Глава 40
Саторо Сатояма
Неделю Мизуки не отвечала на звонки и сообщения. Сердце разрывалось от неизвестности и ожидания.
"Ответит ли она вообще?"
Незнание наводило страх. Раньше считал, что я приму любой выбор, но понимаю, сейчас это дастся уже с большим трудом. Отпускать того, кого любишь, всегда тяжело.
Все дни в одиночестве пытался отвлечься от вечного потока мыслей, что выдавал сотни исходов событий. Брался за любой заказ, выбирался на прогулки, учился готовить и убирался в квартире, но все было бесполезно. Мизуки не покидала моей головы ни на миг.
Спустя пару дней все-таки решился набрать Канеки и встретиться, чтобы узнать, как она. Друг ответил со второй попытки, его голос показался отстраненным, но все же он не отказал.
Уже через полчаса раздался звонок в домофон, я нервно подскочил с дивана. Открыл домофонную, а затем и входную дверь, запуская Канеки внутрь. Хмурясь, друг прошел в гостиную и уселся на диван.
— Кофе?
— Угу. Американо, — сухо ответил он.
Когда кружка с горячим напитком опустилась на журнальный столик, Канеки оторвал взгляд от смартфона, в котором переписывался.
— Ты позвал меня из-за Мизуки? Если да, то тут я больше не помощник. Юми просила не встревать в ваши отношения.
— Меня волнует только ее состояние. Как она? — теряя терпение, спросил я.
— Кажется, стала прежней. А как ты? Плохо выглядишь.
— Это не важно. Стала прежней... Значит, с ней все хорошо?
— Можно сказать и так. Слушай, я не хочу вставать на чью-то сторону. Мизуки мне как сестра, с тобой все не так однозначно, но ты не пустое место. Я искренне переживаю за вас обоих.
Кивнув, встаю и подхожу к окну. Смотрю на родной город, в котором меня держит лишь Мизуки.
— Думаешь, мне стоит не ждать?
— Думаю, вам обоим нужно время. Ты ждал пять лет, разве не сможешь сейчас?
— Я снова напуган и готов сбежать, как последний трус. Мои чувства сильны и нахождение здесь без нее — причиняет боль.
— Так сходи к ней, если так боишься ее потерять. Какой бы ни была правда, вам необходим разговор.
Такахаши сделал последний глоток и встал с дивана.
— Мне по делам еще нужно заехать. Подумай над тем, что я сказал, не повторяй ошибки.
Весь вечер прошел в размышлениях о том, сделаю ли я хуже, если все-таки решусь прийти к ней. Смогу ли исправить все еще раз? Простит ли она меня? Что я буду делать, если Мизуки отвергнет мои чувства? Заснуть смог лишь под утро.
Еле открыв глаза от звонка телефона, посмотрел на время. 8:00.
"Кому я понадобился? Мизуки?!"
Подскочив в кровати, моментально проснулся. Протер глаза, чтобы еще раз удостовериться в том, что увидел. И, правда, звонила она. Прокашлялся и взял трубку.
— Алло...
— Сатояма, ты спишь?
— Нет. Уже нет, — встаю с постели и прохожу в ванную.
— Я тебя разбудила? Прости, — Мизуки делает паузу. — Сатояма, надо встретиться.
Замираю посреди пути, ее голос звучит спокойно и отстраненно, будто все закончилось уже давно. Время истекло, пора принять любой выбор, даже если оно не в мою пользу.
Быстро умывшись и, надев первую попавшуюся одежду, спускаюсь на парковку и завожу машину. Руки от волнения начинают дрожать, дыхание учащается и вдохнуть полной грудью уже не представляется возможным.
Ехав на максимально разрешенной скорости и стараясь избегать всех утренних пробок, добираюсь к дому за полчаса. Набираю номер Мизуки и говорю, что жду ее. Внутри трясутся поджилки. И как бы не вырос, каким бы ни казался сильным, в моей душе еще живет ребенок, главный страх которого, остаться одиноким. Делаю глубокий вдох и выхожу на улицу. Спустя пару минут дверь открывается и девушка спускается со ступенек ко мне навстречу.
Она выглядит немного взволнованной. Волосы заколоты в неаккуратный хвост, куртка расстегнута, под ней кофта, больше похожая на домашнюю пижаму и джинсы.
