает добраться до ржавой раковины в кухне, чтобы смыть кровь с лица и обработать рану, как слышит скрип открывающейся двери. Если эти ребята передумали и вернулись его убить, Зейн будет только рад. Потому что его так всё достало, он давно растратил все остававшиеся физические и моральные силы...

Каково же было удивление и разочарование парня, когда Малик увидел посреди своей гостиной скромно стоящего Лиама. Зейн заметил раны на его лице и немного обрадовался, что всё же оставил после себя след на самодовольной роже врага. Но сейчас Лиам казался каким-то чужим, его кривая ухмылочка исчезла с лица, а глаза метались, не зная, куда смотреть. Сердце брюнета упало вниз от того, насколько Пейн был растерян. Руки Лиама лежали в карманах толстовки, словно он хотел защититься от всего, что творилось вокруг.

Кровь снова начала сочиться из раны, капая на грязный деревянный пол, когда Зейн шагнул вперед.

- Дверь была не заперта, и я просто...

- Я знаю, ребята до тебя ее вынесли, - безразлично говорит Зейн, возвращаясь к раковине. - Сегодня у меня день визитов. Подожди, я промою рану, и можешь тоже мне врезать. Ты ведь за этим сюда пришел?

- Я, вообще-то... Я, - начинает запинаться Лиам. - Кто тебя так?

- Хм, кажется, неделю назад меня нокаутировал парень, похожий на тебя. - Брюнет вытирает лицо полотенцем и достает аптечку из кухонного шкафчика. - Упс, точно, это же и был ты.

- Я не об этом, - виновато говорит шатен и опускает голову, смотря на свои кроссовки.

- А, ты о свежей ране? Так вот, это не твоего гребанного ума дело, понятно? - Зейн злится, потому что у него не получается открыть баночку со спиртом и потому что Лиам сейчас мямлит и выглядит раскаивающимся. Зейн даже не знает, что бесит его больше.

- Давай я помогу. - Лиам подходит к нему, но Малик выставляет руку вперед, давая понять, что не хочет никакой помощи.

- Какого черта, Лиам? - Зейн швыряет ватку и бинт в сторону и поворачивается к Лимо лицом. - Лучше бы ты ударил меня и сломал мне челюсть, чем смотрел на меня с таким виноватым лицом. Мне не нужна твоя жалость, ясно?

- Я не собирался тебя жалеть. Просто принес кое-что. - Пейн кидает на стол толстый коричневый конверт и вздыхает, вновь запуская руки в карманы.

- Что это? - Зейн непонимающе смотрит то на сверток, то на парня. Он не понимает, что хочет от него Лиам, если не пришел издеваться или сожалеть о том дерьме, что собственноручно устроил.

- Это деньги за бой, они твои, - говорит Лиам, сжимая губы в тонкую линию.

- Я проиграл! Какие к черту деньги? - Брюнет начинает злиться еще больше, смахивая кровь с лица. - Мне не нужны никакие деньги!

- Мне тоже. - Лимо пожимает плечами и разворачивается, чтобы уйти. - Значит, отдай их на благотворительность, но они не могут оставаться у меня больше.

- Лиам? - зовет Зейн, сглатывая комок в горле. Он знает, что хочет сказать ему очень много, но это слишком унизительно - стоять беспомощным перед человеком, который вырвал победу зубами, разрывая твоё тело на куски и оставляя после себя огромную дыру в груди - дыру от ненависти к самому себе. Лиам выиграл этот бой, и Зейн правда не может себе представить, что будет дальше.

- Да? - Пейн останавливается почти у самой двери, облокачиваясь на косяк.

- Поздравляю, - улыбаясь, говорит Зейн, и он чертовски рад, что кровь пачкает его одежду, пока они вот так стоят в его квартире. Это заставляет Зейна почувствовать себя хоть немного живым.

- Я не горжусь этой победой, знаешь.

- Нет, я поздравляю тебя не с победой, а с тем, что наконец-то ты уничтожил меня.

- Блять, Зейн! - Лиам закрывает дверь и возвращается обратно. - Я не знаю, зачем решился на этот бой, понятно?! Да, ты меня и сейчас жутко бесишь, но я не хотел этого, понимаешь? Не хотел, чтобы это всё вот так закончилось, потому что ты сейчас стоишь и смотришь на меня так...

У Зейна немного кружится голова, и он опирается рукой на столешницу, внимательно слушая Лиама и стараясь ничего не упустить.

- Это всё погоня за новыми ощущениями, азарт и кайф, которые кружат голову в боях. И ты, черт, да ты всегда такой до ужаса раздражающий меня! - Лиам запускает руки в волосы, прикрывая глаза. - Я перешел все границы. Я не должен был допустить этого, и теперь все долбаное дерьмо только сводит меня с ума. Ты вполне можешь ненавидеть меня. Я пойму.

Пейн берет бутылочку со спиртом, открывает ее для Зейна и уходит, прикрывая за собой сломанную дверь, оставляя Малика со сквозняком в голове, заставляя теперь еще больше недоумевать, за что все-таки заслужил такую ненависть. Почему это происходит между ними изо дня в день? У них никогда не было серьезных конфликтов, не было драк и даже разговоров дольше пяти минут. Может, они сами выдумали эту ненависть?