Painkiller

Наша проблема в том, что мы отталкиваем тех, кто нас обожает, обожаем тех, кто нас игнорирует, любим тех, кто обижает нас, и причиняем боль тем, кто нас любит. Эта спираль вращается вокруг нас, подчиняя своему круговороту и втягивая в новые чувства. Дыши, не бойся идти вперед, дыши, не оглядывайся назад и люби. Люби так, чтобы никто не смог ворваться в твою жизнь и осудить. Выбор - сдаваться или бороться - всегда только за тобой.

Это случилось так внезапно, что Луи даже не успел пискнуть. Чья-то рука потянула его за собой. 

— Гарри, что ты делаешь? — Луи с непониманием смотрел на кудрявого, когда тот грубо прижал его к двери, которую тут же закрыл. 

Вместо привычных заламываний пальцев Стайлс навалился на него всем телом и страстно поцеловал. Руки с талии шатена ловко переместились на круглую задницу, накрывая её ладонями и сминая от желания быть ещё ближе. Их языки сплелись в горячем соприкосновении, скользя по пухлым губам и сталкиваясь друг с другом.

— Привет. — Гарри отстранился от Луи и промурлыкал ему в шею, крепко обнимая. Казалось, его руки были везде, обхватывая Томмо так крепко, что становилось трудно дышать.

— Эм, привет. — Томмо неловко обнял его в ответ, в то время как Стайлс уже засасывал кожу на шее, заставляя всё тело покрываться мурашками.

Луи был настолько рад такому приветствию, что если бы сильные руки Гарри сейчас не держали его, он точно бы рухнул на пол. Его ноги стали ватными, а внутри бушевал ураган, и он не удержался, обхватывая лицо кудрявого и погружая в новый поцелуй, более нежный. Парень хотел вложить в него все свои чувства и показать, насколько он был рад его видеть. Они процеловались так до тех пор, пока не прозвенел звонок на урок и им пришлось перестать терзать губы друг друга. Они по очереди вышли из класса, с припухшими красными губами, полнейшим беспорядком на голове и наспех поправленной одеждой. 

Похоже, Луи мог бы привыкнуть к такому началу дня. Это было чем-то новым, странным, но настолько приятным, что вызывало лишь широкую улыбку и желание подпрыгнуть высоко-высоко, пробегая по коридорам школы.

***

— С каких пор ты носишь свитера? — с укором спрашивает Луи, занимая свое место рядом с Зейном, нервно теребившим рукава. Томмо кидает учебники на стол и подпирает голову рукой, ожидая ответа на вопрос.

— Я хотя бы пытаюсь спрятать свои засосы, в отличие от тебя, — усмехается Малик.

— Оу, неужели мой друг наконец-то подцепил кого-то? 

Миссис Хадсон увлечённо рассказывает материал лекции, не заботясь о том, слушают её или нет. Луи, совсем не стесняясь, говорит громко, привлекая к себе внимание других учеников, которые косятся на парочку друзей.

— Отвечай, герой-любовник, кто эта горячая штучка?

— Одна шатенка. Я познакомился с ней в баре на прошлой неделе. 

Зейн стиснул губы в тонкую полоску и сделал вид, что заинтересован в том, что рассказывает преподаватель. Зейн ещё не был готов поделиться с Луи своим секретом, потому что отчасти сам не понимал, что за этим всем последует. 

Вернётся ли их с Лиамом ненависть друг к другу, или же наоборот их дружба, которую даже дружбой назвать нельзя, перерастёт во что-то большее. После поцелуев в спортзале Зейн, как и договаривался, встретился с Луи, они оба выкурили по косячку, но даже с задурманенным мозгом и развязанным языком Малик сдержался и не выдал свои эмоции. Луи же, наоборот, как ни старался, искрился радостью, у него горели глаза, и он улыбался так широко, что Зейн думал, его лицо в один момент треснет. Зейн давно не видел друга таким счастливым и светящимся, что даже не стал напрягать его расспросами, хотя прекрасно понимал, что причиной такой радости мог быть только Гарри Стайлс. 

Тогда Зейн лишь затянулся и улыбнулся тому, что был в тот момент не менее счастлив. И если бы ему в начале года сказали, что причиной его счастья станет поцелуй с Лиамом Пейном, он бы ни за что в это не поверил. 
Все выходные они не виделись, не переписывались ни в социальных сетях, ни по смс, не созванивались, каждый думая о случившемся. Им нужно было время привести свои мысли в порядок, расставить всё по местам и понять, что происходит. Ведь это влечение к парню было ново как для Зейна, так и для Лиама.

