Сахар

«Внимание, до отправления скорого поезда...»

— Да хватит уже! Хватит напоминать об этом, ё-маё... — не выдержав внутреннего напряжения, ругнулся вслух я. — Сколько можно-то...

«...остаётся десять минут».

Свет платформенных фонарей был тусклым и неприятно резал глаза. Мне отчего-то вспомнились самые первые дни в университете.

Особенно меня всегда забавлял тот случай, когда я весьма любезно пытался объявить бойкот замечательному преподавателю по дисциплине «Введение в алгоритмы» Олегу Олеговичу.

Данный конфликт произошёл из-за того, что на первой же паре я публично заявил, что не собираюсь посещать его занятия, так как не получу ни байта новой информации для себя. А этот осёл упрямо повторял «Никто из вас не получит зачёт без семидесяти пяти процентов присутствия на лекциях... И вы — юноша, совсем не исключение...».

Зачем? Почему?

Ну, собственно, я сделал ровно так, как он и просил — я посетил ровно тринадцать лекций. Правда, первые десять лекций я приходил на последние две-три минуты и настойчиво просил, чтобы меня отметили... И скажу по чистой совести, что эти двадцать восемь минут в совокупности были наискучнейшими в моей жизни.

«Вы — Рекрутов, настоящее хамло, — выразился Олег Олегович на юбилейной лекции. — Отныне я запрещаю вам появляться в последние минуты моих занятий! За-пре-щаю!»

А я ему ответил: «По-нят-но. Можете не кричать. Слышу хо-ро-шо». И последние три пары я уже приходил исключительно на первые две-три минуты занятия. Дальше работал по старой схеме: показательно вставал с места и дальше шёл по своим делам.

И представляете, в конце семестра прихожу на зачёт, тяну билет и отвечаю так, что у этого очкастого умника челюсть отвисла. Честное слово, от удивления он стал мямлить какую-то нецелесообразную ерунду.

Свой заслуженный зачёт я получил только на следующий день через ведущего документоведа факультета, очень славную женщину, между прочим. Она всегда вызывала у меня чисто человеческую симпатию.

Кстати, интересный факт: с тех пор Олега Олеговича в университете я не видел. Возможно, и не я один.

— И как ты теперь? — прозвучал спокойный голос моего соседа, теперь уже бывшего.

Весь поток людей, который полчаса назад заполнял всё пространство суетливой толкучкой, давно уже растворился, оставляя нас чуть ли не последними живыми существами вне скорого поезда номер сто двадцать три.

— Как теперь? Я? Да легко... Я же как... Как таракан... — Георгий типично для себя скромно заулыбался. — Выживу всегда и везде... Хотя, наверное, с тараканом не очень сравнение, да? Может быть, тогда... Радиотаракан? Как в старой доброй игре...

— Да нет же! Я не про это. Как ты теперь без своей растительности на лице... Ты будто только вчера класс восьмой или девятый окончил, а тебе ещё преподавать ведь... Авторитет завоёвывать... — то ли с сарказмом, то ли ещё непонятно с чем произнёс он.

— Да пошёл ты... — слегка огрызнулся я.

— Ну, а что, Лазарь? Ты вообще не похож на себя, понимаешь? Передо мной стоит другой человек... Верни мне моего соседа!

— Очень смешно. Прям укатываюсь со смеха, — цинично ответил я.

— Ну, ты чего такой нервный? — любезно поинтересовался Георгий. — Будто тебя в Сибирь на каторгу отправляют.

— Лучше бы в Сибирь, — сжав губы, ответил я. — Лучше бы меня четвертовали четыре раза, разделив моё тело на, пусть и не ровных, но шестнадцать частей.

Удивительным образом случайный провинциальный городок стал именно тем дрянным сарайчиком, откуда я и прибыл.

Георгий прекрасно знал о моём отношении к этому городу, поэтому весьма деликатно не стал разжигать новую дискуссию на эту тему. А вообще, это решение далось мне очень и очень непросто.

Да сам факт того, что придётся каким-то придуркам преподавать меня выводил из себя... Уж не знаю, волею или неволею судьбы так получилось... Но решение декана было конкретным и неподдающимся обжалованию. Вот так судьба и поступает: сводит и разводит.

С другой стороны, это самый настоящий вызов!

— