13 часть
Дарья
Утро субботы начинается со звонка в дверь. Я открываю глаза и невольно мычу в подушку. Вытаскиваю себя из кровати, надеваю домашние тапочки и смотрю на электронные часы на столе. Восемь утра. Почему кому-то я понадобилась так рано и в мой единственный выходной? Собрав волосы в крабик, бреду к двери.
Пронизывающий дверной звонок снова сотрясает всю квартиру. Я раздраженно жму кнопку и смотрю в экран монитора, на котором появляется молодой человек в желтой кепке с букетом белых хризантем. Это что шутка? Если да, то очень неудачная. Делаю небольшой вдох и открываю дверь.
— Здравствуйте, — приветствую я курьера.
— Доброе утро, Вы же Дарья? — спрашивает он радостным голосом.
— Я.
— Вам доставка букета, — парень протягивает мне цветы, но я не спешу его брать.
— А от кого этот букет?
— По правилам нашей компании, мы не разглашаем имена заказчиков, — курьер держит улыбку. — Вот возьмите и распишитесь в получении.
Я делаю, что он просит и забираю букет, задерживая дыхание.
— А почему вы пришли так рано? — быстро задаю вопрос я.
— Клиент попросил доставить букет именно в это время, — он пожимает плечами. — До свидания.
— До свидания, — я закрываю дверь на замок, быстро кладу цветы на стол и бегу к окну, открывая его настежь. В эту минуту мое тело содрогается мощным чиханием.
— Это что за издевательство? — я спрашиваю сама у себя.
Все мои родные и близкие знают, что у меня аллергия на хризантемы. Я начинаю чихать и мои глаза превращаются в два красных шара.
Еще какое-то время стою у открытого окна, и когда чихание прекращается, я направляюсь к виновнику своего состояния, но стоит мне оказаться рядом, все повторяется. Я раздраженно хватаю букет и выношу его за дверь.
— Какой идиотизм, — я качаю головой и плетусь обратно на кухню, на полу замечая выпавший листок. Маленький красный квадратик с аккуратным почерком:
Даша, прости меня.
Мы оба вспылили.
Я не могу больше ждать.
Давай поговорим.
От твоего Кирилла
Вот тебе и доброе утро. Объясните мне, как можно повстречается с девушкой два с половиной года и не запомнить, что у нее жуткая аллергия на хризантемы? Вот как?
В порыве злости я мну бумагу и выбрасываю ее в мусорное ведро. Включаю кофемашину и иду ванну, чтобы принять прохладных душ.
Больше мне не удается уснуть, поэтому я решаю переделать все домашние дела, параллельно включив новый сезон сериала про работу Федерального бюро расследования. После обеда я созваниваюсь с Алисой.
— Ты шутишь? — слышу я удивленный голос подругу. — Он прислал тебе эти цветы?
— Прислал, — я делаю глоток чая. — Я не знаю специально Кирилл это сделал или нет, но мне все равно неприятно.
— Мне бы тоже было неприятно, — она громко фыркает. — Надо же было додуматься прислать букет в восемь утра, да еще и так промахнутся с выбором. Ну, и дурак же он.
— Согласна.
— А что ты собираешься делать?
— Делать с чем?
— С его желание поговорить, — из динамика телефона доносится звук ветра.
— Я знаю, что рано или поздно он своего добьется и нам придется поговорить, но ничего нового я ему не скажу.
— На твоем месте, я вообще бы с ним не виделась и не разговаривала.
— Я бы тоже, — я разочарованно вздыхаю. — Но это же Кирилл, он найдет способ.
— Это точно. Спасибо, что он курьера послал, а не сам заявился, — сурова горит Алиса.
— Это точно, — я болтаю ногами, сидя на высоком стуле за барным столом. — Ты на работу идешь? — решаю сменить тему.
— Ага, сегодня пару занятий всего, а вечером сяду за зубрежку к очередному экзамену. А ты что вечером будешь делать?
— Поеду к папе, — от предстоящего разговора с ним мой желудок сворачивается в тугой узел.
— А почему так грустно? Ты же любишь у них бывать.
— Я ему не рассказала о разрыве.
— Оу, — Алиса издает сочувствующий стон. — Но твой папа крутой мужик, он все поймет.
— Уверена, что так и будет, только я не знаю, как начать.
— Ну явно не с порога, — шутит подруга, заставляя меня улыбнуться. — Зная тебя, он быстро все поймет.
— Что значит, зная тебя? — недовольно спрашиваю я.
— Даш, у тебя все эмоции на лице написаны, — она коротко смеется.
— Ничего подобного! — возмущаюсь я.
— Как скажешь, — Алиса продолжает смеяться по-доброму. — В любом случаи, я думаю, все будет хорошо.
— Я тоже.
— Кстати, забыла спросить, — она делает паузу. В трубке слышен шум проезжающих машин. — Ты в понедельник идешь на матч? Он в 19:30.
— Неа, — грустно отвечаю я. — У меня работа.
— А как же твое обещание ходить со мной на каждый матч? — насмешливо говорит девушка. — Я для тебя что шутка какая-то?
— Я помню, просто у меня важное совещание, — оправдываюсь я. — Никак не могу пропустить.
— На самом деле, я тоже не смогу прийти, — признается подруга.
— Вот так вот? — если бы она сейчас сидела передо мной, то увидела мой осуждающий взгляд. — Я тут оправдываюсь перед ней, а она, видите ли, сама никуда не идет. Это вообще, что такое?
— Прости, прости, — она смеется. — Ничего не могла с собой поделать.
— На первый раз прощаю.
— Спасибо, ты настоящая подруга. Погоди, не клади трубку. — Девушка с кем-то здоровается и около минуты разговаривает с каким-то парнем о предстоящих занятиях. — Я тут.
— Не знала, что у тебя в группах еще и парни есть.
— Вообще-то их нет, но один так яростно хотел, я не смогла отказать ему. Посмотрим, что из этого выйдет, — в ее голосе звучит сомнение. — Пока я переодеваюсь в тренерской, расскажи, что хоть вчера делала?
Я молчу, анализируя рассказывать ли Алисе про встречу с Димой или нет? С одной стороны в этом нет ничего такого, а с другой мне почему-то хочется оставить это при себе. Мысли о парне напоминают мне о моем откровении, которое я никак не планировала совершать. Я не знаю, как он это делает, но я не побоялась рассказать ему о женщине, которая родила меня. Но последующая за этим моя собственная реакция удивила меня саму. Я никак не думала, что разревусь. Больше того, что сделаю это перед парнем, которого знаю всего пару недель, но Дима повел себя достойно: обнял и поддержал. А его прохладные руки, держащие мое лицо, действовали на меня так успокаивающе, что от удовольствия я закрыла глаза.
Общение с Димой очень простое и непринужденное. Его шутки, подколы и рассказы всегда вызывают улыбку и внутри становится так легко. Наверное, такой друг и нужен, способный в трудный момент жизни поддержать и самое главное рассмешить. Я все чаще ловлю себя на мысли, что принятие его предложение на счет дружбы, было не самым плохим решением.
— Даш? — Алиса прерывает мои раздумья. — Ты чего уснула что-ли?
— Нет, нет, — быстро говорю я. — Ела пиццу и смотрела на красивый вид.
Решаю не упоминать о встрече с Димой.
— Понятно, — недоверчиво произносит подруга, но меняет тему. — А я вчера гуляла с Ромой.
— С каким Ромой?
— На матче встретила своего бывшего одноклассника, — весело рассказывает она, — мы разговорились и решили сходить куда-нибудь поесть и продолжить наше общение.
— Так и?
— Сошлись на мнении, что «Акулам» просто не хватило времени.
— Понятно.
— А кстати, он пригласил на свой день рождения в следующую субботу, скажи, что ты пойдешь? — умоляюще спрашивает Алиса.
— Но ведь он пригласил тебя, а не нас.
— Он сказал, что я могу взять с собой подруг, а ты у меня самая лучшая подруга.
— Не знаю, Алис, как-то это все некрасиво будет.
— Да, ну брось! Пошли, будет весело, — подбадривает меня подруга. — Тебе стоит развеяться.
