Глава 29
Саторо Сатояма
Выхожу из больницы и смотря на наступающий рассвет, останавливаюсь. Небо окрасилось в розовые оттенки, а низкие облака укрывают выглянувшее солнце, словно одеяло. Вокруг почти нет людей, лишь редко проезжающие машины нарушают утренний покой и тишину.
Улыбка невольно расплывается на лице, когда до меня доходит осознание, что свыше мне был дарован второй шанс. Хоть и понимаю, сейчас не время для радости — Мизуки пострадала. Возможно, она никогда не вспомнит эти пять лет, даже если врач и уверяет в обратном, стоит быть готовым к любому исходу.
"Всевышний дал мне еще один шанс, но он точно последний." — шепчет отголосок разума.
Так что нужно брать себя в руки, не допускать ошибок, поступать так, чтобы быть с той, которую так люблю.
"В этот раз сделаю все правильно".
Эмоции накатывают так сильно, что в самую пору закурить, но я отгораживаюсь от таких мыслей, ведь бросил уже два года назад и не хочу к этому возвращаться. Достаю телефон и вызываю такси. Вдыхаю свежий ноябрьский воздух и чувствую освобождение. Освобождение от тоски, разлуки и прошлого. Как долго я этого ждал. Ее присутствие вдохнуло в меня желание двигаться дальше, пройти все препятствия, что предначертаны судьбой.
Ведь не мы испытываем любовь — это она испытывает нас.
***
Забегаю в свою квартиру, беру рюкзак и забрасываю в него пару футболок, спортивные штаны и сменный комплект белья. Приношу из ванной зубную щетку, бутыльки с шампунем и складываю туда же.
"Наверное, стоит принять душ." — размышляю, почесывая голову.
Неизвестно, сколько Маруяма пробудет в больнице, а покидать ее в эти трудные моменты нет желания. Уже стоя под теплыми струями воды, обдумываю, нужно ли еще взять с собой несколько вещей, а также что просто необходимо купить что-то вкусное для Мизуки.
Покончив с душем, почти на ходу выпиваю кофе и запихиваю в рот пару мини-круассанов с ванильным кремом. Одеваюсь и осматриваю себя в зеркало перед выходом. Неуложенные волосы делают из меня совершенно другого человека, и в отражении стоит снова тот двадцатилетний парнишка, что закрылся от мира. Бросаю взгляд на полку и тяну руку к духам, которыми давно не пользовался, ведь они напоминали о Мизуки. Делаю пару пшиков и выхожу из дома. Кажется, что в жизни наступил новый этап.
Дверной колокольчик в комбини, что висит на двери, начинает звенеть от ветра, встречая меня. Беру корзинку на входе и складываю туда продукты, обходя стеллажи. Мармеладные язычки в кислой клубничной присыпке, несколько упаковок питьевых йогуртов с разными вкусами, онигири с тунцом и пару бутылок воды — все пригодится. Подходя к кассе, вижу на соседней стойке блокноты. Пальцы сами хватают один из них с милой картинкой на обложке. Затем, расплатившись, выхожу и ловлю такси у дороги.
***
Уже находясь около палаты, смотрю на время — почти одиннадцать часов. Надеялся быстро управиться, но из-за утренних пробок задержался. Поднимаю голову и вижу Юми и Канеки, которые бегут в мою сторону. Наверное, Мизуки попросила родителей им позвонить. Они останавливаются при виде меня, Мацумото окидывает своим самым ненавистным взглядом, пока Канеки недоумевающе смотрит, как на призрака.
— Давно не виделись, Ёсида... — цедит, сквозь зубы, девушка.
От произнесенного вслух имени наваливается груз воспоминаний.
— Здорово, дружище, — не менее грубо говорит Канеки. — Где пропадал и когда успел вернуться в нашу жизнь?
Такахаши — единственный человек, который не отрекся от меня после исчезновения. Он писал мне, но я всегда оставлял сообщения без ответа. Теперь заслуженно отдуваюсь за все, что натворил.