Когда она подходит почти вплотную, то первым появляется желание обнять ее. Я протягиваю руки, но она выставляет ладонь, проводя очередную черту. Затем пальцы сжимаются в кулак, глаза закрываются на пару секунд, а открыв их, Мизуки выдыхает. Ее вид не предвещает ничего хорошего.
Внутри все сжимается от осознания, что отныне моя жизнь в ее руках. Надежда начинает гаснуть с каждой секундой, к горлу подкатывает ком, и я не могу что-либо сказать. Мы просто стоим и смотрим друг на друга, но чувствуется, как отдаляемся все дальше, хоть физически находимся совсем близко — между нами по кирпичику вырастает стена.
Мизуки первой взяла меня за руку, и по телу пробежала мелкая дрожь. Закрыв глаза и опустив голову, пытался сдержать подступающие слезы. Я боялся этого момента.
"Сейчас она попрощается со мной".
Стоял и сжимал челюсти, до боли в зубах. Веки сомкнуты, но ее ладонь в моей ощущается такой горячей. Я снова струсил, не смог поднять взгляд. Не хочу, чтобы она запомнила меня в слезах.
Сколько мы так стояли? Минуту? Час? Мне казалось, что время тянется, как жвачка. Прокручивая последние недели с ней, эмоции душили, желая выбраться. Кулак свободной руки сжимался так, что побелели костяшки и появилась ноющая боль.
"Скажи. Давай же, просто скажи." — молил я про себя.
В какую-то долю секунды хотелось отпустить ее руку и сбежать, как делал всю свою жизнь. Мизуки сжамает сильнее мою ладонь, словно пытаясь выместить злость, но затем я почувствовал легкое прикосновение к своей голове. Поднимаю ее и наконец-то открываю глаза. Ее взгляд укоризненный и серьезный, такой же, как в день моего признания в университете. Страх накатывает, и мне хочется сжаться от его натиска.
Только успеваю отвернуть голову в сторону, как щеки обжигают горячие слезы. Я сдался. Все эти чувства, что копились годами, наконец, находят выход. Мне так не хотелось показывать свою слабость. Всегда и в любой ситуации, собирал силы в кулак и держался. Но сейчас я могу потерять ее, единственную Луну в своей жизни, освещающую путь в темные ночи.
Мое сердце кричит, пока разум пытается найти успокоение. В порыве чувств обхватываю ее и прижимаю к себе, что есть сил.
— Не отворачивайся от меня... Не уходи, — сквозь рыдания, мой голос кажется другим.
Она стучит по моей спине, но я не могу разорвать объятия. Думаю, что если отпущу ее сейчас, больше никогда не увижу.
— На нас люди смотрят, — сдавленным от объятий голосом, сказала Мизуки.
— Мне плевать на других.
— Обещаю, если ты отпустишь, никуда не денусь.
Руки обмякли, и тогда девушка убирает ладони со своей талии и вытирает слезы с моих щек. Я чувствую себя жалко, но она рядом, и этого было достаточно.
— Давай пройдемся. Нам многое нужно обсудить, — говорит она, переплетая наши пальцы.
Маруяма Мизуки
Я смотрела, как его сердце на моих глазах утопает в боли и отчаянии. Он все понял без слов. Они вообще когда-то были нужны? Наши отношения никогда не были чем-то обычным и понятным. В них всегда присутствовала страсть, разочарование и неуверенность в будущем. Наверное, мы знали, чем это закончится, но никто не решался признаться.
Даже сейчас смотря на его слезы, я не могу перестать чувствовать злость, ненависть и... любовь. Да, ее тоже ничем не изгнать из моего сердца. Думала, увидев его, пойму, какое чувство сильнее, но только больше запуталась.
Эмоции смешивались, не давая решиться, но когда наши руки сплелись — учащенный пульс пришел в норму, а мысли моментально успокоились.
"Забудь и отпусти его" — говорил разум.
"Люби и будь любимой" — отвечало сердце.
Под эти размышления мы молчаливо подошли к парку. Все припорошило тонким слоем снега, выпавшим с утра. Вскоре этот белый покров растает, оставляя будничную серость асфальта и пробирающий до костей ветер. Тяну Сатояму к ближайшей лавочке, смахивая влажный снег. Сажусь и смотрю снизу вверх, когда его взгляд направлен в пространство сквозь меня.
