Painkiller

пилог

Невозможно смириться с мыслью, что все потеряно. Невозможно стереть из памяти то, что заставляет кричать по ночам, дрожать от мучительных воспоминаний - чувствовать себя живым. Происходит только то, что должно происходить. Мы не властны над прошлым, но так пытаемся управлять будущим, стирая кусочки самых счастливых и болезненных моментов своей жизни, погрязая в омуте безразличия и отречения. Разве все должно закончиться именно так? Если бы только можно было в один миг заменить нашу жизнь другой - просто отказаться от тебя и сдаться, опуская руки. Если бы…

Достаточно знать один великий секрет - не переставай бороться, никогда - со своими страхами, с обществом, которое только и ждет, что ты оступишься. Не переставай бороться с самим собой. Только ты сможешь изменить всё. 

Позволь любви двигать тобой, когда ты сомневаешься. Позволь рушиться стенам в твоем мире, позволь прошлым обидам взрываться фейерверками. Это стоит того, что ты сможешь обрести. 

Лучшее всегда происходит неожиданно. Рано или поздно рядом появляется человек, который принимает тебя таким, какой ты есть, он вдыхает любовь в твое израненное сердце, утоляет душевную боль новыми эмоциями. Сам того не осознавая, он учит очень многому, не только жизни, но и тому, как же это прекрасно чувствовать что-то необыкновенное к человеку, забывая про остальной мир. Таких людей можно встретить только один раз в жизни. И неважно, как долго ты знаешь его. Если он заставляет тебя улыбаться с самого первого дня, не теряй его.

Ты мое несчастье. Лучшее, что со мной могло произойти. Не надейся, я тебя не отпущу.

***

— Бьешь, как девчонка, — бормочет Лиам, не переставая наносить отточенные годами удары по кожаной груше, в то время как Зейн стоит позади и учит Луи правильной стойке.

— Эй, он ведь только учится. — Зейн разводит руки в сторону. — Можно подумать, что ты на своей первой тренировке бил на все сто.

Пейн игнорирует его и продолжает с еще большим энтузиазмом колотить грушу, с силой стиснув зубы так, что на его лице начинают играть желваки. 

Его раздражал этот день, может быть, даже не только день, но и вся неделя вовсе. Зейн носился с Луи, как с маленьким ребенком, постоянно таская его за собой и уделяя все свое свободное время, а не своему парню, с которым он, между прочим, совсем недавно помирился. Вопрос об оставленном засосе оставался открытым и каждый раз, когда Лиам хотел серьезно поговорить об этом, Зейн брал телефон и уходил под предлогом того, что ему нужно срочно позвонить Луи и спросить, как он. Лиам пытался выведать хоть что-нибудь у Томлинсона, но Зейн как нарочно появлялся в тот момент, когда Томмо открывал рот. 

Лиам надеялся, что хоть сегодня им с брюнетом удастся побыть наедине, на тренировке, предыдущие из которых они так же пропустили из-за Луи и его нестабильного состояния. 

Кто бы выдержал такое: постоянное напряжение, недосказанность, тайны, третьи лица, ревность, возможно, даже, черт возьми, измена. 

Нет, Лиам находит единственную положительную сторону этого отстойного дня, полного тревоги за собственные отношения - это то, что он может колотить огромную грушу, представляя перед собой лицо то Зейна, то Луи, то неизвестного парня, который поставил этот уродливый засос на бедре его парня! А может это была девушка? Или даже Луи? Лиам злится и изо всех сил накидывается на грушу, забивая на тактику и стойку, он бешено колотит ее, крепко стискивая челюсть; пот стекает по всему его телу, майка насквозь промокает, а лицо шатена принимает нездорово бледный вид с огромными каплями выступившей влаги на лбу. 

— Лиам, эй? — Зейн пытается взять его за руку, но тот не поддается и продолжает свое занятие. — Лиам, успокойся. На тебе лица нет. Остановись же ты! — Шатен ударяет Зейна локтем, настолько сильно, что тот отшатывается и налетает на абсолютно ошарашенного Луи. 

— Какого черта, чувак? — Томмо хмурится и усаживает друга на мат, рассматривая его разбитый нос, пока Лиам тяжело дышит, глядя на них сверху вниз.

— Совсем с ума сошел? — Луи подносит Малику воду и тот начинает смеяться, поднимая взгляд на Лиама, который все так же неподвижно стоит.

— Все нормально, я заслужил.

— Нормально? Нужно срочно обработать рану. Где здесь аптечка, Пейн? 

— Все нормально, Луи. Я в порядке.

— Нет, у тебя кровь не перестает идти. Тебе нужен врач, и мы поедем сейчас. 

Луи встает с пола и собирает свои вещи вместе с вещами Зейна, пока громкий голос Пейна его не останавливает:

— Он сказал же, что в порядке!

— Ты, блять, больной ублюдок! — Луи взрывается и толкает Лиама с не поддельной злостью на лице. — Ты хоть знаешь, как ему было плохо все те дни? Как он мучился и держал всё в себе? До сих пор держит. — Луи вскидывает палец, указывая на Зейна, сидящего на матах, который запрокинул голову назад, пытаясь остановить кровь. — Он мне слишком дорог, чтобы я позволял какому-то говнюку бить его каждый раз, когда у него выдался плохой денек, ясно?

— Хм, раз уж мы начали откровенничать, то, может, ты прольешь свет на всё и расскажешь, откуда у твоего лучшего друга засос на бедре? Не ты ли его поставил, случайно? 

— Ради всего святого, мы всего разок пососались. — Луи скрещивает руки на груди, пока Лиам закипает еще больше прежнего, а Зейн прикрывает лицо руками и стонет:

— Луи, когда-нибудь я вырву твой язык, обещаю. 

Пейн на грани истерики от переполняющей его злобы - он хочет выкинуть Луи в окно, а Зейна еще разок ударить. Даже не за то, что он целовался с Луи и засос поставил еще кто-то, а за то, что он не рассказал ему, не попытался объяснить, а вместо этого удачно игнорировал любые разговоры об этом.

Все их поцелуи за последние дни были неловкими и непродолжительными. Каждое соприкосновение губ длилось пару секунд и заканчивалось тем, что Зейн отводил взгляд в сторону, грустно начиная заниматься своими делами. Обычно это была либо подготовка к предстоящим экзаменам, либо срочное сообщение для Луи, черт бы его побрал. Теперь Лиам понимал, что чувствовал парень - Зейн постоянно ощущал самую настоящую вину. 

— Значит вот так, всё это происходит на самом деле, да? — Пейн наконец-то выходит из оцепенения. — Пока я, как какой-то задрот, сидел дома и смотрел тупые ток-шоу, а на самом деле обдумывая, как вернуть тебя, ты в этот момент развлекался? 

— Это не так, я…

— Ну что ж, по-моему, все так, как я и понял. Конечно, ты ведь был так занят своим другом, вытирая его сопли, что не нашел минутки поговорить со мной. О чем это я, — шатен разводит руки в стороны, — ты ведь даже не подумал о том, что я, возможно, понял бы тебя.

— Я не знал, как рассказать, это... сложно.

— Разве может быть сложнее?

Луи тихо отходит в сторону, собирая свои вещи в рюкзак. 

— Луи, я с тобой. — Зейн встает, вытирая новый поток крови, который как назло не собирался останавливаться. 

— Ты опять сбегаешь?! — Лиам со всей силы бьет грушу и останавливает ее, наваливаясь на нее всем весом, зажмуривая глаза.