— Думаешь?
— Еще как! — Я молчу. — Даша, соглашайся. Я уверена, будет круто, это же Ромка.
— Сомнительный аргумент, — усмехаюсь я. — Учитывая того, что я совершенно его не знаю.
— А я тебе расскажу, — улыбается она в трубку. — В школе он был тем, кто смешил весь класс, за что его любили все одноклассники, а учителя ругали. Хотя не стоит отрицать того факта, что в старших классах и учителя его полюбили. А еще он хоккеист, кстати.
— Он же не из «Акул»?
— Нет, он сейчас играет в другой команде в соседнем городе.
— Мы что поедем в другой город? — я не скрываю удивления.
— Нет! — я уверена, что Алиса мотает головой. — Он арендует дом в нашем городе.
— Почему?
— Потому что он вырос здесь и большинство друзей у него тоже тут. Так что никуда ехать не придется. Ну, что? Согласна?
— Наверное, — негромко произношу я.
— Ты не пожалеешь. Я уверена, будет здорово! — я слышу, как она хлопает в ладоши. — Спасибо, что не отказала.
— Ты себя видела? Как тебе можно отказать? — я коротко смеюсь.
— И то верно.
— А что дарить будем?
— Деньги. Универсальный и хороший подарок.
— А по сколько будет скидываться?
— Да, решим чуть позже, хорошо? — я слышу, как подруга с кем-то негромко здоровается. — Даш, я побежала, у меня уже начинается тренировка. Удачи поговорить с папой. Люблю тебя.
— Пока, и я тебя.
Кладу трубку, встаю со стула и иду в ванную собираться на встречу с папой.
***
Около семи вечера я стою у дома своего отца. Фасад здания выполнен в стиле модерн: большие окна, изогнутая кровля, стеклянные треугольными навесами с колоннами и каменной мозаикой на втором этаже.
Решение построить дом было вызвано стремление папы начать совместную жизнь с Юлей и мной в новом месте, где каждый может быть собой, чувствовать себя в безопасности и в разлуках знать, что там всегда ждут твоего разращения. Спланированный дизайн, ограниченные сроки и профессиональные строители помогли осуществить желаемое еще до свадьбы папы и Юли.
Собственным ключом открываю домофон, установленный на заборе, и прохожу внутрь. Расчищенная от снега тротуарная плитка выложена от забора до самого крыльца, и освещена небольшими черными напольными светильниками. У самой двери несколько минут топчусь на месте, не решаясь нажать на звонок.
— Дашуль, привет, — встречает меня Юля, обнимая, когда я все же звоню в дверь. — Проходи.
— Привет, — улыбаюсь я и оказываюсь внутри дома. В нем приятно пахнет едой. — Ну, что за запах? Что ты там такое приготовила?
— Отбивные с помидорами и грибами, посыпанные сыром, — смущенно щебечет она.
— Звучит очень вкусно. Мне не терпится попробовать.
— Доченька, здравствуй, — папа выходит из гостиной, в домашнем темно-сером костюме, состоящего из штанов и футболки.
— Привет, па, — мы обнимаемся. — Как дела?
— Увидел тебя и стало еще лучше, — он широко улыбается. — А как у тебя дела?
— Нормально, — не убедительно отвечаю я, и отец это замечает, слегка прищуривается, но ничего не успевает сказать, потому что на нас бежит мой младший брат.
— Дася, ты присля? — не выговаривая часть букв, он тянет руки.
— Конечно, пришла, Антошка, — я поднимаю его и целую в его щеку. — Какой ты уже большой.
— Дашуль, поставь его обратно, — смеясь, просит Юля. — Он ведь уже тяжелый.
— Ничего подобного, — улыбаюсь я копии папы. Такие же карие глаза, темные непослушные волосы, форма носа и губ.
— Нет уж, — весело говорит отец и забирает Антошку к себе на руку. — Пойдемте за стол, но перед этим всем мыть руки.
— Так точно, капитан, — шучу я и иду к раковине.
Спустя пару минут, я помогаю Юле накрыть на стол, пока папа усаживает Антошу за детский стульчик, расположенный во главе стола. Когда еда окончательно разложена по тарелкам, а в стаканах налиты напитки я сажусь слева от братика напротив отца.
— Даш, как дела на учебе? — с теплом спрашивает Юля. — Как экзамены?
— Да, все в порядке, — пожимаю плечами. — Осталось два самых сложных экзамена сдать и можно отдохнуть.
— Очень сложные?
— Я бы не сказала, что сами предметы трудные, тяжело приходится с преподавателями, поэтому для студентов сдать эти два предмета является непростой задачкой.
— Но не для тебя, — констатирует отец, кладя в рот кусочек мясо. — Как же вкусно, Юля.
— Согласна, это очень вкусно, — я присоединяюсь к похвале. Еда, действительно, потрясающая. Просто тает во рту. — Хотела бы я также уметь готовить.
— Ну, что вы! Засмущали меня совсем, — на ее щеках вспыхивает румянец. — Спасибо большое. Мне приятно слышать похвалу от дорогих моему сердцу людей.
— Всегда пожалуйста, — папа быстро ее целует, а затем переводит свой взгляд обратно на меня. — Дочь, ты, кажется, не договорила. Ты переживаешь, что не сдашь эти экзамены?
— Вовсе нет, я уверена в себе. Просто преподаватели такие дотошные, что у меня иногда идет кругом голова. Искренне не понимаю, зачем они так придирчиво спрашивают теоретический материал? — я жестикулирую вилком. — Одному из них нужно, чтобы ты знал точное определение, а не говорил своими словами. Вот это вообще зачем? Если я понимаю смысл слова и могу передать его суть, не зубря определение из словаря, то почему нет? Что изменится от этого? А второй преподаватель вообще просит в эссе цитировать философов. Чтобы вы понимали, он хочет не просто маленькое предложение, а целые абзацы цитирования.
— У каждого преподавателя свой стиль, — папа делает глоток своего напитка. — Это нормально.
— Я считаю, лучше всего, это просто доступно объяснять материал, а не заставлять студентов зубрить его. Заучив тему, ты с большой вероятностью ее забудешь, а если именно понять, то она отложится у тебя на подкорке.
— Полностью с тобой согласна, — мягко говорит Юля. — В университете терпеть не могла все зубрить, но приходилось, как и вам.
— Дася, а где мой зайчик? — спрашивает брат, тем самым закрывая тему о учебе.
— Он у меня в квартире.
— Ты о нем заботишься? — глотая часть букв, он смотрит на меня с надеждой.
— Конечно, — я улыбаюсь, — он сидит у меня на столе, и я любуюсь им каждый раз, когда готовлюсь к учебе и работаю.
— Круто! — визжит парнишка, опрокидывая пластиковую чашку с соком. Улыбка быстро сходит с его лица, а глаза становятся мокрыми. Он виновато смотрит на родителей. — Я случайно.
— Ничего страшного, — па встает и целует его в лоб. — Ты не испугался?
— Нет, — печально отвечает брат.
— Сынок, я тебе еще налью сока, будешь? — воркует вокруг него Юля, помогая своему мужу убирать лужицу.
— Да, — негромко отвечает ей.
Я смотрю на троицу и в груди приятно ноет. Отец смог после ухода моей матери обрести новую любовь и создать счастливую семью. У меня совершенно не беспокоит, что все внимание и любовь дается брату. Я сама готова сделать за его улыбку все, что только можно. Да, у меня не было любви обоих родителей, как у Антошки, но я была счастлива благодаря заботе отца и его родителей. Я чувствую, что эти трое любят меня и мне приятно быть частью именно этой семьи.
— Антошка, — я наклоняюсь к брату. — Хочешь моего сока?
— Я не хочу забирать у тебя. Мальчики так не поступают, — серьезно отвечает он. Я не могу скрыть улыбку. Вот как его не любить?
— Держи, сынок, — Юля ставит перед ним новый пластиковый стакан. — Только аккуратней.
— Спасибо, — он делает глоток, приятно причмокнув, и осторожно ставит стакан обратно. — Дася, а ты почему одна? Где твой парень?