— Посмотри на меня, Саторо, — требую я.
— О чем ты хотела поговорить?
— Хочу сказать тебе это в лицо. Смотря в глаза, понимаешь? — начинаю раздражаться из-за его упрямства.
Он поворачивается и смотрит на меня не моргая, и от его взгляда я забываю все слова, что готовила заранее. Приходится приложить большие усилия, чтобы выдавить из себя хоть что-то.
— Я все вспомнила... Но ты уже это понял.
Он молча кивает. Наблюдаю, как его руки дергаются от волнения, эти пальцы свели с ума еще в первый день учебы, тогда он был совсем другим. Тогда он был Чудаком, не готовым подпустить к себе слишком близко кого-либо. Даже странно осознавать, что это один и тот же человек.
— Зачем тогда уехал? Почему оставил меня?
Молчание и опущенная голова была его ответом.
— Если ты не знаешь, что сказать, может, тогда все это было зря? Неужели, все твои пять лет ожидания прошли напрасно?
— Не знаю, я трус, и этим все сказано. Трус, который любит тебя и любил все пять лет. Жалко, что осознал все слишком поздно. Мне будет больно услышать твое "прощай". Прости, но отпустить тебя не кажется возможным, — говорит он, встает и уходит.
Слежу за шагающим силуэтом — плечи опущены, больше нет той походки, придававшей ему надменности и уверенности, как в университете. Смотря на него секунду назад, поняла, в его глазах осталась лишь боль пополам с надеждой, он никогда не сможет быть тем бессердечным парнем с пустотой в душе. Понимаю — того Сатоямы, которого я ненавидела больше нет.
Его шаги удаляются, оставляя на мягком снегу следы. Он уходит, не зная, как сильно люблю его. Уходит, не зная, что я тоже не смогу отпустить. Встаю со скамейки и иду следом. Джинсы промокли, порывы ветра задувают под воротник куртки.
"Я дрожу от сделанного выбора или оттого, что замерзла?"
Шаги парня слишком широкие, чтобы мне удалось его догнать, нужно было бы бежать, но в кроссовках так скользко.
— Сатояма! — кричу, закрывая глаза на косые взгляды прохожих.
Парень застывает на месте, оборачивается и остается стоять там же.
— Ты принял решение за меня? Не хочешь узнать, люблю ли я тебя?
Он выходит из оцепенения и бежит ко мне. Стремительно преодолев расстояние между нами, подхватывает меня и отрывает от земли, сдавливая мою грудную клетку почти до хруста. Я улыбаюсь, пока он не видит, и спрашиваю серьезным тоном:
— Думаешь, все-таки хочу остаться с тобой?
Мои ноги тут же касаются земли. Сатояма настороженно следит за мной, заглядывая в глаза, и мне становится смешно, меня начинает распирать от хохота.
— Глупенький! — тычу в него пальцем улыбаясь.
Он хватает меня за руку и притягивая к себе, заключает в объятья.
— Кто теперь из нас глупый? — выгибает он бровь в издевке.
Сатояма стремительно сокращает расстояние между нашими лицами, склоняясь и прижимая сильнее. Его губы касаются моих, сливаясь в поцелуе, наполненным самой искренней и взаимной любовью, которую только может испытать человек.
"Попалась." — думаю я.
Он отстраняется, смотрит на меня своими темными чарующими глазами, в которых отражаюсь лишь я. В этот момент приходит осознание: Сатояма всегда был таким. Беспощадно красивым, добрым и ранимым, даже когда он тщательно это скрывал. Теперь у меня не осталось сомнений на этот счет.
Саторо Сатояма
Я уходил в пустоту, но лишь услышав свое имя, понял — она останется со мной. Мизуки не та, кто позовет, чтобы поставить точку.
"После такого мучительного пути она еще и издевается надо мной?" — подумал я, когда она задала вопрос.
Наш поцелуй не был первым и не был последним, но именно он стал самым долгожданным и желанным. Держа ее за талию и смотря в глаза, понял, что был влюблен в нее с нашей первой встречи. И теперь я в этом не сомневался.