— Потому что я недостоин тебя... Я идиот, который постоянно совершает ошибки. Я напился в гребанном баре…

— Гей-баре, — исправляет его Луи, и Зейн сражает того убийственным взглядом.

— Без разницы, я напился в хлам, поцеловался с Луи, почти переспал с другим парнем. Посмотри на меня, я ходячая проблема и обуза. Ты заслуживаешь кого-то лучше меня, поверь. — Он смотрит на спину Лиама и собирается уже выйти из зала, как тихий голос окликает его: 

— Не уходи. — Пейн поворачивается, и по одному его взгляду Луи понимает, что он здесь лишний. Не потому, что Лиам практически хотел убить его пару минут назад, сейчас, казалось, он даже не замечал его, все своё внимание обращая на Зейна. Во взгляде Лиама читалась боль, которую Луи сам недавно пережил, чертовски знакомое чувство. Поэтому Томлинсон хлопает Зейна пару раз по плечу и уходит, оставляя их наедине.

— Расскажи мне все, — просит Лиам, подходя и вытирая алую струйку крови с губы Зейна. — Только правду.

И Зейн рассказывает все до мельчайших подробностей, начиная с того самого ужина, который стал переломным моментом в их отношениях; он не утаивает рассказа о разговоре с отцом о матери и о том, как они с Луи провели день вместе, по большей степени напиваясь, совершая разные глупости и шалости; брюнет рассказывает ему, как компания мужчин хотела познакомиться с ними поближе, но кроме как прикинуться парочкой и поцеловаться у них на глазах, чтобы они отстали, он и Луи придумать не смогли. Все это время Лиам внимательного его слушал, крепко сжимая кулаки, время от времени даже тихо посмеиваясь, но когда рассказ приблизился к самому главному, Лиам резко встал и начал бить грушу, прося Зейна не останавливаться и продолжать рассказ. 

Зейн комкал в руках кровавое полотенце, хмурясь от частых ударов Пейна по груше, которые эхом раздавались по пустому залу. Он рассказал все, как во время поцелуев с тем парнем он возбудился и как в самый момент, когда это должно было произойти, он почувствовал внутри ужасное чувство вины вперемешку с тошнотой. 

Казалось, самое тяжелое позади и камень с плеч Зейна упал, только он завершил свою историю, но Пейн просит его подняться с ним на ринг и снять испачканную майку, чтобы капли свежей крови не заляпали маты. Зейн слушается его, он стягивает ее и отбрасывает на скамьи, а после медленно волочется к шатену.

— Хочешь подраться? — грустно ухмыляется Зейн. — Можешь просто избить меня, если тебе реально становится легче от этого, — он поднимает руки вверх, — я заслужил это.

— Не неси чепухи, я хочу равный бой!

— Лиам, я не буду с тобой драться. — Зейн уже задирает канаты, чтобы уйти с ринга, но Лиам грубо возвращает его за руку.

— Я сказал, что хочу равный бой! — отчеканил он каждое слово. 

— Боже мой, какой же ты упрямый, — Зейн отталкивает его от себя и становится в стойку. — Давай же, Рембо! 

Брюнет видит, как Лиаму больно, он его понимает, но прошлое не изменить, и то, что это случилось только его вина. Лиам часто дышит, снимая бинты с рук, оставаясь беззащитным, таким, каким он и был сейчас глубоко в душе. Всё происходит так быстро. 

Лиам налетает на него, сокрушая частыми ударами, пока Зейну не надоедает поддаваться и терпеть, в нём что-то щелкает, и он так же начинает отвечать сильными ударами в ответ. Ему не больно, он желает этой боли, он хочет, чтобы Лиам оставил следы на его теле, присваивая всё себе.

Зейн понимает, что Лиам ужасно зол, а еще он узнает, что тот ревнивец и собственник, когда он валит его на маты, прижимая руки по обе стороны от его головы, нависая сверху, и гневно шипит «Мой!»

— Я не упрямый! — с придыханием говорит Лиам, выдыхая горячий воздух в изгиб шеи Зейна. — Я просто люблю тебя. Люблю тебя сильнее, чтобы злиться и уж тем более отпустить. 

Лиам поднимает голову и смотрит на брюнета грустными глазами, Зейн хочет отвести взгляд, потому что он знает, что причина этой грусти не кто иной, как он сам и это гложет его. Вместо этого он растерянно моргает и наконец-то делает глубокий вдох, что заставляет его грудь часто вздыматься. Воздуха в легких все равно мало, как будто он провел на ринге все двенадцать раундов без минуты передышки, как будто он бежал до Нью-Йорка от самого Лас-Вегаса по палящей пустыне – чувства сжигают его изнутри. 

Лиам медленно смещает руки и почти невесомо обхватывает ими изгиб шеи и лицо парня, любовно поглаживая острые скулы; он утыкается своим лбом в его и тоже облегченно выдыхает. Он сглатывает, прежде чем сказать такие важные слова для них обоих.

— Я потерял тебя однажды и не собираюсь потерять снова. 

Зейн понимает, что после этого они достаточно долго молчат, но вместо того, чтобы ответить, что тоже любит его, он кладет руку на затылок Лиама и притягивает ближе к себе, чтобы подарить нежный поцелуй - он целует нарочито медленно. Зейн мягко посасывает нижнюю губу Лиама, и тот выпускает тихий стон, когда язык парня скользит по его губам. Он чувствует теплые руки Пейна на своей коже, и ему нравится это. Так нравится ощущать Лиама на своем теле, что он изо всех сил старается не застонать от нежных прикосновений пальцев Лиама, так что воздух между ними накаляется. Зейн просто хочет быть рядом с Лиамом постоянно. 

Брюнет надеется, что Лиам поймет, что он так отвечает ему. Ведь не обязательно произносить вслух слова о любви, достаточно подарить этому человеку нежное прикосновение, поцелуй или взгляд, чтобы доказать свою любовь.

Ладно, возможно, Зейн сейчас сам себя немного утешает, но вдруг все это становится неважным, и угрызения совести он решает оставить на потом, как только рука Пейна мучительно медленно скользит вниз по его мокрому и напряженному торсу. Они не разрывают поцелуй, а наоборот углубляют его, окутывая друг друга жаром невыносимого желания. Ловкая рука парня проскальзывает в спортивные шорты Малика, минуя боксеры и тут же накрывая член своей ладонью. Зейн хочет закричать, потому что он так долго жаждал этих прикосновений, так долго ждал, когда кожа к коже будет максимально близко, когда их дыхания смешаются, и он вновь сможет отдаться Лиаму без остатка. Залечить свежие раны от обиды невозможно с помощью секса, но, похоже, они оба рады попытаться. Лиам начинает предельно быстро дрочить Зейну, пока тот прижимает шатена ближе к себе за задницу и стонет в его губы. Движения Лиама грубые и небрежные, Зейну немного некомфортно, так как тот водит по сухому, размазывая лишь маленькие капельки естественной смазки, которые не очень помогают процессу. Зейн издает смешок и отстраняется от парня. 

— Что? Я сделал что-то не так? — хмурится Лиам, отстраняясь и всматриваясь в лицо Зейна.

— Эм, нет, все так, — он делает ударение на последнем слове, — просто это напоминает мне наш первый поцелуй.

— И это смешно?

Зейн начинает смеяться еще больше:

— Нет же, это забавно.

— Забавно? Я собираюсь трахнуть тебя на ринге, а ты говоришь, что это забавно? – Лиам убирает свою руку с члена брюнета, и теперь он возвышается над ним, опираясь ими в грудь Зейна.