От услышанного небольшой кусочек картошки застревает на полпути, и я сразу тянусь к воде. Я поднимаю голову и встречаюсь с озадаченным взглядом отца. Этот разговор рано или поздно состоялся бы. Теперь главное только дышать. Это же мой родной и любимый папа. Самый близкий для меня человек.
— Я не знаю, где мой парень, — почти спокойно говорю я, переводя свой взгляд с родителя на брата.
— Почему не знаешь? — его никто не перебивает. — Он работает?
— Сегодня у него должен быть выходной, так что думаю, нет, — я пожимаю плечами.
— Должен быть? — от отца не ускользает сказанное мной. Сколько себя помню, в детстве папа всегда знал, как найти ко мне подход. Если я грустила, он всегда читал мне сказки или просто сидел рядом, если я капризничала, он по-доброму разговаривал со мной, если мне было весело, он радовался со мной. Поэтому не удивительно, что даже когда я выросла, он по-прежнему меня понимает.
— Пап, только не переживай, — я смотрю в родные глаза. Юля обеспокоено поглядывает на нас. — Я рассталась с Кириллом.
— Ура! — от неожиданного звонкого голоса брата, я слегка вздрагиваю.
— Антон! — негромко говорит Юля. — Что значит «ура»?
— Он мне не нравился, — Антошка обижено скрещивает руки на груди. — Всегда был такой злой.
— Он хороший, — говорю я, улыбнувшись.
— Нет, нет, — брат крутит головой. — Он плохой. Фу.
— Антон! — строго произнес папа, не отводя от меня своих карих глаз. Я перестаю улыбаться. — Он тебя обидел?
— Нет, папуль, он меня не обижал, — мягко начинаю я. — Ты же сам сказал, что если мои чувства к Кириллу изменились, то я должна ему об этом сказать, — он молча кивнул, — вот я и сказала.
— И как ты себя чувствуешь? — напряженная атмосфера, действует мне на нервы. Даже братик сидит тихо.
— Уже вполне нормально, что удивительно, мне кажется, — я прокашливаюсь. — Скажу честно, отреагировал Кирилл плохо, но я думаю, все наладится.
— Ты поэтому пришла такая грустная?
— Грустная? — мои брови сходятся на переносице.
— Даша, ты же моя дочь и я всегда чувствую, что с тобой что-то не так.
— Знаю, — я смущенно улыбаюсь, накручивая локон своих волос на палец. — Я переживала из-за разговора с тобой.
— Со мной?
— Да. Я боялась, как ты отреагируешь.
— Ты боялась моей реакции? — не веря моим словам, отец приподнимает бровь.
— Да, — честно признаюсь я. — Боялась тебя разочаровать.
— Разочаровать тем, что рассталась с парнем, к которому у тебя прошли чувства?
— Это так глупо, — я закрываю лицо руками, стараясь остановится возникающие слезы.
— Дочка! — слышу тихий скрип стульев о паркет. Через пару секунд к моим рукам прикасается теплая ладонь. — Дочка, посмотри на меня.
Я делаю небольшой выдох, убирая руки от лица, и поднимаю взгляд на родного мне человека. Он берет мою руку в свои и как в детстве массирует мою ладонь подушечками пальцев.
— Дашуль, несмотря ни на что, ты всегда будешь моей маленькой принцессой, — у меня наворачиваются слезы, — тебе не нужно бояться моей реакции. Я всегда буду на твоей стороне, потому что я люблю тебя.
— А меня? — серьезно спрашивает брат, а мы с папой пытаемся скрыть смешок.
— И тебя, сынок.
— И меня? — улыбаясь, Юля прикладывает салфетку к намокшим глазам.
— И тебя, дорогая. Я вас всех люблю и буду стараться делать все, чтобы вы были счастливы.
— А мы тебя, — с нежностью говорит Юля. Я киваю, соглашаясь с ней и поспешно вытираю слезу с щеки.
— Так, дамы! — папа отпускает мою руку, целуя меня в лоб. — А ну, прекращайте обе плакать. Вы знаете как на меня это действует.
Мы все смеемся, и атмосфера сразу становится расслабленной. Родитель встает со стула и пересаживается обратно к своей жене, перед этим поцеловав сначала Антошу, затем ее.
Немного поговорив о работе отца, новом увлечении Юли и успехах братика на занятиях по плаванию, наш разговор перешел к планам празднования главного и любимого праздника в семье — Новый год.
— Мы завтра будем украшать елку, ты присоединишься? — тепло спрашивает Юля.
— К моему сожалению, нет. Я завтра с утра до вечера буду на работе.
— Жаль, — говорит отец, кладя руку на спинку соседнего сидения. — Главное в этот раз стеклянные шары повесить повыше, чтобы Антон не разбил остатки.
— Это точно, — смеется Юля. Я поворачиваюсь к братику, который к тому времени смотрит мультик на телефоне, совершенно не обращая на нас никакого внимания. — А ты у себя елку-то будешь ставить?
— Я хотела бы, только еще не купила, — делаю глоток апельсинового сока, — нужно будет заказать небольшую.
— А игрушки есть? — интересуется родитель, слегка прижимая жену к себе. Этот жесть вызывает у меня улыбку. Приятно видеть его счастливым.
— Нет, — я мотаю головой. — После переезда в квартиру, у меня была совсем маленькая елка, и игрушки мне были не нужны.
— Сколько себя помню, ты всегда наряжала елку. Почему перестала?
— Я не переставала. У Кирилла была елка и я ее украшала, — я опустила взгляд на свою полупустую тарелку. — Два последних года, мы праздновали Новый год у него и необходимость покупать и наряжать большую елку у себя пропадала.
— Даш? — осторожно спрашивает отец, глядя на мою опущенную голову. — Все нормально?
— Не беспокойся, пап, все хорошо. — В знак подтверждения я встречаюсь с ним взглядом и слегка улыбаюсь. — Просто мне непривычно. Я не могу так быстро перестроится и забыть два с половиной года с ним.
— Дочь, это пройдет. В твоей жизни появится новые люди и события, вытесняющие прошлые.
— Наверное, ты прав.
— Андрей всегда прав, — Юля улыбается, нежно гладя его по руку. — И давайте не будем о грустном. Я предлагаю отдать стеклянные шары Даше, а самим докупить пластиковых. Они не такие хрупкие. Что скажите?
— Я считаю — это отличная идея, — соглашается отец. — Даш?
— Я только за.
— Вот и отлично, — она по-детски хлопает в ладоши. — Кстати, Дашуль, а ты уверена, что не хочешь взять свою подругу вместе с собой к Федорцовым?
Услышав знакомую фамилию, я пытаюсь спрятать улыбку.
— Уверена. Алиса сказала, что уже согласила отмечать со своими коллегам из студии, где она преподает уроки по степ-аэробике. Попросила, кстати, передать благодарность и извинения.
— Ничего тогда, — свободной рукой отец насаживает вилкой пару картошин и кладет себе в рот. — Если что, там будет дочь Димы, она хоть и старше тебя на пару лет, но я уверен, вы найдете общий язык.
— Она все же прилетит? — спрашивает Юля.
— Она да, а муж прилетит в конце месяца, — отвечает он, заправляя выпавшую прядь своей жены за ухо. — Кстати, сказал, что еще и Дима изъявил желание присутствовать.
— Дорогой, почему я слышу нотки удивления в твоем голосе? — я тоже замечаю это и с любопытством смотрю на папу.
— Сколько я у них бывал, у меня сложилось впечатление, что он не любитель семейных посиделок, — мужчина пожимает плечами. — Но может что-то уже изменилось.
— Может потому, что там будет сестра? — интересуется Юля, отламывая небольшой кусочек хлеба.
— Может быть, — отец переводит взгляд на меня. — Я был удивлен, что вы знакомы, дочь. Как это произошло?
— Несколько недель назад, я была на матче. Во второй перерыв я задержалась в холле и решила проскользнуть через вход, где ты встречался с дядей Димой. Помнишь? — он кивает. — Вот там я как раз и встретила Диму. Как я поняла, он восстанавливался после травмы и не играл.