Лиам мечтательно замирал, сидя над домашним заданием, вспоминая Малика и его мягкие губы, тихо вздыхая и роняя голову на руки. Он ещё никогда столько не думал об одном человеке. Пейн несколько раз пытался позвонить Зейну, но сбрасывал вызов до того, как начинали идти гудки; он писал сообщения ему на телефон и в твиттере, после стирая напечатанные слова, не решаясь отправить их. Они ведь всё равно должны поговорить, рано или поздно. Малик был в его мыслях все выходные: каждый раз, когда они собирались с семьёй за столом, когда они с Найлом играли в теннис, когда он принимал душ, даже засыпал Пейн с мыслями о брюнете.

Лиам определенно был влюблен в парня. Нет, он точно был влюблен в Зейна Малика. 

Всё это время, пока он отталкивал его, издевался и пытался задеть, всё это время он хотел лишь добиться внимания Зейна. Только так Лиам мог быть ближе к парню.

Что касается Зейна, то всё было сложнее. Его отец два дня приходил домой ужасно пьяный и едва мог добраться до кровати, не говоря уже о снятии одежды. Малик раздевал отца, поил анальгином и укладывал в постель. К тому же, на их кухне прорвало трубу, а денег на мастера у него не было, так что пришлось чинить всё самому. Он потратил свой выходной на то, чтобы привести в исправность гребанную трубу и кран на кухне, вытирая воду старыми полотенцами и ползая в шортах по влажному кафелю. На следующий день лучше не стало: к пьяному отцу присоединились его дружки, с которыми он снова выпивал. Они громко разговаривали, смеялись и играли в карты, не давая возможности Зейну даже приступить к выполнению домашнего задания. Он хотел сбежать подальше из этого сумасшедшего дома, где до него никому нет никакого дела, но Зейн не мог оставить дом, единственное, что у него есть, на пьяного и абсолютно ничего не соображающего отца. Поэтому парень только затыкал уши наушниками и, совершенно обессиленный, засыпал. 

Потом всё вернулось в прежнее русло, отец снова пропал, а Зейн общался с Лиамом так, как будто ничего не произошло. До тех пор, пока они снова не оказались прижаты друг другу на ринге, страстно целующиеся. Дальше поцелуев и ласк ничего не заходило, и оба парня уходили с тренировки не только уставшие, а еще в придачу болезненно возбуждённые. Всё это казалось таким естественным, что никто даже не заикался о статусе их отношений. Парни не понимали, кто они друг другу. Друзья? Близкие друзья? Любовники? Это не имело никакого значения, когда им было так хорошо просто вместе, всё также целоваться на тренировках, а в школе общаться, как приятели, не давая никому даже оснований для сплетен. Все просто наблюдали, как два ненавидящих друг друга человека нашли общий язык и прекрасно поладили. Никому бы и в голову не пришло заподозрить, что между ними уже давно было нечто большее. 

***

— Иди сюда. — Стайлс схватил Луи за руку, вырывая из толпы школьников в коридоре, и как обычно затянул его в пустую аудиторию. — Господи, ты хоть представляешь, насколько хорошо сегодня выглядишь?

— Я… Эм… Ты то… — Едва Луи успевает ответить, его губы атакуют и погружают в сладкий поцелуй. Гарри любит целовать его нижнюю губу, вбирая её в себя и поглаживая языком, оставляя после себя влажные следы.

Луи нравится чувствовать себя слабым в руках Стайлса, ему нравится пропускать кудрявые волосы между пальцев, ощущать ласковые поцелуи на шее и руки на своей спине, мягко поглаживающие её, заставляя парня каждый раз таять, как чёртово эскимо на палящем солнце. Луи хочется застонать и ударить себя за то, что он позволяет Гарри делать с ним такие вещи, что он превращается в грёбанного романтика. Это продолжается всю неделю в школе: короткие поцелуи в туалете во время уроков и более длительные на переменах в пустых кабинетах. И Томлинсон хочет верить, что так теперь будет продолжаться всегда.

— Ты специально надел эти… лосины? — Гарри закусывает губу и оценивающе рассматривает Луи. — Хорошая попытка привлечь мое внимание.

— Это такие штаны. 