— Некоторые даже не помнят, где впервые трахнулись, а я в подробностях помню наш первый поцелуй. И почему ты так любишь все портить? 

— Блять, у нас немного нестандартная ситуация, тебе не кажется, — Лиам встает с него и садится рядом, пока Зейн остается на месте и тяжело дышит, но молчит. 

— Мы парни, которые отравляли друг другу жизнь на протяжении нескольких лет, просто по приколу, мы дрались на ебаном ринге. Я избил тебя до полусмерти, а потом понял, что на почве выдуманной ненависти всё это время была увлеченность тобой, как парнем, которого я хотел поцеловать. Даже если у меня будет амнезия, мне кажется, все моменты, связанные с тобой, останутся навсегда в моей памяти.

— Хм, — хмыкает Зейн, вспоминая всё, через что они прошли. — Я никогда не ненавидел тебя так сильно, как старался показать.

— Я знаю. И херовый из тебя романтик.

— Это почему же?

— Потому что первый поцелуй был у тебя дома, когда я пришел пьяный. Ты был без футболки и я… — игриво тянет Лиам, криво улыбаясь и прищуривая глаза.

— Эй, это не считается. — Зейн приподнимается на локтях, посматривая на свою проблему, которая упирается в джинсы и неприятно трется о ткань. Он хочет скорее заткнуть Лиама и перейти к этому, но, похоже, парень не спешит вернуться к начатому.

— Ты никогда не рассказывал, что ты почувствовал в тот момент? Ты наверняка решил, что я еще больший придурок, чем ты мог представить? 

— Мы можем поговорить об этом после того, как ты наконец-то разберешься с этим? — Малик, не дожидаясь ответа, седлает бедра Лиама, и, изогнув бровь, обхватывает руками его шею. 

— Будь уверен, что я не забуду об этом разговоре.

— Согласен ответить на все твои вопросы только после хорошего секса. — Зейн прикусывает мочку его уха, толкаясь бедрами вперед в поисках заветного трения, он ерзает задницей по эрекции Пейна, и это целиком и полностью срывает крышу второму. Лиам с утробным стоном переворачивает Зейна и подминает его под себя, он практически с животной страстью стаскивает с него шорты вместе с боксерами, и Зейн чуть ли не стонет от настойчивости и мужества Лиама. 

Лиам невесомо целует его тазовые косточки и внутреннюю сторону бедер, а затем скользит пальцами в тугую дырочку. Зейн резко выдыхает, короткими ногтями царапая резиновые маты – у него давно этого не было, что голова идет кругом от чувства наполненности. 

Шатен так ловко руководит процессом: так аккуратно и бережно растягивает его, при этом помогая языком, заменяя смазку собственной слюной. Зейн зарывается рукой в короткие волосы парня и откидывается назад, не в состоянии смотреть на то, как Лиам вылизывает его, при этом двигая в нем уже тремя пальцами. 

— Так охуенно… Так хорошо, черт, не останавливайся, — бормочет брюнет и, сам того не замечая, начинает щипать собственный сосок, усиливая ощущения, облизывая и покусывая распухшие губы.

Лиам наблюдает за ним и в следующее мгновение накидывается на второй сосок, начиная терзать его своими губами и языком. Зейн поднимает голову и чувствует, как пальцы Пейна сменяет его такой толстый, большой и горячий член.

Он громко стонет, не обращая внимания на ноющую боль в анусе, Зейн решает, что Лиам был рожден для секса - если бы они были на Олимпе, Лиам точно был бы богом Секса. Определенно, чертовым богом. 

— Ты прекрасен, — тяжело дыша, говорит Лиам, проводя рукой вдоль всей груди и останавливаясь на шее, обхватывая ее, но не слишком надавливая. 

— Давай же!

— Что? — Лиам растерян, он двигается в нем достаточно быстро, чтобы не кончить в ту же секунду, но и отдавая Зейну всё.

— Задействуй силу.

Лиам теперь понимает, чего тот хочет. Это немного странно и непривычно, но он слушается и сильнее сжимает его шею, беспрерывно продолжая трахать разработанную дырочку. 

— Давай, Лиам, сильнее! Прошу тебя, еще сильнее.

Шатен громко стонет, когда слышит хриплый голос Зейна, он страстно целует его, перед тем как выйти из него и перевернуть на живот. Зейн становится в коленно-локтевую и откидывает голову назад так, что его отросшие волосы спадают на плечи. И это одно из самых горячих зрелищ, которые Лиаму только удавалось наблюдать. Он снова плавно входит в него, продолжая быстро иметь своего парня уже в новой позе. Его парня.

Зейн стонет, возможно, немного наигранно, но это сейчас так по нраву Пейну, и он точно не собирается просить его остановиться. Он проводит ладонью по вспотевшей спине, колеблется несколько секунд, а после хватает волосы брюнета, крепко зажимая их в кулак и немного оттягивая. Зейн шипит и выгибается, то и дело получая частые толчки по простате из-за нужного угла. 

— О, Господи… Иисус, — Зейн уже не в состоянии думать, так как после упоминаний Бога он начинает бессвязно материться, пока Пейн тянет сильнее его за волосы, второй рукой сжимая его бедро до синяков, задавая нужный ритм. И ничего сейчас не может быть лучше и приятнее этого. 

Такой властный и агрессивный Лиам слишком сильно заводит Зейна, и плевать, что, возможно, завтра он едва ли сможет сесть на что-то твердое. Это напоминает Зейну о тех временах, когда они враждовали, и он ловит себя на мысли, как было бы здорово, если бы в один из дней, когда он царапал на машине Лиама «мудак», тот в отместку затолкал бы его в салон автомобиля и жестоко вытрахал из него всё. 

Он усмехается и скулит одновременно - да, судя по всему к этому все и шло. 
Зейн чувствует, как начинают подрагивать бедра Лиама рядом с его и понимает, что разрядка уже близка, в таком темпе они долго не продержатся. Слишком хорошо, чтобы растягивать момент.

— Кончи в меня. 

Лиам выдыхает и после еще нескольких коротких и медленных толчков спускает в него тягучую жидкость, Зейн кончает, даже не прикасаясь к себе, когда Пейн прислоняется щекой к его спине, не выходя из него. 

— Я люблю тебя, — выдыхает Лиам в его кожу, оставляя горячий поцелуй пылать на его коже. Зейн никогда не чувствовал себя лучше. Его щеки красные, а на губах играет блаженная улыбка, когда он переворачивается на спину. Лиам проводит кончиками пальцев по обнаженным бедрам Зейна, он нависает над ним, целуя его грудь, шею, руки. Каждое прикосновение кажется невыносимым. Им нужно вытереть друг друга, а лучше принять душ, но сейчас всё это неважно, кроме поцелуев и их переплетенных тел. Зейн судорожно выдыхает, когда язык Лиама проходится по его чувствительной коже за ухом, и кладет свою руку на его спину, оглаживая рельефные мышцы.

Он тоже его любит.

***

— Зейн, ты можешь оставаться у меня сколько захочешь, — Лиам устало вздохнул, пытаясь обратить внимание парня на себя.

Пейн сидел на краю кровати и наблюдал за мечущимся из стороны в сторону парнем.

— Что ты скажешь родителям? Что мой дом на некоторое время превратится в дешевый бар? Я и так облажался перед твоим отцом на прошлой неделе. — Зейн перестает собирать рюкзак со своими вещами и садится рядом с Лиамом, обнимая его за плечи и зарываясь носом в шею. — Я не хочу, чтобы они думали обо мне плохо, понимаешь? 