Я решаю рассказать все в общих чертах, не упоминая того, что парень принял меня за его сумасшедшую фанатку, моих первых впечатлений о нем, о наших дальнейших встречах и разговорах. Хоть и прошло мало времени, но я с уверенностью могу заявить, что тот Дима, которого я встретила в первый раз тогда в туннеле и Дима, угощающий меня пиццей и вытирающий мои слезы, это два совершенно разных человека. Сначала он мне показался заносчивым, самовлюбленным болваном, зацикленным только на своем имени, но пообщавшись с ним поближе, я поняла, что на самом деле, он понимающий, добрый и уверенный в себе мужчина.
— Да, да, Димка рассказывал об этом, — голос родителя, вырывает меня из собственных мыслей. — Дима, всегда мне нравился. Его талант, упорство и дисциплина восхищают меня до сих пор. Однако, его повышенный интерес к разным девушкам, вызывает у меня сомнительные чувства. Хотя, что я хотел, он же хоккеист.
— Но дядя Дима тоже хоккеист, но всю осознанную жизнь любит свою жену, — решаю защитить Диму. — И у них двое детей.
— Дядя Дима полюбил Соню еще до того, как стал популярным хоккеистом. Поэтому, когда он стал получать повышенное внимание от других девушек, они ему были не интересны. А вот Марк это другое.
— Почему? — не угомонюсь я.
— Он свободен, молод и привлекателен. Ему не состоит труда влюбить в себя девушку и разбить ей сердце…
— Он не такой, — перебиваю я отца. На его лице пробегает нотка удивления. — Сколько я с ним общалась, он не показался мне парнем, способным разбить девичьи сердца.
Нет, я знаю, что Дима не встречается с девушками, но он всегда честен с ними. Сразу говорит, что ему не интересны серьезные отношения, максимум, что он может предложить это пару веселых встреч. Парень специально никого не влюбляет в себя и тем более не намеревается разбивать сердца.
— И сколько вы общались? — спокойно спрашивает папа.
— Пару раз, ничего такого, — пожимаю плечами, — его друг учится с Алисой в одной группе.
— С одной стороны, мне приятно, что ты ладишь с сыном моего друга, но с другой стороны… — он внимательно изучает мое лицо… — Не дай ему разбить свое сердце.
Я молча смотрю на мужчину, сидящего напротив меня, и недовольно свожу брови на переносице. Почему он считает, что Дима может разбить мне сердце?
— Па, все будет хорошо, — стараясь говорит уверенно. — Мы просто дружим.
— Дружите? — он приподнимает бровь. — Сначала ты мне говоришь, что вы просто общались пару раз, а сейчас — уже дружите. Что еще мне нужно знать о вас?
— Больше ничего, — я пытаюсь выдавить улыбку. Не люблю, когда меня отчитывают, как маленького ребенка. — Просто мы подумали, раз наши отцы дружат, то почему и нам не подружиться.
— Хорошо, — отвечает отец, веря моим словам. Пусть мы с Димой так не говорили, но мне спокойней, если мой папа будет так думать. — Новые друзья тебе не помешают. Не хочу, чтобы моя девочка переживала в одиночестве.
Я молчу.
— Не хочешь перебраться к нам на время? — с нежностью спрашивает Юля.
— Спасибо вам большое, но я взрослый человек и не могу каждый раз прятаться у вас, — сделав небольшую паузу, отвечаю я.
— Дочь, ты всегда долгожданный гость в нашем доме, — он одаряет меня улыбкой.
— Я знаю, пап, — не хотя больше продолжать эту тему разговора, я перевожу на другую. — А что посоветуете подарить Федорцовым?
— Не переживай об этом, мы уже все придумали, — произносит Юля тоном, не требующий возражения. — Кто еще хочет добавки?
— Я, — веселого говорит папа, смотря на нее.
— Я бы тоже поела немного картошки, — добавляю я.
— Давайте свои тарелки, — она смеется.
Мой телефон издает короткую вибрацию, сообщая о новом сообщении. Внутри пробегает тепло и на лице появляется улыбка, когда я вижу отправителя.
Дима:
Как проходят встреча с папой?
Даша:
Хорошо
Дима:
Все нормально?
Даша:
Уже да
Дима:
Помощь друга нужна?
Даша:
Спасибо, но я справилась
Дима:
Я в тебе не сомневался
— Дашуль, столько хватит? — спрашивает Юля, протягивая мне тарелку с небольшим количеством картошки по-деревенски. — Или еще положить?
— Спасибо, но и это в меня может не влезть, — я улыбаюсь, ставя еду перед собой.
Дима:
Даш, а что ты делаешь после ужина?
Даша:
Поеду домой, а почему ты спрашиваешь?
Дима:
Хотел увидеться с тобой. Давай я тебя заберу?
В недоверии пялюсь в телефон и несколько раз моргаю. При виде этого сообщения на моем лице появляется глупая улыбка, способная осветить эту комнату. Все-таки безумно приятно, когда о тебе заботятся.
Даша:
Но мы же вчера уже выделись
Дима:
И что?) Ты против?
Даша:
Нет, не против. Просто думала, что тебе завтра рано вставать на тренировку. Не хочу тебя утруждать
Дима:
Ох, Дашка, ты иногда слишком много думаешь, говори адрес
Пару секунд я зависаю над экраном, сомневаясь стоит ли давать адрес, но потом все же набираю сообщение со своим местоположением и отправляю парню.
Дима:
Отлично, но я тут подумал…
Смотря, как прыгают точки в нашем диалоге, у меня скручивает живот. Я ожидаю увидеть сообщение с отговорками, как это было с Кириллом. Мой бывший парень тоже сначала предлагал меня забрать, но потом в последние моменты, давал заднюю. Неужели и Дима так же поступит?
Дима:
Точнее не подумал, а забыл спросить)
Тебя через сколько забирать?
Даша:
А сколько тебе нужно, чтобы приехать?
Дима:
Минут 15 примерно
Даша:
Этого времени будет достаточно
Дима:
Отлично, выезжаю
Мысленно ругаю себя за свои мысли. Дима точно не такой, как Кирилл .
— Кто будет шоколадный чизкейк? — уточняет Юлия через пару минут, после поедания основной еды.
— Конечно, я, — отец с любовью смотрит на девушку.
— Я тоже, — отзывается братик.
— В меня больше не влезет, — я отрицательно мотаю головой. — Спасибо.
— Хорошо, тогда ставлю чайник, — щебечет она, отворачиваясь от нас. — Андрей, а ты можешь сходить на вверх и достать с верхней полки в шкафу коробку с новогодними шарами, а то так забудем отдать их Даше?
— Без проблем, сейчас принесу, — он целует ее в щеку и уходит на второй этаж.
— Тебе положить с собой чизкейк? — Юля поворачивается ко мне лицом, искренне улыбаясь и заправляя за ухо выпавшую из низкого пучка светло-коричневую прядь.
— Было бы чудесно, — также искренне улыбаюсь я. Отрезав два небольших кусочка, она кладет их в пластиковый контейнер и ставит передо мной. — Спасибо.
— Пожалуйста, — говорит она и садится напротив. На ее лице тут же возникает обеспокоенное выражение. — Даш, точно все хорошо?
— Да.
— Просто хочу, чтобы ты знала, что можешь говорить мне все, что захочешь и я обещаю, это останется только между нами, — Юля слегка сжимает мою ладонь, лежащую на столе. — Не хочу, чтобы у тебя сложилось впечатление, что тебя тут осуждают или еще что хуже. Мы одна семья.
— Спасибо, я ценю это, — я сжимаю ее ладонь в ответ.
— Если хочешь, то мы может провести время вдвоем, сходить куда-нибудь, как ты на это смотришь?
— С удовольствием, — мы улыбаемся друг другу.
— А меня с собой возьмете? — весело спрашивает отец, неся в руках белую подарочную коробку.
— Прости пап, но это встречать только для девочек, — я подхожу к нему и быстро целую в щеку.
— Вот, как всегда, — притворно обижаясь, он ставит коробку с шарами на стол и открывает ее, чтобы я посмотрела. — Дочь, такие подойдут?