— Такой красивый для меня. — Стайлс притягивает его за талию и нежно целует в щеку. Он довольно ухмыляется, когда чувствует жар, исходящий от щек Луи после комплимента.

Кто бы мог подумать, что за всегда холодной маской скрывался такой ласковый парень. Он целовал Луи не только в губы, он буквально осыпал поцелуями его лицо, шею, плечи, руки; ему нравилось обнимать шатена, зарываясь носом в изгиб его шеи, и вдыхать запах терпкого парфюма и кожи, которая сразу же покрывалась мурашками. Гарри казалось, что на его языке остается вкус сладкой карамели после поцелуев с Луи. С ним никогда ещё не было такого.

— Мне так нравится, как ты пахнешь. — Гарри целует шею, прикрывая глаза и сминая бока парня. — Ты сводишь меня с ума, — он горячо выдыхает на кожу. — Лу…

Органы Луи делают путешествие вокруг Луны и обратно, потому что так приятно слышать это от парня, в которого ты сам до безумия влюблён. Он поддевает руками рубашку Гарри и прикасается к накаченному торсу. Руки Томлинсона холодные, и это заставляет Стайлса немного дёрнуться и тут же податься вперед от приятного контакта. Луи исследует кожу Гарри словно в первый раз, он хочет касаться его так долго, насколько это возможно. Он нажимает большими пальцами на тазовые косточки и слегка массирует их, вызывая у Стайлса напряжённый вздох.

— Красивая татуировка. — Луи осторожно проводит подушечками пальцев по папоротнику внизу живота. — Это больно, ну, делать их?

— Не больнее, чем твой первый раз, — ухмыляется Гарри, облизывая свои губы.

— Ну, мой первый раз не был таким болезненным. 

Гарри прищуривает глаза и задумчиво говорит:

— Я же у тебя не первый, так?

— Нет, — качает головой Луи, он не поднимает глаз, всё ещё изучая пальцами Гарри.

— А ты у меня первый, — Стайлс прочищает горло. — В смысле первый парень.

Луи не может сдержать улыбку, когда встречается взглядом с пронзающими его насквозь изумрудными глазами. "Ты у меня первый"...

— Ты очень хорош в сексе, знаешь. Я никогда никому такого не говорил, так что можешь гордиться.

— Прекрасный комплимент. — Гарри закатывает глаза, улыбаясь, и расстёгивает верхние пуговицы на рубашке Томмо.

— Мы не будем заниматься сексом сейчас и здесь, Гарри.

— Я не собирался. Просто не хочу, чтобы ты прятал следы от всех. И вообще, хватит болтать. У нас мало времени.

Гарри бесцеремонно поднимает Луи и усаживает его на первую парту, устраиваясь у него между ног. Он обхватывает его лицо своими большими ладонями и снова не даёт вымолвить ни слова. Кудрявый знал, что Луи мог своим языком и несносным характером всё испортить. Он не хотел вести серьёзные разговоры о будущем и прочих соплях, он предпочитал пользоваться моментом. Поэтому ему всегда хотелось целовать шатена, когда тот находился рядом. Разговоры всегда всё портят. Ведь людям не обязательно много разговаривать, чтобы делать друг другу хорошо.

Но Луи думает совсем наоборот, поэтому буквально хныкает, когда Стайлс засасывает его нижнюю губу, и отталкивает от себя. 

— В чем дело? Я сделал тебе больно? — Гарри разводит руки в стороны и хмурится, так что между его бровей пролегает глубокая морщинка. И Луи тяжело вздыхает, ему не нравится, когда Стайлс так смотрит на него.

— Я просто хочу все прояснить. Потому что я абсолютно ничего не понимаю, что происходит… ну, между нами двумя.

— Начинается. 

Гарри закатывает глаза и складывает руки на груди, поворачивая голову в сторону большого окна.

— Кто мы друг другу? Этот вопрос давно в моей голове, и я хочу знать точно, Гарри.

Луи спрыгивает с парты и подходит к кудрявому, руками проводя по его подбородку, заставляя повернуться лицом к нему, но тот не поддаётся.

— Ты постоянно целуешь меня, обнимаешь, говоришь, как скучал, а потом просто пропадаешь на целые выходные. У меня даже номера твоего нет! Да посмотри на меня в конце концов! — Луи взрывается и толкает Гарри в грудь.

— А чего ты от меня ожидаешь? Смски каждое утро и перед сном? Прогулки по парку и кулоны бойфрендов? Или, может, ты хочешь пройтись по школе за ручку, чтобы потом выслушивать оскорбления до тех пор, пока мы её не окончим? 

