philophobia

Ночное небо разукрашено яркими звёздами, вырисовывая из ярких точек разные созвездия. Теплый ветер колыхал хлипкие ветви деревьев, играясь с зелёной листвой на их верхушках и концах. Улицы давно померкли тишиной, лишь сверчки давали о себе знать тем, кого эта ночь не собирается отпускать.

Сидя на краше дома, девушка наблюдала за ночным небом, вырисовывая из звёзд знакомые созвездия. Лев. Персей. Дракон. Геркулес. Их было море. И почти каждый день находила на темном небе. Ветер игрался с её волосами, сдувая их назад и красиво развивая на ветру. И всё бы ничего, но беспокойство о новом месте не даёт покоя уже который день.

Маленький городок, в котором она бы провела всю оставшуюся жизнь, пришлось оставить. Школа подошла к концу, а получать высшее образование есть возможность только в большом городе. Городская шумихи, светящиеся на каждом углу люди, спешащие по своим делам, шумные компании подростков. Всё это не для неё. Всё это слишком чужое. Слишком не её...

Расставаться с местом, где ты провёл все свои девятнадцать лет, слишком сложно. Особенно когда твои родные и близкие люди находятся далеко. Новая жизнь никогда не подразумевает на что-то лёгкое и счастливое. Трудности ждут тебя буквально на каждом углу. И, к сожалению, от них никуда не деться.

— Вот ты где!

Из открытого окна её комнаты показалась темная макушка. Обернувшись на источник её беспокойства, девушка встретилась с родными глазами брата. Их зрительный контакт продлился недолго, и её взгляд снова был прикован к небу.

— Ты почему не спишь? — садясь рядом с девушкой, парень с неким любопытством разглядывал лицо сестры. Всё те же детские черты лица: маленький носик, за который он часто дёргал, пока жил вместе с семьёй. Большие глаза, что с таким любопытством рассматривали небо. Слегка пухленькие губы, что были сжаты в тонкую полоску. А самое ценное, по его мнению,  родинка под левым глазом. Точно такая же, как и у него.

— Не хочу, — тихо, чуть ли не шепча.

— Переживаешь?

В ответ лишь тишина. Но для Сонхуна и не нужно лишних слов, чтобы понять состояние сестры. Он прекрасно знает, как она переносит разлуки, трудности и счастливые моменты. Поэтому, даже получая от неё не молчание, он знает каждое его обозначение. Ему ничего не остаётся, лишь приобнять её за плечи и уместить девичью голову себе на плечо, медленно поглаживая вдоль роста волос.

— Юри, я всегда буду рядом, ты же знаешь. Первый курс не так страшен, но всегда волнителен.

— Успокоил.

— Нет, я серьёзно! Да, конечно, в начале будет тяжело, но со временем ты привыкаешь к этому. И знаешь, за эти три курса, что я поучился, понял: студенческие годы -  самые незабываемые! Ты найдешь друзей, и тебе станет легче. Ну, в крайнем случае, твоей подружкой стану я. Так уж и быть.

— Как благородно с твоей стороны.

На её губах появилась еле заметная улыбка, которая не ушла от внимания парня. Он сделал своё дело: заставил сестру улыбаться. Хоть эта улыбка была тусклой, но всё-таки промелькнула на её лице.

Уперевшись руками об поверхности крыши и вытянув ноги, Сонхун опрокинул голову назад, устремив свой взгляд на ночное небо. Хун знает любовь младшей сестры к звёздам и созвездиям, но сам воспринимает их как обычные звёзды, которые появляться почти каждую ночь. Он помнит её комнату в родительском доме, потолок которой был усыпан светящимися наклейками в виде звёзд. Различные книги про звёзд и космос, которые были заставлены почти на всех полках. Бывало иногда, когда тот ещё жил вместе с ними, проводил время с Юри в небольшом домике на дереве и слушал разные легенды про звёзды и созвездия. Это действительно было захватывающе, наблюдая за тем, как младшая с восхищением рассказывает про них мифы, а после помогает найти то или иное созвездие на ночном небе.

Прошло уже три года, и любовь к звёздам у Юри не прошла. Она всё так же выходит почти каждую ночь на крышу его дома и сидит часами, смотря на небо. Её новая комната уже обустроенная, и на книжных полках стоят пару книг с теми самыми мифами и энциклопедиями про космос. Она всё та же, и это радует парня.  Он рад, что его маленькая Юри осталась той же девочкой, только уже повзрослевшей.