— Они очень красивые! — восклицаю я, заглядывая в коробку. В ней аккуратно сложены прозрачные стеклянные шары. Я бережно беру в руки каждых из них, с любопытством разглядывая. Внутри первого лежит искусственный белый снег с небольшими коричневыми и зелеными веточками, во втором — маленькая пушистая елка, в третьем — коричневая шишка, четвертый украшен белыми узорами, в виде снежинок, еще в нескольких шарах — серебряные звезды, ветки красной рябины и крошечные новогодние подарки. — Вот точно не жалко такую красоту отдавать мне?
— Нет, конечно, — папа обнимает меня за плечи. — Осталось купить только елку.
— Я займусь этим, — не могу скрыть улыбку, разглядываю каждый шар. — Спасибо большое.
— Пожалуйста, — он быстро смеется. — Как там наш чай?
— Все готово.
Спустя примерно десять минут мы активно обсуждаем последнюю игру наших «Акул». Папа с грустью рассказывает о их поражении в последнем матч и заверяет меня сходить вместе на одну из ближайших игр.
— Знаешь, дочь, может нам… — папу прерывает короткая вибрация на его телефоне. Он недовольно сводит брови, но его выражение лица быстро меняется на веселое удивление, когда он смотрит в экран. — Неожиданно.
— Ты о чем? — я непонимающе моргая. Он без слов поворачивает свой телефон мне и на темно-сером экране я вижу Диму, сидящего в машине и смотрящего в камеру.
— Он как Битлджус, — отец быстро смеется. — Стоило три раза назвать его имя, и он появился.
— Только что-то с большой задержкой, — я нервно смеюсь, вспоминая персонажа из фильма.
— В системе сбои, — папа поворачивает экран снова к себе и несколько секунд водит пальцем, пока из динамика не доносится свист ветра. — Привет, Дим.
— Здравствуйте, Андрей Владимирович, — слышу я веселый и уверенный голос парня. — Как поживаете?
— Хорошо, спасибо, что спросил, — родитель продолжаем улыбаться, переводя взгляд на меня. — Я как понимаю, ты приехал за моей дочерью?
— Все верно, — я ерзаю на стуле. Не понимаю, почему Дима так спокойно и непринужденно разговаривает с моим отцом? Нужно было попросить парня припарковаться вдали от дома, чтобы у папы не было лишних мыслей и вопросов.
— Может зайдешь? — от следующего вопроса, я ежусь. Мысленно надеюсь, что парень откажется, я быстро надену верхнюю одежду и обувь, и мы избежим этого нежеланного события.
— С удовольствием, — Дима рушит все мои планы, и я сглатываю.
— Отлично, — отзывается родитель, — тогда отъедь немного назад, чтобы я смог открыть тебе ворота для заезда.
— Конечно.
— Пойду встречу гостя, — говорит Юля, уходя в прихожую.
Я стараюсь вести себя спокойно, но появление Димы пробуждает во мне нотки переживания. Я не понимаю, откуда они взялись. Подняв голову, я встречаюсь с сосредоточенным на мне взглядом отца. Его темно-карие глаза изучают мое лицо в поисках ответов, но я понятия не имею на какие вопросы. Я выдавливаю слабую улыбку.
— Ты точно мне ничего не хочешь рассказать? — брови отца сводятся на переносице.
— Нет, папуль, — искренне говорю я. Ему не стоит переживать, наши отношения с Димой определенно только дружеские.
В этот момент в дверном проеме появляется парень, одетый в серое худи, светло-голубые джинсы МОМ и белые носки. Он приглаживает свои короткие темно-коричневые волосы и улыбается своей фирменной улыбкой, сразу найдя меня взглядом, от чего мои уголки губ сами ползут вверх.
— Еще раз здравствуйте, Андрей Владимирович, — он подходит к моему отца и протягивает руку для приветствия.
— Рад видеть, — родитель слегка привстает и пожимает руку в ответ, улыбаясь.
— Взаимно. Привет, парень, — Дима слегка взъерошивает темные волосы моего брата. — Я Дима, а тебя как зовут?
— Дима? — недоверчиво спрашивает Антошка, переводя свои глазки с экрана телефона на парня, стоящего перед ним.
— Да, — Дима продолжает улыбаться, ни на капельку не смутившись.
— Я Антон, — наконец-то отвечает брат. — А ты кто?
— Я друг твоей сестры. — Краем глаза замечаю анализирующий взгляд отца, плавно переходящий с меня на него и обратно.
— Даш, он правда твой друг? — все еще с недоверием спрашивает меня брат.
— Да, — улыбаюсь я. — Он мой друг.
— Ладно, — Антон смотрит почему-то на папу, а не на нас с Дима. В сотый раз убеждаюсь, этот мальчишка его копия. — Верю.
— Дим, может быть, ты хочешь есть? — интересуется Юлия, входя в кухню. — Могу предложить картошку с мясом.
— Звучит очень аппетитно, — причмокивает он.
— А на вкус еще лучше, — комментирует отец. — Юля, положи, пусть попробует.
— Если честно, то я такой голодный, — он быстро смеется. — Но мне не хочется наглеть.
— Да, ну что ты? — возмущается девушка. — Сейчас все положу
— Отлично, а я пока отойду, — папа встает и берет телефон. — Нужно сделать один звонок, а ты пока садись.
— Спасибо, — парень обходит стол и садится рядом со мной. Я прослеживаю, как родитель поднимается наверх, активно пишущий что-то в своем сотовом.
— Привет, красавица, — произносит Дима, наклоняясь ближе. Мне в нос тут же ударяет приятный запах его одеколона.
— Привет, — я слегка улыбаюсь, глядя на него.
— Наверное, мне стоило не подъезжать к дому? — на его лице появляется хитрая улыбка. — Не знаю, что и подумал твой папа.
— Он знает, что мы друзья. Я успела ему сказать.
— Вот так, — на секунду мне кажется, я вижу нотки разочарования на его лице, но в следующее мгновение, он понимающе кивает. — Хорошо, что ты сказала. — Дима наклоняется еще ближе, так что нами плечи соприкасаются. — Кстати, отлично выглядишь.
— Спасибо, — я чувствую, как мои щеки вспыхивают розовым. Хоть я и оделась просто: свободный белый джемпер с молнией на груди, черные легинсы и носки, мне было приятно услышать его комплимент. Я заправляю за ухо свои слегка вьющиеся волосы и отвечаю. — Ты тоже.
Он, не говоря ни слова, улыбается и отстраняется от меня, как раз в тот момент, когда к нам поворачивается Юля.
— Вот держи, Дим, — она протягивает ему тарелку с едой, и он с большим удовольствием забирает ее.
— Это, действительно, очень вкусно, — проглотив первый кусок мяса, парень расхваливает еду. — Вы очень хорошо готовите.
— Спасибо большое, — смущенно благодарит Юля, затем обращается к Антоше. — Сынок, пора закругляться. Нужно ложится спать.
— Уже? — он надувает нижнюю губу, глядя на свою маму. — А что уже поздно?
— Поздно, Антоша, — она смотрит на наручные часы. — Уже почти девять вечера. Давай прощайся с Дашей и Димой и пошли готовиться ко сну.
— Хорошо, — брат самостоятельно отодвигает барьер в стуле и смотрит на меня. — В следующий раз приезжай пораньше, чтобы мы успели поиграть, хорошо?
— Конечно, — я не могу скрыть улыбку, встаю со стула и присаживаюсь на корточки, чтобы быть одного роста с братом. — Люблю тебя.
— И я тебя тоже, — он обнимает меня своими маленькими ручками и целует в щеку, от этого милого жеста, мое сердце готово разорваться. — А теперь ты.
— Я? — Дима хлопает глазами.
— Да, — Антоша отпускает меня и подходит к парню, жестом прося его наклонится к нему. Не слышу, что он шепчет Диме на ухо, но второй подмигивает и улыбается мне. — Понятно?
— Само собой, — Дима протягивает руку братику, на что тот недоверчиво смотрит на нее, но через короткую паузу пожимает на сколько это возможно.
— Мам, я готов идти, — деловито Антон говорит Юле, на что мы в втроем пытаемся скрыть улыбку. — Всем пока.
— И в кого ты такой сообразительный, сынок? — они уходят наверх, и мы с Дима остается вдвоем. Я сажусь обратно на свой стул и какое-то время наблюдаю, как он с большим аппетитом уплетает картошку с мясом.
— Что тебе сказал Антоша? — прерываю молчание.
— Прости, не могу сказать, — он пожимает плечами.
— Да, ну брось, — я слегка задеваю его локтем, — Расскажи.
— Мужские секреты, знаешь ли, важная штука, — по его тону, я понимаю, он не настроен рассказывать, и поэтому замолкаю.
Еще какое-то время мы молчим, пока Дима уплетает свою порцию еды. На вверху разносится веселый смех братика и радостный голос Юли. Каждый раз, когда я слышу смех Антоши, на моем лице появляется самая искренняя и широкая улыбка.
— Выглядишь уставшей, — прерывает молчание парень и мягко смотрит на меня.
— Так заметно?
— Если только слегка, — он пытается скрыть улыбку, — но ты все равно выглядишь мило!
— Спасибо, — мои щеки стали еще розовее. Я и раньше получала комплименты от людей, но почему-то слышать их от Димы одновременно приятно и неудобно. Каждый его комплимент вгоняет меня в краску.
— Даш, — парень еле уловимо толкает меня локтем. — Что случилось? Разговор выдался неприятным?
— Да нет, — я пожимаю плечами, — все вышло лучше, чем я ожидала. Просто утро оказалось ранним.
— А что так?
— Доставщик цветов меня разбудил ровно в восемь утра, а если учесть, что легла я около двух ночи, то я не поспала свой восьмичасовой сон, который так необходим для нормального существования.
— Цветов? — Дима приподнимает бровь.
— Да, цветов, — я негромко выдыхаю.
— Дашка, почему так нерадостно, это же цветы?
— Мне подарили хризантемы.
— А что не так с ними? — парень улыбается, не понимая моего возмущения.
— У меня жуткая аллергия на них. Если бы ты увидел меня в тот момент, то не смеялся.
— А кто мог подарить тебе цветы, на которые у тебя аллергия? — он с удивлением смотрит на меня, потирая свой нос. Я неуверенно поглядываю на него, не зная, стоит ли отвечать на вопрос, но делаю усталый выдох и произношу:
— Кирилл.
— Кирилл? — на секунду лицо парни принимает выражения растерянности, но вскоре он хмурит брови, осознав, кому принадлежит это имя. — Ты серьезно?
— Более чем, — я отвожу взгляд от его лица и пялюсь на свои пальцы.
— Каким же нужно быть придурком, чтобы подарить девушки именно те цветы, на которые у нее аллергия? Погоди, он что это специально?
— Думаю, что нет, — неуверенно говорю я. — Зная Кирилла, он просто забыл об этом.
— Точно придурок, — возмущается он.
— Алиса тоже так сказала, — я не прячу улыбку.
— Правильно сказала, — Дима быстро смеется. — Сейчас-то все хорошо с тобой?
— Все хорошо.
— Это прекрасно, — говорит он и замолкает.
Я не понимаю, почему между нами вновь и вновь возникает неловкие паузы? В прошлую встречу наше молчание было приятным, но сейчас оно какое-то неуклюжее, даже затруднительное. Я уверена, что Марк чувствует тоже самое, но никак не изменяет ситуацию. Может быть, он не хочет со мной общаться? Тогда зачем он приехал и писал мне, что хочет увидеться? Нет, нестыковка какая-то.
Молча встаю и иду к столешнице, чтобы налить себе еще немного чаю.
— А можно мне тоже? — от его неожиданной просьбы я вздрагиваю, и горячая вода из заварочного чайника обжигает мне тыльную сторону ладони.
— Ай! — вскрикиваю я.
— Дашка, прости! — не успеваю моргнуть глазом, как около меня оказывается Дима.
— Не стоит извинятся за то, что я такая пугливая.
— Срочно под прохладную воду, — командуя, он бережно берет мою руку, и мы делаем два шага в сторону раковины. Марк поворачивает кран, удостоверившись, что вода нужной температуры, нежно подставляет мою поврежденную ладонь под струю воды. Мы стоит так близко к друг другу, что я ощущаю его ровное дыхание на своей макушке. Наше расстояние не вызывает у меня никакого дискомфорта. Мне не хочется убежать, наоборот, я чувствую спокойствие и умиротворение. Подняв голову и взглянув на Марка, я снова чуть вздрагиваю, замечая пристальный взгляд темно-карих глаз на мне. Его губы расплываются в легкой улыбке, когда он свободной рукой заправляет мою непослушную прядь за ухо. Стоя рядом с ним, я чувствую себя под защитой, словно надо мной образовывается волшебный купол, способный обезопасить меня от всего мира.
— Что тут происходит? — заставляет нас оторвать взгляд друг от друга, настороженный голос отца, спускающегося по лестнице.
— Ваша дочь обожгла ладонь, когда я попросил ее налить мне чаю, — отвечает Марк, продолжая держать мою руку под водой. — И я принял экстренные меры.
— Да, я сама виновата, — отзываюсь я. — Ты же знаешь, какая я пугливая.
— Это точно, — папа быстро смеется, но подходя ближе, улыбка сходит с его лица. — Дим, дай мне посмотреть.
В эту же секунду, как парень послушно отпускает мою руку и отходит в сторону, мой магический купол рассеивается, окончательно приводя меня в себя. Папа бережно берет мое запястье и рассматривает поврежденное место, поспешно закрывая кран раковины.
— Небольшие покраснения, — папа хмурит бровь, — сейчас побрызгаем специальным средством и сделаем тебе повязку. Я киваю, не в силах что-либо сказать.
Я молча наблюдаю как родитель проводит все манипуляции: наносит мне какой-то аэрозольный препарат и аккуратно заклеивает мне ладонь. Украдкой поглядываю на сидящего на против парня, внимательно смотрящего за всеми действиями моего отца. Его серебряная сережка поблескивает в ярком свете люстры, а голова слегка наклонена в сторону. От этого вида мне почему-то хочется одновременно и умиляться, и улыбаться.
— Может аспирина? — спрашивает папа, закончив процедуру.
— Нет, спасибо, вроде бы уже не болит, — в доказательство я легонько кручу кистью. — Слегка только щиплет.
— До свадьбы доживет, дочь, — подходя ближе, он целует меня в макушку, точно также как в детстве, когда я разбивала коленки, учась ездить на велосипеде.
— Если так, то думаю, долго будет заживать, — я слегка улыбаюсь.
— Кто знает, — отец тоже улыбается, подмигивая мне. Он убирает аптечку обратно в шкафчик и садится за стол напротив Димы, непринужденно положив руку на соседний стул, на котором сижу я. — Как дела в хоккее?
— Не так хорошо, как хотелось бы, Андрей Владимирович, — парень оживляется. — Регулярка вовсю уже идет. Мы уже сыграли пару игр, а теперь набираем очки для выхода в плей-офф, но наша команда уже потерпела поражение.
— Знаю, знаю, — отец понимающе кивает. Я продолжаю сидеть на месте, следя за разговором. — Как оцениваешь ваши шансы?
— Я всегда верю в нашу команду, — с гордостью в голосе отвечает Дима. — В этом году я как никогда уверен в нашу победу и буду делать все возможное, чтобы выиграть.
— Я не сомневаюсь, в тебе же гены Димкины.
— Вы правы, — через короткую паузу соглашается парень, но от меня не ускользает изменения его поведения: он облокачивается на спинку сидения и скрещивает руки на груди, как бы защищаясь. Дима переводит быстрый взгляд на меня, и еле заметно улыбается. Не нужно быть специалистом по чтению людей, чтобы понять, слова моего отца его задели, но почему? — Мы стараемся.
— Да, это точно, — решаю вмешаться я. — Я была на пару играх и это было потрясающе. Вы большие молодцы.
— Спасибо, — менее отстраненно отвечает Дима, но все еще продолжает сидеть в закрытой позе. — Приглашаю вас на игру в понедельник, я достану классные места.