— А потом колледж, университет, работа, и ты предпочитаешь скрываться всю жизнь? Ты переживаешь о том, что подумают люди, которым по большому счёту насрать на тебя?

— Я как раз всё понимаю, а ты, кажется, живёшь в своем выдуманном идеальном мире. 

— Так не бывает, Гарри. Жизнь - это постоянная борьба. Я боролся с издевательствами и оскорблениями, но потом я понял, что жизнь слишком коротка, чтобы переживать из-за пустых слов людей, которые абсолютно не знают меня. Когда я перестал реагировать, негатива стало меньше. — Луи обвивает руки вокруг шеи Стайлса и мягко улыбается, касаясь кончиком носа его щеки. Томмо хочет, чтобы Гарри понял, что не стоит бояться, ведь у него есть он, тот, кто всегда будет рядом с ним, несмотря на осуждающие взгляды и колкие слова.

— Ты думаешь, это так просто? — Гарри неожиданно отталкивает его. — Я не тот сопливый тип парней, таких, как ты. Мне не нужно внимание других, чтобы знать, кем я являюсь на самом деле. 

Луи неприятно это слышать, и он почти не дышит, когда Стайлс продолжает:

— Тебе мало того, что у нас есть?

Что-то щёлкает внутри Томлисона, и он выпаливает всё, что так давно хранил в себе. Луи больше не хочет прятать свои настоящие чувства от Гарри, он должен знать, как больно эти слова задевают сердце:

— Да! — Луи обессиленно вскидывает руки в воздух, — Да, мне мало! Потому что я так долго ждал этого и сейчас хочу намного большего. После всех твоих нападок, после синяков на моей шее и руках, после шишек на голове, потому что иногда ты не рассчитывал силу и ударял меня со всей дури о стены, после каждого унижения от тебя, каждого обидного слова, которые я слышал каждый день в школе, после того, как ты грубо поимел меня и бросил на полу, после всех слез, которые я проливал в подушку из-за тебя, я всё ещё хочу быть с тобой. Я хочу любить тебя и чувствовать, что это взаимно. — Глаза Томмо тут же краснеют, и горькие слёзы скапливаются в уголках его глаз. 

— У тебя просто не было шансов с другими, — раздаётся безразличный голос.

— Что? — Луи тяжело дышать, и желание расплакаться преобладает над желанием больно ударить Гарри.

— Ведь я единственный, кто обратил на тебя внимание, так ведь?

Луи хмурится и выдыхает через нос, приподнимая брови. 

— Господи, как же мне хочется тебя ударить! 

Гарри начинает смеяться, засовывая руки в карманы брюк, подходя ближе к Томлинсону. Глаза Стайлса горят, и Луи часто моргает, не способный вынести такое нападение.

— Ну, давай же? Покажи мне, на что ты способен. Раз тебе так хочется.

— Думаешь, я не могу? Я футболист, если ты забыл. Мои ноги, как камень. Я могу так врезать, что ты не соберешь свои кости. И это будет заслуженно. 

— Почему ты всё всегда портишь? — Гарри хмыкает, прикрывая глаза, и Луи понимает, что тот насмехается над ним. — Ты должен был меня страстно поцеловать, и всё закончилось бы сексом на парте. Без всяких дурацких разговоров, которые ты любишь не вовремя заводить.

Кудрявый привычно криво ухмыляется, поправляя свои волосы, и Луи не может поверить в то, что этот придурок сейчас говорит.

— Ты идиот! — Шатен поднимает свою сумку с пола и закидывает на плечо. — Пошёл нахуй! 

— Ты уходишь так быстро? А как же прощальный поцелуй?

— Больше не будет никаких поцелуев, понятно? Я найду того, кто будет ценить меня и мои чувства.

Гарри становится наигранно серьезным, вскидывая одну бровь вверх, и это выводит Томмо окончательно. Он бросает последний злой взгляд и уходит.

— Удачи, Томлинсон! — зеленоглазый кричит ему в след и, подбирая свои вещи, выходит следом, еще не догадываясь, что задумал Луи. 

***

— Так что за шатенка тебе оставила засосы? — спрашивает Лиам, сидя на диване и наблюдая, как Зейн заваривает чай, разливая кипяток в чашки, расставленные на журнальном столике. 