Брюнет вдыхает терпкий запах кофе на коже Лимо, и это успокаивает. Лиам рядом, этого достаточно, чтобы почувствовать себя лучше.

— Папа совсем не злится.

— Я всего лишь заорал на весь дом, что от твоего огромного члена у меня болит задница. 

— Он принял это за шутку.

— Лиам, я видел его глаза. Хотя, ты мог бы предупредить, что он любит сидеть в темноте в гостиной. 

— Ну, теперь ты знаешь. 

Если с родителями Лиама парни более-менее разобрались, то с отцом Зейна все вернулось на прежнее место. Ясер долго не появлялся дома, а вчера ночью буквально ошарашил Зейна, ввалившись в его комнату, спрашивая, где его сигары. Мужчине было плевать, что его сын лежал в объятиях другого парня, он просто хотел получить свои чертовы сигары. 

Долго находиться в доме с кучкой пьяных бородатых байкеров было невыносимо, поэтому Лиам уговорил Зейна уйти к нему. Они проспали до самого обеда, а остальную часть дня ели вредную еду и смотрели новинки кино этого года, периодически лениво целуясь, обволакивая друг друга в нежности, ласке, а самое главное - спокойствии. 

— Они не подумают...

— Лиам! Я уже позвонил Луи и еду к нему, это не обсуждается. 

— Меня немного напрягает это. 

— Что именно?

— Ты будешь спать с ним в одной кровати!

— Не первый раз же. 

— Прекрасно.

— Серьезно? Сколько можно ревновать меня к нему? Он мне как брат, я не стал бы изменять тебе с ним! 

— Я бы на твоем месте не был так уверен.

— Ты начинаешь меня раздражать этим. Это было несерьезно. — Зейн хмурится и второпях накидывает свою легкую черную курточку, хотя на улице давно похолодало, и от мороза она явно бы не спасла, учитывая, что брюнет колесил по городу на мопеде.

Лиам нахмурился, складывая руки на груди в защитной позе:

— Так я тебя раздражаю?

— Лиам, прекрати, ради Бога! — Зейн повысил голос и, схватив черный шлем с письменного стола, направился к выходу, но был остановлен и резко прижат всем телом к двери.

— Когда ты злишься, ты меня заводишь. — Пейн шепчет ему на ухо, намеренно касаясь губами мочки.

— У тебя скоро член сотрется, если мы так и будем продолжать трахаться каждый день. 

— Мы ведь молоды. — Он медленно качнул бедрами, показывая, насколько сильно было его возбуждение. И, да, Зейн ощутил это.

— Я не в настроении, — пытается противостоять ему Зейн, царапая короткими ногтями дверь.

— Жаль, — Лиам уходит и падает на кровать, подпирая голову руками. — Я хотел сегодня попробовать быть снизу. Но как хочешь, Зейн. — Лиам наигранно вздымает брови, не поднимая взгляд на Малика, в котором проснулся зверь. Окей, ладно, Лиам выиграл, Зейн не может противостоять этому. 

— Думаю, я мог бы задержаться ненадолго, — игриво отвечает Зейн, закрывая дверь на замок. — Но ты за это поплатишься.

В этот вечер они занялись любовью, на некоторое время забывая о навалившихся разом проблемах: пьяный дебош в доме у Зейна, подготовка Лиама к чемпионату, изнурительные тренировки, постоянные тесты и контрольные в старшей школе. Лиам сдержал слово, отдавая свою «девственность» любимому, о чем нисколько не пожалел, потому что не смотря на всю боль и дискомфорт, которые Зейн доставил его заднице, он так же подарил ему новые ощущения, дал возможность проникнуться его нежностью, лаской и заботой, с которой брюнет его растягивал и медленно втрахивал в матрац, бережно осыпая лицо поцелуями и ловя каждый стон своими губами. Возможно, им стоит иногда меняться, несмотря на любовь Лиама брать всё под контроль самому.

Он нехотя отпустил Зейна после, но его так сильно клонило в сон, боль в проходе и пояснице сделала его почти неподвижным, когда брюнет тихо поцеловал его в лоб, прежде чем подкрался к двери и ушел домой к Луи, ожидавшего его с коробками пиццы, пива и пары самокруток. Лиам отметил про себя, погружаясь в царство Морфея, что завтра отправится с Зейном на шопинг и купит ему теплую одежду.

***

— Я заеду за тобой. Ты готов?

— Угу.

— Зейн, ты до сих пор спишь? Я тебя разбудил полчаса назад!

— У меня так болит голова, — Зейн прохныкал в трубку, явно не намеренный в ближайшее время покидать постель.

— Не нужно было напиваться прошлым вечером. Я заеду за тобой через 10 минут.

— Л-и-и-а-м, нет! 

— Зейн, ты же не заставишь меня ждать?

— Мы так поздно уснули, давай вечером?

— Нет, я уже выезжаю.

Только Пейн собирается отключиться, как слышит в телефоне грохот и множество матов.

— Блять, Луи! — говорит Зейн уже более бодрым, но хриплым после сна голосом.

— Что у вас там происходит? — Лиам немного напрягся, после случая с засосами и поцелуем в баре он не очень-то доверял Томмо, то есть совсем не доверял.

— Этот придурок столкнул меня с кровати! И все из-за тебя.

— Я буду через пять минут, — сквозь смех отвечает шатен, придерживая плечом телефон и поворачивая в район, в котором находился дом Томлинсона.

— Черт. 

Зейн борется с дикой головной болью и похмельем, пытаясь найти свою одежду после того, как они с Луи играли в карты на раздевание. Они поспорили, что кто первый останется в одних трусах, тот и пробежит в них вдоль улицы с криками «помогите». Не стоит говорить, что проиграл Зейн и опозорился перед новыми соседями Томлинсона, вышедших на крики на порог дома, пока Луи давился смехом, накинув на себя розовый халат Лотти и с сигаретой в руках. Это была обычная ночевка в стиле Томмо. 

Зейн выходит из дома Луи, захлопнув дверь, и замечает ту самую соседку, расчищающую снег с дорожки. Он неловко здоровается и запрыгивает в машину Лиама, потирая руки.

— Что, даже не поцелуешь? 

— Мне так плохо, что я боюсь резко пошевельнуться. 

— Окей, вот вода и аспирин. — Лиам протягивает ему бутылку минеральной воды и таблетки. — Надеюсь, это поможет. Конечно, у меня нет холодного пива, но это даже лучше. 

— Заботливый бойфренд, — хихикает Зейн, запивая обезболивающее водой и, облегченно выдыхая, прикрывает глаза. 

— Ты выглядишь так, как будто только что получил оргазм.

— Это равносильно. 

***

После шопинга Лиам привозит Зейна к себе домой, мотивируя его тем, что он уже надоел Луи и пора бы перестать быть мамочкой.

— Эй, он мой лучший друг и это еще кто кому надоедает. — Малик вскидывает один палец вверх, заново меряя вещи, которые ему купил Лимо. 

Пейн не может ничего ответить, а только улыбается, наблюдая за крутящимся перед зеркалом брюнетом.

— Я отдам тебе за все это деньги. Обещаю.

— Не нужно ничего отдавать, это подарок. — Лиам обнимает его сзади, и они смотрят друг на друга в отражении зеркала. 

— Чувствую себя шлюхой, — кривится Зейн, — как в старом голливудском фильме.

— Ты не шлюха, понятно? Ты мой парень, о котором я хочу заботиться. 