— Я не смогу. Работаю, — грустно смотрю на парня, — но обещаю, что на следующую игру я обязательно приду.
— Я запомнил, — он подмигивает и обращается к мужчине напротив. — А Вы, Андрей Владимирович, не ходите сходить?
— Да, я бы с удовольствием, только нужно уточнить график встреч, — он делает глоток воды, — а твой отец тоже пойдет?
— Он не ходит на матчи, — Дима опускает глаза.
— Почему же? — родитель приподнимает бровь.
— Не знаю, — парень пожимает плечами. — Если хотите, можете сами у него спросить. На сколько мне известно, он работает.
— Я спрошу, — недоверчиво отзывается папа. Меня почему-то задевает грусть на лице Димы, хоть он отчаянно пытается ее спрятать. Хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы он снова начал улыбаться. Я решаю спасти друга от неловкой ситуации:
— Папуль, а ты можешь сходить за Юлей, а то нам уже пора ехать, — я разворачиваюсь лицом к мужчине, — мне завтра на работу, а Диме на тренировку.
— Конечно, сейчас позову ее, — он встает из-за стола и направляется на поиски своей жены.
— Ты как? — нарушает молчание Дима.
— Нормально, — я пожимаю плечами. — А ты как?
— Я? — он удивленно смотрит на меня. — А причем тут я?
— Можно честно? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Конечно.
— Когда мой папа упомянул дядю Диму, ты сразу изменился в лице, я сразу это заметила.
— Ты что наблюдала за мной? — он ухмыляется. — Не могла отвести взгляд от меня?
— Дима! — я качаю головой, но не могу скрыть предательскую улыбку. — Я серьезно. У тебя плохие отношения с отцом?
— Ох, Дашка, и нужно тебе все это?
— Да, если только ты готов мне рассказать, — мягко говорю я.
— Если честно, то нечего рассказывать, — Дима пожимает плечами. — У нас обычные отношения отца и сына, ничего такого.
— Но твоя реакция?
— А что с ней не так?
— Ты, ты… — волнение слегка берет верх надо мной, когда я понимаю, что вступаю на скользкую дорожку, но мне очень хочется узнать, что на самом деле происходит между ним и дядей Димой. — … сразу принял оборонительную позу, когда речь зашла о твоем отце.
— А я-то думал, что только я умею анализировать поведение других людей, — он быстро смеется. — Это долгая история, Дашка, но, если хочешь, я как-нибудь тебе расскажу. Допустим на следующей нашей встрече? — он подмигивает.
— Хочу, — я смущенно улыбаюсь.
— Я запомнил, — он замолкает как раз в тот момент, когда папа с Юлей спускаются со второго этажа.
— Андрей сказал, вы уже уходите? — не громко интересуется Юля.
— Да, — отвечаю я, вставая. — Нужно ехать.
— Приезжай почаще, — говорит она, когда мы обнимаемся.
— Обязательно, — я отстраняюсь, смотря в ее глаза, наполненные искренностью. Я в тысячный раз убеждаюсь, что с рядом с моим папой самая лучшая женщина в мире.
— Папуль, — подхожу к нему и крепко его обнимаю, уткнувшись ему в грудь. Он нежно гладит меня по голове, а после целует в макушку. Его объятия такие родные и успокаивающие, что все вокруг кажется, таким пустяком.
— Все будет хорошо, — почти шепотом произносит он. Я молча киваю, разрывая объятия.
— Юлия, спасибо большое за вкуснейшую еду, — Дима встает со стула и подходит к нам. — Мой сытый желудок благодарит вас.
— Пожалуйста, — смущенно улыбается она.
— Андрей Владимирович? — парень протягивает руку моему отцу.
— Да, брось ты, Дима, можно просто дядя Андрей, — он слегка смеется, отвечая на рукопожатие, — а то заладил Андрей Владимирович, да Андрей Владимирович.
— Хорошо, — Дима широко улыбается.
— А коробка и чизкейк? — Юля смотрит на меня. — Дашка, ты взяла?
— Неа, — я мотаю головой.
— Идите одевайтесь, я сейчас все принесу, — она остается на кухне, когда мы проходим в прихожую. Пока я зашнуровываю свой первый ботинок, Марк запрыгивает в белые кроссовки и надевает куртку цвета хаки.
— Копуша, — по-доброму говорит он, наклонялся ко мне. Я показываю ему язык и продолжаю надевать второй ботинок. Он смеется и заводит непринужденный разговор с моим отцом о работе. К тому моменту, когда я одолеваю обувь и надеваю куртку с шапкой, возвращается Юля, держа в руках коробку с новогодними игрушками и пластиковый контейнер с чизкейком. Я спешу забрать вещи, но Дима меня опережает. — Я донесу.
Окончательно попрощавшись, мы в вдвоем выходим на улицу. Зимний холодный воздух сразу ударяет в нос. Я делаю глубокий вдох, позволяя свежему воздуху проникнуть в мои легкие, и тихо выдыхаю. Все же зимой дышится легко и просто.
— Пойдем? — Дима мягко смотрит на меня.
— Пойдем, — я киваю, не спрашивая куда. Сейчас я готова идти, куда угодно и сколько угодно. Хоть на улице и прохладно, но мороз еще не сильный, и я с удовольствием бы прогулялась. Однако, прогулка оказалось короткой. Парень открывает для меня дверцу машины, приглашая внутрь.
— А что в коробке? — спрашивает Дима, садясь в салон автомобиля.
— Стеклянные новогодние шары, — он продолжает смотреть на меня вопросительно, что вызывает у меня усмешку. — Папа с Юлей отдали мне их, потому что у меня нет игрушек. Елки, кстати, тоже.
— А что так?
— Уехав из родного дома в квартиру, — я делаю быстрый выдох-вдох, — у меня была только крохотная елка, на которой уже были приклеим небольшие украшения.
— А почему ты не ставила большую? — время от времени парень поглядывает на меня, когда мы выезжаем на основную магистраль, ведущую в центр города. Я молчу, не желая говорить то, что я уже рассказывала папе. — Даш?
— Потому что Кирилл настаивал, чтобы елка стояла только у него, — наконец-то говорю я.
— А почему он так хотел?
— Он считал, что покупать две елки и игрушки к ним — это нерационально.
— Но ты же могла отказаться и купить елку себе? Или он все покупал?
— Нет, — я качаю головой, смотря вперед на мелькающий ночной город. — Мы совместно покупали елку и украшения.
— То есть, если я правильно понял, — он останавливается на красном знаке светофора и поворачивает лицо в мою сторону. — Вы скидывались на покупку общей елки и игрушек? — я быстро киваю, тем самым отвечая на его вопрос. — А потом эта елка стояла у него?
— Да.
— А ты хотела, чтобы она была у тебя или тебе без разницы? — включается зеленый свет, и Дима трогается с места, сосредотачиваясь на дороге.
— Если честно, то Новый год мой любимый праздник, и я очень хотела елку. Знаешь, каждый раз видя ее наряженную и светящуюся, у меня внутри возникает чувство предвкушения новогоднего чуда. Атмосфера того, что все будет по-другому, только лучше и волшебнее, — не могу скрыть улыбку, я поворачиваюсь лицом к парню и смотрю на его симпатичный профиль. — Я пыталась объяснить это Кириллу, но ему было принципиально. Он считал, что елка должна стоять только у него и точка. В итоге я уступила. Ты можешь спросить, почему я сама не купила вторую елку? — он кивает и улыбается. — Во-первых, мы с Кириллом точно поругались бы. Потому что он расценит это как «наплевательское отношение к его просьбам», — руками показываю кавычки. — А, во-вторых, елка и игрушки — это недешевое удовольствие. Два года назад, я не могла выделить себе дополнительные деньги на эту покупку, но в этом, — я улыбаюсь сама себе, — обязательно выделю и куплю.
Дима что-то неразборчиво говорит себе под нос, а позже спрашивает:
— Уже присмотрела?
— Еще нет, но на днях обязательно это сделаю. Куплю какую-нибудь не слишком большую. Обязательно зеленую с белыми кончиками, — мечтательно рассказываю я.