— За то время, что меня не было, появился кто-нибудь?

— Сонхун...

— Нет, ну а что? Ты у меня вон какая красавица! Я не удивлюсь, если у тебя в Квачхоне есть парень, которого пришлось оставить там, — игривая улыбка играла на его губах. Глаза всё так же смотрели на тёмное небо, пытаясь найти хоть одно из знакомых ему созвездий.

— Давай не будем об этом? Я не хочу говорить на эту тему.

Поднявшись с места и поправив задравшуюся кофту, ушла, оставив не понимающе парня одного. Сонхун с не понимаем в глазах провожал уходящую Юри, пытаясь понять, что сказал такого, от чего та ушла.

Свет в её комнате загорелся. Шторы были зашторены. В груди парня кольнуло, будто в него начали втыкать иголки, начиная с груди и медленно идя вниз. Он впервые увидел её такой расстроенной, и это заставило братское сердце забеспокоиться.

Поднявшись с холодной поверхности и отряхнув пыль со штанов, Хун вошёл внутрь дома, закрыв за собой окно, через которое ушла Юри. Оказавшись у двери её комнаты, тот с неуверенностью постучал. В ответ была лишь тишина и повторив данное действие, вновь услышал то же самое. Потянувшись к дверной ручке и медленно опустив вниз, дверь в её комнату открылась с еле слышимым писком. Глазами осмотрев вокруг, заметил младшую, лежащую на кровати. Та, поджав под себя ноги и обняв розовую подушку, уткнулась носом в мягкую поверхность. Глаза были прикрыты, но даже так она знала, что Сонхун смотрит на неё.

Подойдя к кровати и сев на её край, мужская рука оказалась на тонком плече. На его действия она никак не отреагировала, лишь чуть сильнее зарылась носом в ткань подушки.

— Я что-то не то сказал?

Но в ответ лишь тишина, что начало слегка пугать парня. Юри до переезда в другой город была всегда веселая и жизнерадостная. Он запомнил её слегка озорной, а теперь видеть сестру, такую тихую и закрытую в себе, ему впервые.

— Юри, пожалуйста, скажи хоть что-то.

— Всё нормально. Я просто устала и хочу спать.

— Ты же знаешь, если я что-то говорю, то не с целью обидеть или задеть.

— Знаю, — потянувшись к краю одеяла и накрыв им тело, Юри выглянула из-за подушки. — Я правда устала и теперь хочу спать.

В её глазах Пак ничего не мог прочесть. В них он видел лишь пустоту, от чего на сердце стало тревожно. Прошло три года, а его маленькая Юри стало другой. Или же что-то заставило её стать другой?

— Ладно. Хорошо. Отдыхай. А поговорим уже тогда завтра.

Услышав в ответ лишь молчание, Сонхун с тревогой в сердце за сестру вышел из её комнаты, оставляя ту одну со своими мыслями, о которых он даже и не знал.

Юри, наконец, поняв, что осталась одна, позволила удушающим слезам вырваться наружу. Она знала, что брат ни в чём не виноват, но именно его слова о парне расковыряли ту часть её, которую пыталась забыть. На протяжении полутора года Юри пыталась прийти в себя и вернуть ту себя, которую сломали в тот роковой день, когда доверие к людям исчерпалось окончательно. Она перестала доверять всем. Даже самым близким её людям... Она начала бояться заводить новые знакомства, бояться заговорить с кем-то. Потому что думала, что если снова подпустить кого-то слишком близко к себе, то и он тоже причинит ей боль...

Под наставления матери Юри посещала психолога, и за год она смогла прийти в норму. Но страхи остались вместе с ней. Пак рассказала женщине всё, что скрывала от близких её людей, кроме мамы...

Её выслушали. Её поняли. Её успокоились, когда та была на грани срыва, и помогли прийти в себя. Только теперь прежней Юри нет, а вместо неё пришла другая: холодная, отстраненная и со своими страхами. И на последнем сеансе ей выдали диагноз: филофобия - боязнь влюбиться или быть влюблённым.

Её сердце теперь каменное, словно лёд, который теперь разбить или растопить будет очень сложно. Её чувства теперь находятся где-то глубоко внутри неё, под замком, заколоченное в кучу цепей, чтобы никто не смог открыть их вновь. А тот день, когда её сломали, навсегда останется в её памяти. Как бы сильно и отчаянно она пыталась их забыть...