И прямо сейчас Зейн хочет сказать, что любит его, любит так сильно, но решает, что еще рано, он не хочет торопиться, и поэтому просто целует его в щеку. Он хочет, чтобы эти слова значили всё, а не были брошены лишь из благодарности или после умопомрачительного секса. 

***

Пока Лиам принимает утренний душ, Зейн проверяет свое расписание, снятое на телефон Лиама - да, он слишком ленив, чтобы переписать, а его собственный телефон не годится для этого. И именно в этот момент Лиаму приходит сообщение с кучей глупых смайликов с поцелуйчиками.

— Что за херня? — Зейн нечаянно проводит по экрану пальцем и сообщение открывается. — Блять! 

Но пути назад уже нет, раз это сообщение открыто, то почему не прочитать предыдущие. 

— Я одним глазком взгляну, — оправдывает себя брюнет. — Стоп, какого черта? — Он листает довольно длинную переписку с некой Мэгги и уже представляет, как расчленяет ее и выбрасывает останки в Гудзон.

Глаза Малика лезут на лоб, когда из десятка сообщений с тупым девичьим флиртом появляется ее фото в нижнем белье.

— Да что это за…

— Что-то не так с расписанием? — Лиам появляется слишком внезапно, и это не на шутку пугает сосредоточенного Зейна, он поворачивается к парню, сжимая в руке телефон. 

— Кто такая Мэгги? — Хоть его сердце сейчас быстро стучит, он старается казаться спокойным, так, словно только что не нашел приватную переписку своего парня. 

— О, Боже.

— Кто. Такая. Мэгги?

— Это моя бывшая девушка. 

— Твоя... Твоя бывшая? 

— Да, у меня были отношения до тебя, Зейн! Ты что рылся в моих сообщениях? — Лиам злится и выхватывает телефон из его рук. 

— Это получилось случайно, потому что твоя бывшая только что прислала тебе сообщение с добрым утром. — Зейн пародирует женский голос и кривляется, сидя в позе лотоса на кровати, будучи еще раздетым, хотя им перед школой еще нужно было заехать к нему домой и проверить, все ли там в порядке. 

— А я не собираюсь ей отвечать, потому что сейчас в моей комнате сидит мой очаровательный ревнующий бойфренд. — Пейн тянется за поцелуем, но второй отворачивает голову в сторону.

— Да ладно, Зейн, она же девушка. 

— Ага, девушка! С сиськами! 

— Что если я скажу, что меня гораздо больше привлекает твой член. — Лиам уже целует шею брюнета, оставляя влажные следы на коже, и он точно знает, как Зейн это обожает. Но, похоже, сегодня это работает не так.

— Тогда внеси ее в черный список. Давай, прямо сейчас, — брюнет вкладывает телефон парню в руки и выжидающе вскидывает брови. Лимо закатывает глаза и улыбается, все-таки делая это.

***

В коридоре практически пусто, когда Лиам проходит по нему, листая конспекты по английской литературе, он задумчиво прикусывает свою нижнюю губу и пытается вспомнить хотя бы один правильный ответ на сотни экзаменационных вопросов. Лиам готовился к выпускным экзаменам всю последнюю неделю, позволяя себе и Зейну взять небольшой перерыв, чтобы сосредоточиться на учебе, а не на бесконечных поцелуях на его кровати. Конечно, это звучало в тысячи раз лучше, чем идея заучивать имена классиков современности Англии, но не сдать экзамены – оказалось бы полным провалом в жизни любого. Они с Зейном наконец поговорили о будущем, об их совместном будущем, и, да, Лиам не может сдержать улыбки лишь от мысли, что они действительно поступают в один университет, расходясь дорогами лишь в факультетах – Зейн шел на изобразительное искусство и дизайн, а Лиам на бизнес. В своей голове Пейн уже начал выстраивать планы на это будущее, такие как первые свидания (которых у них до сих пор не было). Лиам хотел сделать всё правильно, теперь когда они выпускаются и впереди их ждет большая взрослая жизнь. Мысли о том, что их отношения могут и не продержаться самого главного испытания – времени, так же появлялись, едва парни ссорились, срываясь друг на друга из-за нервов перед предстоящими тестами. 

Однажды Зейн застал Лиама, разбирающимся с одним парнем в школьном туалете, и не разговаривал с ним целый день, повторяя, что «ты можешь продолжать избивать других студентов, но уже без меня». 

Но всё разрешилось, как и всегда. Лиам знал, что он хотел дойти с Зейном до конца. Он изменил его, он достоин самого лучшего, и Лиам счастлив быть тем, кто получает ответные чувства от самого особенного парня в мире. Наверное, так и ведут себя все влюбленные люди – они меняются, позволяя любимому человеку увидеть их настоящих. Это никогда не должно пугать. 

Его поток мыслей прервался, когда он случайно остановился у выставки художественного класса, сдавшей экзамен еще вчера – ведь Зейн упоминал что-то об этом, заканчивая свою работу и разговаривая с ним по телефону в тот вечер. Лиам пробежался глазами по фотографиям, которые были хаотично развешаны по всей стене, создавая огромную выставку ярких и удивительных снимков. На самом верху была размещена надпись «покажи миру то, что любишь». Шатен улыбнулся и пробежался глазами по всем представленным фотографиям, ища на них подпись Зейна. Но Лиаму не пришлось даже угадывать с работой своего парня. Его глаза расширились, когда он увидел эту единственную фотографию, которая означала только одно – ее сделал Зейн. На его работе был изображен Лиам, солнечно улыбающийся объективу и прикрывающий одной рукой свои глаза. Но ведь он думал, что они просто дурачились в городском парке, фотографируя друг друга всего лишь ради развлечения. Черт, Зейн...

Лиам крепче перехватывает свой рюкзак, забрасывая его на плечо, и бежит по коридору, расталкивая парочку студентов у шкафчиков, ему абсолютно плевать на брошенные в его спину ругательства.

Он видит своего парня у кабинета секретаря, убирающего в сумку какие-то бумаги и не замечающего ничего вокруг. Зейн вздрагивает и приглушенно вздыхает, когда вдруг шатен налетает на него. 

— Лиам, хей, — не успевает закончить Зейн, как сильные руки обвивают его тело и прижимают к крепкой груди. — Привет.

— Я тоже. Я тоже люблю тебя. Так сильно люблю тебя. — Лиам утыкается своим носом в его шею и горячо выдыхает на открытую кожу. — Так чертовски сильно, что иногда мне хочется сказать себе «боже, Лиам, ты ведешь себя так сопливо, остановись», что я не могу перестать думать о тебе всё время. Так, что мысль о том, что кто-нибудь, кроме меня, может прикасаться к тебе, заставляет меня злиться. Я очень люблю тебя и мне всё равно, что ты тот еще придурок и иногда ужасно ведешь себя. Я знаю, что ты боишься потерять меня, Зейн, но ты никогда не потеряешь. Возможно, поэтому я дождался этого только сейчас. Спасибо тебе за всё.

— Я люблю тебя, Ли, — медленно, растягивая слова, произносит Зейн, и Лиам замирает, поднимая голову - да, он сказал это вслух, признался в своих чувствах. Лиам так долго ждал этого момента, стирающего последние границы их отношений, это важно, они шли к этому всё это время.

Лиам оказывается не в состоянии контролировать себя и свои эмоции. Он тяжело вздыхает, чувствуя себя, так словно мир кружится вокруг него, не давая сосредоточиться на его любимом парне. Лицо Зейна расплывается в улыбке, образовывая морщинки вокруг глаз, и Лиам, выходя из оцепенения, сам не может сдержаться от улыбки в ответ. 