— Я вернулся год назад, не хотел, чтобы так получилось. Лишь хотел увидеть ее, не знал, что случится авария.
— Такой же, как всегда, даже после стольких лет ты не изменился, — зло шипит Юми.
— Любимая, — останавливает ее парень. — Как Мизуки?
— Она забыла последние пять лет. Не узнала меня, в ее воспоминаниях мы еще не встретились. Думаю, вас вспомнит, но будет удивлена вашим... отношениям... — указываю на помолвочное кольцо у Юми на пальце.
Пара смотрит друг на друга немного ошарашено. В это трудно поверить любому близкому человеку. Тяжело осознать, что могли забыть именно тебя. Что все, что вы пережили, растворилось в воздухе в одно мгновение, словно пыль.
— Возможно, это и хорошо, что она забыла именно тебя, — выпускает Юми последнюю стрелу с ядом и стучит в дверь.
Маруяма Мизуки
Родители ушли около восьми, они и так задержались дольше положенного. Обещали заехать после работы и еще предупредить моего работодателя, что я в больнице, поэтому в ближайшее время не смогу выйти. Мой телефон оказался разбит, так что мама, позвонила друзьями со своего, все рассказала, и те сказали, что скоро навестят меня.
Когда дверь за ними закрылась, а я осталась одна в неизвестности, то вспомнила о словах парня. Часы шли, но он не возвращался. Наверное, глупо было верить незнакомому человеку.
"Зачем ему приходить? Сказал так, чтобы не расстраивалась..." — лежа в постели, накручивала я себя.
Медсестра принесла пару таблеток и велела мне выпить. Поставила капельницу с витаминами и ушла. А спустя несколько минут, показавшихся вечностью, в дверь постучали.
— Входите!
В палату зашли друзья, а следом за ними тот самый парень. Он машет мне и улыбается, отчего на щеках образуются две ямочки, делая его невыносимо привлекательным. Отвожу взгляд, иначе начну смущаться.
"Неужели влюбилась с первого взгляда?" — не успеваю подумать об этом, как тут же внутри что-то тревожно вздрагивает.
Смотрю на друзей. Я морально готовила себя к тому, что они будут выглядеть иначе, чем я помню их. Надеялась, что так облегчу себе жизнь. Юми, и правда, изменилась. Повзрослела на вид, кончики волос стали осветленными, на ней деловой костюм цвета охры, лакированные туфли на ногах и небольшой клатч от именитого бренда. Макияж лишь подчеркивает достоинства подруги, ничего лишнего.
Канеки возмужал и больше не похож на вечного юнца, с глупыми шутками и свойственной ему легкомысленностью. Стрижка стала короче, сделав его зрелым. Заношенные вещи с принтами из аниме, сменились серым свитшотом, из-под которого виднеется край белой футболки. Низ дополняют черные брюки. Весь его образ придает строгости виду.
Глядя на них, понимаю, сколько лет утеряно. Забыто. Стерто. В один миг я лишилась, возможно, самого счастливого и беззаботного времени своей жизни. На секунду паника хватает за горло железной хваткой, но замечаю, как друзья держатся за руки, и не могу сдержать удивления.
— Вы-ы?! Что?! Вы что вместе?
Юми поднимает левую руку и показывает кольцо.
— Ну порадуйся, еще разок. Если твоя голова все забыла, есть еще один повод это отметить.
— Как я могла это... — скулю, зарываясь лицом в подушку.
— Да ладно, у тебя всегда была плохая память. Разве нет? — смеется Канеки, но парень, стоящий рядом, бьет его в плечо.
— Вы тоже его знаете? — вырывается у меня. — Ой, простите.
Понимаю, как бестактно поступила, задавая такой вопрос в его присутствии, но слова назад не вернешь.
Друзья кивают, девушка смотрит на уже жениха и тот машет головой. Словно разрешает сказать правду.
— Наверное, — медлит Юми, — тебе очень повезло, что ты смогла забыть Ёсиду.
Я с непониманием перевожу на них глаза.