— О чём ты говоришь? — спрашивает Зейн, отвлекаясь от своего занятия, и оборачивается к парню.

— Что за горячая штучка? Или как там это было…

— Ты хорошо себя чувствуешь, Ли?

— Похоже, ты не слишком откровенен со своим другом, — вздыхает шатен, устраивая руку позади Зейна, облокачиваясь на спинку дивана.

— Причём здесь Луи?

— Он ведь не знает о нас?

— Не было подходящего момента. — Зейн возвращает взгляд к дымящимся чашкам горячего напитка, складывая свои руки в замок.

— Значит, ты не знаешь, что они с Гарри хорошо проводят время вместе?

— Он не рассказывал в подробностях, но этого не заметит только слепой или дебил.

— Мне Гарри все рассказал, и я ему тоже. — Лиам подаётся вперед и обнимает Зейна за плечи, притягивая его спиной к своей груди.

— Луи мне очень дорог, Лиам. Я бы не хотел, чтобы Гарри его обидел, понимаешь? — Малик разворачивается в объятиях и поднимает свои карие глаза.

— Не могу уверить тебя в том, что у них будет крепкая семья и трое детей, но то, что Гарри серьёзно увлечён им, я могу сказать точно. Такого ещё не случалось за последние сто лет, поверь мне.

— Ты прав, их отношения зависят только от них самих. 

— Что насчет наших... — Лиам едва касается пальцами рук Зейна, — ...отношений?

— Мне хорошо с тобой, — улыбается Зейн, кладя свою ладонь на колено парня. Он не может перестать касаться Лиама, словно шатен - чёртов магнит, который притягивает его, так что с каждым разом всё труднее сказать себе «стоп». Зейну нравится проводить время с этим парнем, потому что за маской главного хулигана школы скрывался такой добрый и чуткий к чужим проблемам человек.

Пейн улыбается, глядя в глаза Зейну, и целует, как бы отвечая, что ему тоже очень хорошо с ним. 

— Я не знал, что ты гей, — внезапно говорит брюнет, когда они уже лежат в обнимку и смотрят очередное ТВ-шоу. — То есть вроде бы тебя никогда не застукивали в компании парней или в сомнительных барах, куда ходит Луи. Он бы уж точно знал о твоей ориентации.

— Я не гей! — вздыхает Лиам, откидывая голову на подушки, и смотрит в потолок. 

— Я тоже, — сдерживает улыбку Зейн, поворачивая голову к нему. В глазах брюнета пляшут огоньки, когда Лиам обращает на него внимание, из его легких словно выбивают весь воздух. Знакомое чувство, только сейчас всё не так, как в бою. Лучше, намного-намного лучше. И когда Лиам только успел сойти с ума из-за этого парня. 

— Хорошо. 

— Я бы никогда не пошел в подобные места. Это звучит слишком слащаво. Ты можешь представить себя там?

— Никогда не говори никогда. — Ухмыляясь, пожимает плечами Зейн, Лиам кидает на его хмурый взгляд.

— Ты же не серьезно? Просто дразнишь?

— Так, может быть, сейчас ты просто поцелуешь меня? — спрашивает брюнет, невинно закусывая нижнюю губу. Лиам тут же поддается вперед, накрывая его влажные губы своими, их языки тут же сталкиваются в горячем соприкосновении, спасительном и необходимом. 

Они находят этот момент забавным и улыбаются сквозь поцелуй, пока рука Зейна начинает шарить по всему телу шатена. Невинный поцелуй перерастает во что-то большее, и Малик удобно устраивается сверху, толкаясь бёдрами навстречу Лиаму, от чего им обоим становится тяжело дышать. Протяжный стон срывается с губ Зейна...

— Господи, я только что ослеп! — раздаётся у входа в комнату, и дверь громко хлопает. — Сотрите мне память немедленно! 

Луи как всегда без стука ворвался в дом Зейна. И сейчас Томмо стоит, сильно зажмуривая глаза, и вытягивает руки вперед, имитируя то, что он ничего не видит перед собой.

— Блять, Луи, когда ты научишься стучать в дверь, прежде чем входить?! — Зейн встает с Лиама и садится на кровати, раздражённо вздыхая. Лиам неловко поправляет свою футболку и опускает ноги на пол.

— Зашёл бы я на десять минут позже - застал бы, как мой лучший друг трахает парня. О Господи! — Луи наигранно кривится и высовывает язык. — На самом деле, такое ощущение, что я посмотрел некачественное порно. Ну, знаете, эти превью в пятнадцать секунд…

Зейн и Лиам смотрят на Луи как на полного придурка, ничего не отвечая.