— Вау, — всё, что срывается с его губ, и этого достаточно, они понимают друг друга. 

Зейн прижимается ближе, между их губами несколько сантиметров. Лиам чувствует горячее дыхание на своем лице, и это посылает мурашки по его спине, взрываясь электрическими зарядами во всех нервных окончаниях. Он желает, чтобы так продолжалось вечно, чувства влюбленности и невероятной тяги сводят с ума. Зейн улыбается так радостно, что это ослепляет, и Лиам не помнит даже своего имени, всё, что он любит и знает, сосредотачивается лишь в Зейне. Его губы практически касаются губ напротив, и тут он понимает, что они стоят посреди школьного коридора. Ладно, это, безусловно, плохая идея. Быть влюбленным в Зейна – это благословение и проклятье одновременно. Лиам чмокает парня в щеку и тут же отстраняется, самодовольно улыбаясь. 

— Кажется, на нас смотрят. — Зейн выглядывает из-за спины Лиама и прищуривается, замечая двух парней из футбольной команды, в которой играет Луи. 

— Проваливайте отсюда, тут не на что глазеть, — грубо бросает им Лиам и закатывает свои глаза, когда парни тут же скрываются из вида. 

— Это…

— Да никому они не расскажут. Осталась пара дней, и мы сможем не париться насчет этого всего, что касается лишь нас двоих.

— Я знаю. Я жду этого, — отвечает брюнет, поднимая руку и хватая краешек рубашки Лиама. — Так значит, ты увидел выставку… И как тебе?

— То есть этого всего тебе недостаточно? — качает головой Лиам, перехватывая руку Зейна и заключая её в свою. 

— Нет, то есть, я хотел сказать, я рад, что тебе понравилась моя работа. 

— Мне нравится всё, что делаешь ты. Это вдохновляет. Я иногда сомневаюсь, что один и тот же человек предстает передо мной в тренировочном зале и в художественном классе. 

— Это называется «многогранность», Лиам, — смеется Зейн, прикусывая свою нижнюю губу. 

— Да, точно. Хей, перестань смеяться надо мной. И, подожди, ты специально ничего не говорил мне о выставке? Не давал даже намеков, что хочешь сделать что-то поистине романтичное. 

— Ага, — довольно кивает брюнет. — Ты должен был найти это сам.

Зейн правда не волновался о том, что эта фотография может вызвать еще больше слухов, потому что на такие выставки вообще мало кто обращает внимания, тем более в последние дни экзаменов.

— Ты такой загадочный в последнее время, мне это нравится. Но есть кое-что еще, — Лиам грустно усмехается, получая от Зейна хмурый взгляд, и продолжает. — Я так скучаю по тебе.

— И я скучаю по тебе, ты знаешь.

Зейн ласково проводит большим пальцем по тыльной стороне руки Лиама. И это всё, что ему нужно сейчас. Лиам нашел человека, которому он полностью доверяет, которого он любит; парня, которого он хочет видеть рядом с собой больше, чем кого-либо на свете.

— Я скучаю по тебе каждый день, когда нам приходится сидеть за пыльными учебниками и учить эти чертовы конспекты. 

— Мы всегда на связи, даже, когда ты пытаешься отвлечь меня от работ по дому.

— Конечно, пара смс вечером возвращают мне всё, чем мы могли бы заняться в это время.

— Перестань меня дразнить. Ты серьезно хочешь поговорить об этом сейчас? — Зейн сжимает губы, скрывая улыбку, и бьет свободной рукой Лиама в плечо, получая в ответ громкое «ауч». — Мы пообещали друг другу не отвлекаться от учебы, это нормально. Мы должны постараться получить высокие баллы, чтобы легко пройти собеседование. 

— Ох, — измученно тянет Лиам, кривя свои губы. — Скорее бы это всё закончилось, и мы смогли бы уехать в нашу квартиру. Никаких экзаменов, никаких родителей, только представь на секунду… 

— Я представляю это постоянно, но сейчас время, чтобы подумать о баллах. 

— Что еще могут разделить два любящих человека? — Лиам и не представлял, каким Зейн может становиться, когда дело касается учебы. Конечно, он подозревал, что его хорошие оценки были выиграны не на боях без правил, но всё это было чем-то новым. Зейн открывался для Лиама с каждым днем, все новые мелочи его характера только сильнее заставляли Пейна влюбиться в него. Он улыбнулся Зейну, концу школы и своей жизни в целом. 

— Будущее. Определенно, будущее.

***

Было и кое-что еще. Лиам сидел на веранде у небольшого летнего кафе, ожидая, пока Зейн вернется с двумя стаканчиками крепкого кофе и сладкими пончиками. Это были последние их совместные выходные перед настоящими экзаменами, и они решили насладиться этим сполна, гуляя по парку и просто отдыхая, разгружая мозг не в пыльных залах, а на свежем воздухе. Лиам нетерпеливо постукивал по деревянному столику, заглядывая через стеклянные окна кафе, видя, как его парень стоит в громадной очереди и грустно машет ему рукой. И почему только они решили зайти именно в это кафе. 

Лиам уже думает присоединиться к Зейну и разрядить обстановку, как его телефон начинает вибрировать в кармане, но, замечая вызывающего абонента и не веря своим глазам, он тут же нажимает на «принять вызов». 

— Хей, хе-ей, — тянет веселый голос на той стороне.

— Гарри? Твою мать! Ты придурок! Я думал, тебя там прикончили. Какого черта ты пропал на несколько месяцев и даже не давал о себе знать?

— На то были свои причины, Лиам. 

— Я даже боюсь спрашивать, какие.

— Ты прав, лучше не надо, это не стоит того.

Лиам тяжело вздыхает, поднимаясь и отходя от кафе, где толпится и шумит жаждущий своих напитков народ.

— Я рад слышать тебя.

— Я тоже, друг, — тараторит Гарри. — Очень рад услышать тебя вновь.

— Ладно, Хазз, спрашивай уже.

— О чем ты?

— Ни о чем, а о ком. Ты ведь хочешь спросить, как тут Луи? 

— Сначала я хотел спросить, как дела у тебя, но раз ты сам начал, то... 

— Пиздюк.

— Он в порядке? — не обращая внимания на подкол Лиама, спрашивает Гарри, и Пейн качает головой, улыбаясь, словно тот может его сейчас увидеть.

— Уже да. 

— Ты не рассказал ему?

— Я сдержал слово, ты ведь попросил. Хоть и исчез после этого на два месяца. Ты представляешь, как я переживал?

— Лиам, я при встрече все расскажу, обещаю. 

— Ладно, просто, чтобы ты знал, что мне не всё равно. Хотя забудь, это ты всегда останешься неблагодарной задницей.

— Ага, — тихо смеется Гарри, и Лиам его поддерживает, но после он прокашливается и предельно серьезным тоном спрашивает. — У Луи... Ну, появился кто-то?

— Шутишь? Он даже на тусовки через раз ходит, а если и приходит, то сидит с недовольным лицом и смеряет всех убийственным взглядом. У нас с ним были натянутые отношения в последнее время, но Зейн постарался, и теперь мы ходим на вечеринки втроем, смотря, как Луи молча вливает в себя третью банку пива. 

Гарри издает тихий смешок, явно представляя эту картину.

— Как родители? — внезапно спрашивает Лиам.

— После той ссоры из-за пригласительных мы не разговаривали пару дней, но сейчас все хорошо. Лучше расскажи о своих.