"Почему все так рады тому, что я забыла о нем? Кто он?"
— Какого черта ты вообще тут? — оглядываясь на парня, цыкает подруга.
— Он был рядом, когда меня сбили. Находился со мной почти все утро, пока я была без сознания, — перевожу взгляд на него. — Простите... Вы так и не представились. Ваша фамилия Ёсида?
— Я совсем забыл... Как Вам будет удобнее. Мы же еще не знакомы.
— Ну и муда... — Юми не успевает договорить вслух, Канеки одергивает ее за рукав.
— Пошли выйдем за кофе? — обращается Такахаши к парню.
Они выходят, и мы остаемся вдвоем, Юми садится на край кровати. Я начинаю смотреть с надеждой, как на человека, способного прояснить мою память и снять пелену забытья.
Подруга вскользь рассказывает о важных событиях этих лет, ушедших из моей головы, но говорит осторожно, словно опасаясь. Видя ее реакцию, перевожу тему на их отношения с Канеки. Она мне не менее интересна.
— Канеки сделал мне предложение после окончания учебы. Даже фото могу показать, — достает телефон и листает ленту. — Вот смотри.
Разглядываю их снимки с абсолютным ощущением, что вижу их впервые. В районе желудка появляется тошнота, которая стремится вверх. Как бы я ни силилась, мысли погружаются в трясину из смешанных кадров, петляющих в сознании и ускользающих, если приблизиться.
— Не вспоминаешь?
Отрицательно машу головой. В груди неприятно скребет, а в глазах собираются слезы. Понимаю, что потеряла не только свои воспоминания, но и память других людей, которая хранилась в моей голове. Перед взором то и дело мелькают образы, но я не могу сложить пазл. Лица размыты, границы нечетки, а ощущения смазаны. От этого состояния никуда не деться и не сбежать. И проснувшись завтра тоже ничего не изменится.
"Я в ловушке своего сознания. Мне нужен ключ, но он находится в запертой комнате..."
Но кажется, во мне остались чувства. Как ни странно, смотря на других людей, я ощущаю прошедшие эмоции внутри себя, даже если за ними нет воспоминаний. Мозг может многое забыть и стереть из памяти, но сердце будет помнить всегда.
"Тогда почему, когда наши взгляды с Ёсидой встречаются, эмоции лавиной обрушиваются на меня?"
Парни возвращаются с кофе, и Ёсида передает стакан мне, аккуратно касаясь моих ладоней.
— Тут есть только из автомата, но вроде ты... Вы. Вы любили латте, — закусывает губу в нерешительности. — Внизу есть кофейня. Завтра спущусь и принесу настоящий вкусный кофе.
— Не нужно, Вы и так много сделали для меня. Я даже не знаю, как Вас благодарить...
— Точно, я же принес еще кое-что, — парень берет пакет со стула и вручает мне.
— Ну ангел во плоти... — еле слышно произносит Юми.
— Кислые мармеладки! — округляю глаза. — Наверное, раньше я рассказывала Вам том, что люблю их! Спасибо большое!
— Прости, Мизуки, но нам пора на работу, — говорит Канеки смущенно, смотря на часы. — Мы скоро обязательно приедем к тебе.
— Точно. Вы же уже не студенты... — приходит грустное осознание. — Конечно, бегите. А ты, — показываю на Юми, — расскажешь все позже! Мне еще многое нужно узнать!
— Конечно, — подруга обнимает меня и целует на прощание.
— Пока-пока! Присмотри за ней, и без выкрутасов, — строго бросает Такахаши парню и они выходят.
Ёсида садится на стул рядом с кроватью. Пристально смотрит, изучающим взглядом.
— У меня что-то на лице? — стираю невидимую грязь с щек и носа.
— Я просто удивлен, как за столько лет ты... Вы остались в моей памяти все той же, будто отпечаталась на сетчатке глаз. Не понимаю...