— Как неловко, — пожимает плечами Томмо и разводит руки в стороны. — Подожди, а Лиам топ?

— Просто заткнись, Луи.

— Как скажешь, — Томмо опять пожимает плечами. — Зейн, мне нужна твоя помощь. Мы могли бы отойти, а потом бы вы продолжили свои грязные игры? — Последние слова Луи говорит тише, подмигивая парням, и улыбается.

— Не нужно отходить, мне уже пора домой. — Пейн встаёт и поднимает свою куртку, тут же надевая её. Он поджимает губы и тоскливо смотрит на Зейна.

— Вот и прекрасно.

— Луи!

— Да что?

Брюнет встаёт следом за Лиамом, чтобы проводить его до двери, и через пару минут возвращается к другу.

— Ты так долго ходил, что я успел заскучать, — жалуется Томлинсон, рассматривая диски, разбросанные на столе друга. — Неплохой у тебя вкус, Зи, — говорит он и поворачивается к Зейну, и они оба знают, что Луи сейчас говорит далеко не о музыке.

Малик игнорирует Томмо, усаживаясь на свою кровать. Луи прыгает рядом и хватает его за плечи.

— Ты просто обязан помочь мне! — с энтузиазмом произносит он, раскачивая друга вперёд-назад.

— Да слушаю я тебя, — отмахивается Зейн, выбираясь из захвата Томмо. Малик хмурится и внимательно смотрит на Луи, ожидая очередной выходки друга. Ведь это всегда происходит после такого тона.

— Ты должен поставить мне засос!

— Что? Подожди, ты чокнулся?

— Я не прошу чего-то сверхъестественного, Зейн! 

— Зачем тебе это? Почему ты не попросишь Гарри сделать это? 

— Потому что это и нужно для него, идиот! 

— Вау, чувак, какую игру ты ведешь? Я не хочу ввязываться в то, что происходит между вами двумя.

Луи скрещивает руки на груди и грозно смотрит на друга.

— Окей, мне нужно показать этому придурку, что мне есть с кем поразвлечься, ясно? Он сказал мне, что кроме него на меня никто и не посмотрит! Этот мудак должен поплатиться за свои слова.

— Подожди, подожди, но он же тебе нравится. Ведь так?

— Не имеет значения! Я не настолько дурак, чтобы идти в бар и искать того, кто начнет лапать меня на танцполе. Я прошу своего лучшего друга, чтобы он помог мне! — Луи тыкает пальцем в свою шею и фыркает. — Давай же, Зейн, всего пара засосов, и я отвалю!

— Я не буду делать этого, Луи.

— Ты хочешь, чтобы я взял твой садовый пылесос и сделал это сам? Моя смерть будет на твоей совести, чувак. Пока еще не поздно, помоги мне! А иначе я сделаю это, ты ведь знаешь!

Брюнет вздыхает и задумчиво облизывает губы. Луи складывает ладони и хлопает ресницами, словно чёртов ангел, умоляющий о помощи.

— Только один! — наконец соглашается Зейн и пододвигается к Луи.

Томмо выгибает спину и наклоняет голову чуть в сторону, подставляя шею другу. Зейн странно косится на него, но, решая покончить с этим быстрее, подаётся вперёд и засасывает кожу левее кадыка, проходясь по ней языком, слегка смачивая её. 

— Ты можешь сделать это сильнее?! Там должен остаться багровый синяк, а не твои слюни! — возмущается Луи, подначивая Зейна сильнее впиться в его шею.

— Всё! — говорит брюнет, отстраняясь с чмокающим звуком от друга. Зейн разглядывает проделанную работу и про себя отмечает, что он неплохо ставит засосы.

Луи прикладывает пальцы к влажному местечку и довольно улыбается.

— А теперь ещё один с другой стороны! 

— Что?! Я соглашался только на один! 

— Ты хочешь сказать, что это нормально? Какой человек оставляет один грёбанный засос?! Даже Лиам сделал тебе парочку. — Луи наклоняется вперед и разглядывает шею Зейна, указывая пальцем на отметки.

— Всё, перестань! Я сделаю тебе ещё один! Но на этом конец, Томмо! 

Зейн резко отталкивает друга, когда тот начинает хихикать, тыкая его в рёбра.