— Им нужно время. Мама избегает меня, когда я с Зейном, а отец почти всегда несмешно шутит, чтобы разрядить обстановку, чаще всего от этого становится еще более неловко, — посмеивается Лиам, пиная камни под ногами.

— Так у вас с Зейном все хорошо?

— Мы ссоримся иногда, но ничего серьезного в этом нет. 

— Вы пережили действительно много дерьма, время быть счастливыми. 

— Ага, после нашего примирительного поцелуя должны были пустить титры, если бы это был фильм. Но это жизнь, и после началось новое дерьмо.

— Расскажешь?

— Не уверен, что тебе будет приятно слышать это.

— Лиам, я сильный парень, постараюсь пережить. Выкладывай всё.

— Ну, в общем… ЗейниЛуипоцеловались.

Повисает тишина, и Лиам сам замирает на секунду, ожидая ответа Гарри.

— Хазз, ты все еще здесь?

— Я убью его!

— Хотел бы я на это посмотреть. Задействуешь куклу Вуду или что-то типа этого? Мне стоит бояться за своего парня и пытаться остановить тебя?

— Черт! Ты же несерьезно, правда? 

— Да, они напились в грязном баре и лизались там на глазах у каких-то богатеньких мужчин. Если бы мне рассказал это кто-то другой, я бы рассмеялся ему в лицо, но это то, что есть. 

— Блять.

— Они оправдывают это тем, что только так могли отшить компанию, которая могла бы, между прочим, просто напоить их и обдолбанных снять на ночь.

— Идиоты! Маленьким детям нельзя ходить в такие места.

— А потом Зейн чуть не изменил мне.

— Ауч, — вздыхает Гарри. — Ты в порядке, да?

— Мы поговорили. Сейчас все нормально.

— Дай угадаю, примирительный секс.

— Как ты догадался?

— Я просто предположил, — смеется Стайлс. — Хотя это было легко сделать, зная тебя, Ли.

— Только сейчас я осознаю, что действительно скучаю по тебе.

— Ты там совсем педиком заделался без меня.

— От педика слышу.

— Окей, один один, ничья!

— Кстати ты уже звонил Найлу? 

— Как раз собирался это сделать, после того, как ты закончишь свои сопливые разговоры.

— Пошел ты нахуй, — стонет Лиам, говоря грубые слова более ласково, чем это должно было прозвучать – в том стиле, в котором они всегда общались.

— До скорого, Ли.

— Последний вопрос.

— Ну?

— Ты до сих пор не передумал?

— Я это решил для себя уже очень давно. 

— Не хочу, чтобы ты ошибся. 

— О-о, в любом случае, у меня всегда есть мой сентиментальный друг гей, у которого я могу поплакаться на груди. 

— Рад был тебя слышать, мудила. 

— Я тоже. Люблю тебя, — хихикает Стайлс и отключается, прежде чем Лиам собирается послать его к черту. Пейн улыбается и прячет телефон в задний карман своих джинс, когда к нему выскакивает Зейн с двумя стаканчиками горячего напитка и пакетом сладостей.

— Кто это был? — спрашивает брюнет, вручая кофе Лиаму и улыбаясь.

— Отец, — пожимает плечами он, подталкивая Зейна к парку через дорогу, и выхватывает из его рук пончики. — Наконец-то! — кричит он, когда убегает от своего парня в сторону зеленой лужайки с водными разбрызгивателями, пока брюнет кричит ему вдогонку, что Лиам придурок и он всё равно его поймает.

***

Дни сменяют ночи, следом за холодной и долгой зимой наступает поздняя, но очень теплая весна, потеплело так быстро, что студенты даже не рассчитали одеждой, как обычно натянув на себя теплые куртки и свитера. На выходе из школы все ощущают прилив солнечных лучей. И он ощущается настолько сильно, что все принимаются стягивать с себя верхнюю одежду. На Уолл-стрит наконец растаял толстый слой льда, и теперь по бульварам бегут весенние ручьи, теплый ветер колышет еще голые ветви деревьев.

Выпускники готовились к экзаменам, парни с ужасом ожидали предстоящего выпускного бала, чего не скажешь о девушках, которые помимо нервотрепки с экзаменами еще суетились, продумывая свой наряд и образ. Для некоторых второе было куда важнее. Парней лишь заботило одно: как пронести алкоголь, когда смотрящими будет полшколы учителей. Перспектива пить вино и шампанское никого не устраивала, поэтому план был совершенно грандиозным. Хоть сейчас только середина апреля, план по уходу с бала после коронации короля и королевы уже был отработан от А до Я. Как ни странно Лиам и Зейн тоже принимали участие во всем этом безумии, пока Луи тихо сидел в стороне, заткнув уши наушниками и напевая песни себе под нос. Его не интересовал этот бал, его класс, одноклассники, которых он вероятно больше никогда не увидит в жизни (чего он и хотел), его не интересовала Бэкки, которая не унималась и не оставляла попытки уговорить его пойти на выпускной с ней. После шестой попытки он сдался, только потому что она действительно выглядела слишком отчаянно, а отказывать в который раз довольно милой девушке из-за своих тараканов в голове было действительно глупо. 

Пусть он стал меньше думать о Гарри, вспоминать его, понемногу забывать его образ, его сердце до сих пор ныло по вечерам, когда он оставался дома один. Не в дни, когда он ходил в кино с сестрами или зависал с Зейном (а иногда и с Лиамом). 

Луи перестал жалеть себя и страдать, он становился сильнее с каждым днем. Томмо убедил себя, что впереди у него выпуск, финал весеннего чемпионата, поступление, новые знакомства, может новый роман или даже несколько. Шатен точно вбил в себе в голову, что больше не будет страдать по мудаку Гарри, не будет вспоминать ночи, которые он подарил ему, теплоту, заботу, ласку… Все равно это сводилось к боли, которую Гарри в итоге причинил ему. 

Можно ошибаться, разочаровываться, уставать и злиться, но нельзя переставать двигаться дальше. Жизнь и состоит в движении вперед. Томлинсон, во что бы то ни стало, пообещал себе, что хорошо сдаст экзамены, выиграет финальный матч и дождется ответное письмо из университета Дьюка.

Все свободное время в последние две недели он тратил на подготовку к экзаменам и на изнуряющие тренировки. То ли он повзрослел и перестал думать о развлечениях, розыгрышах и прочих веселых моментах, то ли он так надеялся отвлечься от угнетающего состояния – но это помогало, и Луи верил, что совсем скоро станет еще проще. Но недостаток общения не приводил ни к чему хорошему, и единственной радостью для него была собака, которую он подобрал вчера в метро. Мама долго ругала его и приказывала отвести щенка в приют, но девочки своим улюлюканьем смирили ее гнев, и она позволила оставить милого питомца - при условии, что они будут убирать за ним и если он не дай Бог нагадит на венецианский ковер, она поклялась, что вышвырнет сначала щенка, а потом и своих детей из дома. В тот день Луи впервые за долгое время искренне, не наигранно улыбнулся, получая теплую улыбку от мамы. Она понимала его. 

На удивление Томмо время летело действительно очень быстро, впереди оставался всего один экзамен, финальный матч сыгран, и победа в этот раз была за его командой. Он победил в сражении с самим собой, он выстоял перед всеми трудностями, вставшими на его пути – он выиграл для самого себя.

Единственная причина, по которой Луи так сильно ждал выпускной - это ответ из университета после него.

— Не могу поверить, что выпускной уже в эту пятницу, — говорит Зейн, тяжело вздыхая. — Ты так и идешь на бал с Бэкки? 