Его взгляд слишком трудно выдержать. Еще мгновение и неминуемо сорвусь в эту пропасть черных, опьяняющих глаз. Поэтому выбираю смотреть на свои руки. Понимаю, что пакет со сладостями еще лежит на постели. Открыв пачку, достаю одну полоску кислого мармелада и стараюсь жевать так тщательно, чтобы заболели зубы.
— Знаете, это трудно принять. Для меня это не менее серьезная потеря, чем для Вас... Но понимаю, Вам тяжелее, чем всем нам, — от его слов мармелад комом встает в горле. — Прости... Я...
Он опускает голову, в нерешительности протягивает руку и касается моей, кончиком пальца.
— Подумал, что все это может быть сном, — подняв глаза, долго смотрит, а затем продолжает. — Спустя столько времени вдали, был готов ко всему. Думал, что ко всему. Но я верю, твоя память вернется. Даже если ты после возненавидишь меня, я бы хотел этого.
— Но почему я должна Вас... тебя ненавидеть? — перехожу на "ты", повторяя за ним.
— Как бы мне хотелось быть честным, но позволь побыть эгоистом еще немного и не выдавать себя с потрохами.
— Я не понимаю...
— Прошу, позволь начать все сначала. Позволь себе узнать меня снова, — произносит устало, на его лице играют желваки.
Он нежно берет мою ладонь и прикладывает к своей щеке, закрывая глаза. Черты лица смягчаются, напряженная челюсть расслабляется.
— Знала бы ты, как я скучал по тебе, моя Луна... — шепчет парень.
После этих слов тело отзывается и подает сигналы, которые я пока не в силах распознать.
Мы сидим еще какое-то время так. Мне даже показалось, что он уснул, но тут дверь открывается. От шороха Ёсида открывает глаза и отстраняется. Медсестра проходит к кровати, разрушая это умиротворение и покой от его прикосновений.
— Доктор скоро придет и расскажет о дальнейшем плане лечения. Сегодня вам лучше придерживаться постельного режима, пока мы наблюдаем за вашим состоянием, — говорит она и обращается к парню. — Вы планируете оставаться с пациентом?
Ёсида отвечает кивком, а я удивленно смотрю на него.
— Тогда помогайте передвигаться ей, если понадобится встать. Головокружение будет сохраняться еще какое-то время, поэтому избегайте падений или ударов головой. Повторная травма может спровоцировать ухудшение ее состояния.
— Конечно, я все понял.
Медсестра выходит, и между нами повисает неловкость. Как бы мы ни были близки раньше, сейчас для меня он чужой человек. Пусть вызывает приятные чувства, пусть симпатичен, пусть что-то испытывает ко мне, но я не могу принять эту помощь.
— Тебе не нужно на работу? Я попрошу родителей, они найдут сиделку для меня. Не надо ухаживать за мной, – говорю с волнением в голосе.
— Я работаю художником, думаю, никто не удивится, узнав, что картины задержатся на неопределенное время, — произносит, улыбнувшись. — Я и раньше редко укладывался в назначенные сроки. Хочу быть рядом. Разве могу оставить тебя в таком состоянии?
— Хорошо, но ночью... попрошу тебя уйти.
— Я останусь. Только на сегодня. Для своего же спокойствия.
Вздыхаю, но молчу в ответ. Такие поступки заставляют меня еще больше задумываться о прошлом.
"Мы были парой? Нет, тогда Юми бы сказал, да и он бы не стал это скрывать..."
Из-за размышлений не заметила, как тихо в палате. Перевожу взгляд на парня, он спит. Голова опущена на сложенные руки, дыхание ровное, но кулак непроизвольно сжимается во сне. Конечно, всю ночь он был рядом и даже не вздремнул.
Я нагибаюсь, чтобы рассмотреть его лицо. Бледные пятна веснушек, рассыпанные на носу, делают его похожим на мальчишку.
Внутри ёкает. Сердце пропускает удар. Что-то мимолетное всплывает в памяти и сразу уходит обратно на дно моего сознания. И тогда еще одна мысль посещает меня:
"Я погружусь в самую глубь своего сердца, чтобы отыскать тебя там".