— А может большую? Под самый потолок?
— Не в этот год. У меня только те игрушки, которые мне папа с Юлей подарили, поэтому большая ни к чему. Да, и ставит ее у меня некуда.
Оставшуюся дорогу мы шутим и смеемся, не вспоминая о внутренних переживаниях, бывших парнях и предстоящих играх и экзаменах, мы просто наслаждаемся моментом. Мне удается узнать Диму получше и увидеть его расслабленным, тихенько подпевающим песням по радио.
Мы подъезжаем к моему жилому комплексу такими веселыми и разговорчивыми, что не сразу замечаем: единственный источник света поблизости — это фары от машины Дима. Ни в одном из окон домов не говорит свет, ни один уличный фонарь не работает, только свет луны освещает улицу.
— Ну и жуть, — присвистывает Дима.
— Хоть фильм ужасов снимай, — соглашаюсь я, доставая телефон из сумки. — Надо посмотреть чат дома.
— Чат дома?
— Хочешь сказать, что у тебя такого нет? — спрашиваю я, не поднимая головы.
— Наверное, есть, — парень пожимает плечами, — но меня там нет.
— А вот и зря, — я тычу ему телефоном. — Очень полезная вещь.
— И что там полезного?
— Благодаря чату дома, я знаю, что во всем ЖК два часа назад отключили свет из-за аварии.
— А когда включат?
— Председатель дома говорит, после устранении причины аварии.
— У вас еще и председатель есть? — слегка смеется Дима.
— Есть, — я всматриваюсь в темноту через стекло машины. Если Дима выключит фары, мы лишимся единственного источника света поблизости. Я нервно сглатываю и внутри живота возникает неприятное чувство от мысли, что мне предстоит подняться на пятый этаж в полнейшей темноте. Определенно стоит воспользоваться фонариком на телефоне, но чувства страха после просмотров сериалов про маньяков и преступления разгоняет мое воображение с молниеносной скоростью. — Дима?
— Тебе и спрашивать не нужно, конечно, я тебя провожу, — отвечает парень на мою несказанную вслух просьбу.
— Спасибо, — шепотом говорю я.
— Пока не за что, Дашка. — Дима осторожно паркует машину возле подъезда и первым выходит из машины, открывая мне дверцу и помогая выйти. — Стой здесь, я сейчас еще возьму твои вещи.
Я вцепляюсь в свою маленькую сумку, как в спасательный круг, пытаясь угомонить свое воображение о маньяках. Я не одна, рядом со мной Дима, он крепкий и мощный.
Я в безопасности. Я в безопасности. Я в безопасности.
Делаю успокаивающий выдох и приказываю себе не переживать. Делаю заметку пока отложить просмотры пугающий сериалов и фильмов на неопределенный срок.
— Пойдем, — парень мягко берет меня за локоть.
— Да, пойдем, я только сейчас ключи от домофона найду, — поспешно открываю молнию сумки.
— Дашка, — на лице Димы появляется улыбка. — Сейчас включи не к чему.
— Почему? — я несколько раз быстро моргаю.
— Если ты не заметила, то электричества нет, а это значит домофон не работает, — в доказательство он подходит к двери, ведущей в подъезд, и без труда открывает ее. — Вот смотри.
— Я плохо соображаю в стрессовых ситуациях, — оправдываюсь я, делая вперед несколько стремительных шагов. — Прости.
— Тебе не за что извинятся, — он мягко смотрит на меня. — Какой этаж.
— Пятый.
— Не так уж и плохо. — Я останавливаюсь и с опаской оглядываюсь, сделав не решительный шаг в подъезд. — Дашка, включи фонарик.
— Да…да, конечно, — я торопливо достаю телефон. Свет озаряет путь на несколько метров, что, если честно, успокаивает.
— Я вот на восьмом этаже живу, — рассказывает парень, не отставая от меня ни на шаг. — Если бы у меня отключили электричество и мне предстояло бы подняться на свой этаж после игры или изнурительной тренировки, я остался бы спать в машине или в фае на диванчике, пока не заработал лифт.
Дима болтовней отвлекает меня всю дорогу на нужный этаж, и я не успею опомниться, как мы стоим у моей входной двери.
— Вот теперь тебе понадобятся ключи. Давай я посвечу тебе? — я передаю ему телефон в свободную руку. Через несколько секунд я открываю дверь, решительно делая шаг в квартиру.
— Проходи, — приглашаю я, рефлекторно нажимая на сенсорный включатель света и снимаю шапку с головы.
— Эх, Дашка, он тоже пока не включится, — смеясь, Дима проходит в прихожую. Мы оказываемся в темной квартире с единственным источником света — мой беспроводной светильник с осьминогом внутри. Глаза потихоньку привыкают к темноте, и до моего подсознания доходит, что я в безопасности, мне больше ничего не может угрожать.
— Спасибо большое, что проводил, — я поворачиваюсь лицом к Диме. Не смотря на отсутствие света мне удается увидеть его светящиеся глаза, направленные на меня.
— Пожалуйста, Дашка, — он улыбается, и я делаю тоже самое.
Взгляд Димы такой добрый и мягкий, но в то же время такой проницательный и манящий, что внутри меня образовывается неконтролируемое желание дотронутся до него. В его присутствии я немного расслабляюсь и чувствую, как спадает возникшее напряжение во мне.
— Даш, — в темноте разносится хрипловатый голос Дима.
— Да? — произношу я почему-то шепотом.
Он ничего не отвечает и молча сокращает расстояние между нами, останавливаясь в полуметре от меня. Барьером между нашими телами выступает коробка с новогодними игрушками, которую он до сих пор держит в одной руке. Свободной рукой Дима заправляет прядь моих волос за ухо, заставляя мое сердце забиться в сладком предвкушении, а ладошки слегка вспотеть. Что со мной такое?
Мы стоим настолько близко, что я отчетливо чувствую аромат духов Димы. В его взгляде мелькает нехарактерная для него нерешимость, но он не делает шаг назад, продолжает стоять напротив меня. Во мне не возникает желания убежать или оттолкнуть парня, поэтому я тоже продолжаю стоять рядом. Не знаю сколько бы мы так простояли, просто молча смотря друг на друга, если бы не неожиданное включение света. Вмонтированная в потолок подсветка озаряет всю прихожую, заставляя закрыть глаза и поморщится.
— Да, будет свет, — говорю я, стараясь привыкнуть к свету.
— Да, будет свет, — повторяет мои слова Дима, потирая глаза. Между нами возникает короткая пауза, пока мы адаптируемся.
— Давай я у тебя заберу коробку? — протягиваю обе руки. Дима смотрит на меня взглядом, в котором читается недосказанность, но через пару секунд он молча протягивает мне коробку, так ничего и не сказав. — Спасибо большое.
— Пожалуйста. Я, наверное, пойду, а то уже поздно.
— Спасибо большое, что подвез и проводил, — искренне улыбаюсь я.
— Всегда к твоим услугам, — он улыбается в ответ, делая небольшой шаг назад.
— Даже не знаю, как тебя отблагодарить?
— «Спасибо» будет достаточно.
— Спасибо, Дим.
— Пожалуйста, Даша, — мы снова улыбаемся друг другу, продолжая стоять на месте. — Обнимашки?
— Думаю вот с этим, — я слегка приподнимаю коробку с новогодними игрушками и чизкейком, — будет сложновато сделать.
— Да, наверное, — он пожимает плечами.
— Но можно сделать по-другому, —Дима вопросительно смотрит на меня. Я делаю шаг к нему, даже будучи в ботинках на небольшой платформе, я не достаю ему и до подбородка, поэтому мне приходится встать на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Еще раз спасибо.
— Еще раз пожалуйста, Дашка, — он не сдерживает широкой улыбки. — А можно еще раз? Один раз на то, что подвез, а второй за то, что проводил?
— Конечно, — я снова встаю на носочки и целую его в другую щеку. — Хорошей игры в понедельник.
— Спасибо, — он открывает входную дверь и выходит из квартиры, напоследок сказав, — мы должны выиграть.