Они сидят за столиком, который находится во внутреннем дворике их школы, ожидая, когда Лиам допишет экзамен по математике.

— Эм, что? Прости, я прослушал, — Луи виновато сжимает губы в тонкую полоску и получает чипсами в лицо.

— Я минут десять рассказываю тебе, что мы с Лиамом на выпускной идем с двумя лесбиянками. 

— О, Господи. Я думал, ты шутишь, когда говоришь такую фигню.

— Они прикрывают нас, мы прикрываем их. Это удобно.

— Вы просто идиоты, и ничего больше. 

— Ты знаешь, мне все равно на мнение людей. Я готов хоть сейчас встать на этот стол и прокричать, что люблю Лиама Пейна.

Луи хитро улыбается, посылая насмехающийся взгляд другу.

— Что? Не веришь? 

Луи пожимает плечами:

— Пока ты это не сделаешь, я не узнаю наверняка.

— Ты берешь меня «на слабо»?

— Тебе же слабо.

— Абсолютно нет.

— Постойте-ка, стол до сих пор пустой и я слышу лишь отмазки татуированного латентного гея рядом с собой, а не признание в любви.

— Пошел ты к черту! — Зейн посылает другу взгляд «ненависти» и залезает ногами прямо на стол. — Минуточку внимания! 

Луи в самом деле не ожидал, что Зейн пойдет на это. Он прикрывает рот рукой, оглядываясь по сторонам, замечая, что все устремили свое внимание на его друга. Немного неловко.

— Вы все, слушайте внимательно и запоминайте! Я люблю Лиама Джеймса Пейна! Я гей! И я пассив. Ну, в основном. 

Поначалу вокруг воцаряется кричащая тишина, а после все начинают дико смеяться. 

— Хорошая шутка, чувак, — орет какой-то бугай из школьной команды по боксу.

— Сколько ты ему теперь должен, Томлинсон? — какой-то здоровяк хлопает Луи по спине, прерывая его дикий смех.

Пока Зейн с разочарованием смотрит на всех студентов, которые, как ни в чем не бывало, продолжают заниматься своими делами, не обращая теперь на него никакого внимания. 

— Ты хотя бы пытался, — всё еще смеется Луи, хлопая себя по коленям.

— Какого черта, Зейн? — Малик поворачивается и видит за его спиной Лиама. 

— Тут просто обзор лучше, я, эм... 

— Какого черта меня поздравляют с тем, что я наконец-то трахнул тебя?

— А, ты об этом. — Зейн спрыгивает со стола и оказывается нос к носу с Лиамом, виновато улыбаясь.

— Именно!

— Как сдал?

— Зейн!

— Я в этом не участвую. — Луи тихо уходит, когда Пейн кричит ему вслед. 

— Что-то мне подсказывает, что здесь не обошлось без тебя. 

— Можете не благодарить, я и так всё знаю! — Луи удаляется все дальше от них, посмеиваясь и вскидывая руки над головой. 

***

Выпускной проходит действительно скучно. Королем и королевой бала стали совершенно незнакомые Луи люди. Какие-то задроты постоянно попадались с флягой алкоголя у чаши с пуншем, после чего их незамедлительно выгоняли за пределы школы и звонили родителям. Самые стойкие вытерпели все тошнотворно-скучные, лицемерные речи директора и одной из лучших выпускниц. Лиам и Зейн отправились на вечеринку у Джоша, а Томмо домой. Ни Зейн, ни Лиам не стали его переубеждать, а лишь по очереди стукнулись с ним кулаками и уехали со всеми остальными. 

В первое утро после выпускного, Томмо, перелетая сразу через несколько ступеней, помчался к почтовому ящику, проверяя его на наличие письма из университета. Ответ пришел только на следующей неделе. Луи долго не решался открыть долгожданный конверт, положив перед собой на письменном столе, гипнотизируя его взглядом и грызя короткие ногти. 

Ответ, конечно же, был положительным, и это было очевидно, так как после победы в заключительном матче с Луи разговаривали представители университета. Но, зная свою везучесть, Луи был готов ко всему. Даже к тому, что как только лето закончится, на Университет Дьюка упадет метеорит, и он останется в Нью-Йорке работать на заправке, как говорила его мама, или будет в итоге раздавать утреннюю газету в метро. 

Летом Томлинсон работает в спортивном комплексе, тренируя маленьких детей, а в начале августа провожает Зейна и Лиама в Кембридж, где Пейн купил для них квартиру. Они обещают как можно быстрее закончить ремонт и выслать билет Томмо, чтобы тот приехал к ним погостить перед началом учебы. Зейн обнял Луи слишком крепко, ведь это первый раз, когда они расстаются так надолго. Лиаму приходится наигранно покашлять, чтобы отлепить лучших друзей друг от друга.

***

В общем-то жизнь - полный отстой, наполненный однообразными, сменяющими друг друга днями, людьми – идиотами, бессмысленными знакомствами, мимолетными встречами, расставаниями с близкими людьми; всё так достает, что хочется сбежать от всего, уехать в неизвестном направлении подальше от мирского дерьма. Может быть, он именно так и сделал, если бы сегодня не настал самый лучший день во всей гребанной жизни Луи. 

Томмо наконец-то покинул родные стены и выбрался из-под опеки родителей, он поступил в университет Дьюка в Северной Каролине, в один из лучших университетов по спортивным достижениям. У него есть спортивная стипендия, которая покрывает его обучение, пока он защищает честь футбольной команды университета. У него есть всё, о чем он только мог мечтать, и это действительно делает его счастливым. 

Луи уверен, что ему здесь понравится, когда он только переступает порог новенького общежития, волоча за собой чемодан с вещами. Другие студенты проходят мимо него и приветливо улыбаются, так же, как и он, заселяясь в свои комнаты.

Парень уверенной походкой направляется к молоденькой блондинке-секретарше, сидящей за стойкой и принимающей документы на зачисление. На его лице растягивается улыбочка, когда он опирается рукой о стойку. 

— Здравствуйте, я хочу въехать в свою комнату. — Луи быстро расстегивает свою сумку и вытаскивает папку бумаг, кладя её перед собой. 

— Здравствуйте, — блондинка тут же хватает папку и утыкается в экран, быстро пробегая пальцами по клавишам, вводя данные Луи в базу общежития. 

— Хмм…Я бы хотел забрать ключи и узнать, на какой этаж меня поселили.

— У вас третий этаж, мистер Томлинсон, комната 307, — девушка кидает невозмутимый взгляд на парня и, вытащив из своего шкафчика ключи, кладет связку на стойку, — Вот ваши ключи. Вторая пара у вашего соседа.

— Круто, я могу идти? — спрашивает Луи, готовый скорее плюхнуться на свою новенькую кровать и отдохнуть после долгой поездки.

— Конечно, мистер Томлинсон. Удачного заселения.

— Спасибо, — вежливо отвечает Томмо, он переводит взгляд влево и его сердце в прямом смысле замирает, горло сдавливает приступ паники, как будто кто-то перехватывает его дыхание. Луи замечает руку с татуировкой крестика у большого пальца, которая упирается прямо в стойку секретарши, держа пару серебристых ключей. Его грудь сдавливает тяжелое чувство, когда он поднимает взгляд и видит причину своей смерти, Гарри. Луи хватает ртом воздух, встречаясь с хитрым взглядом зеленых глаз, он не успевает издать и звука, когда Стайлс говорит:

— Похоже, ты мой сосед по комнате.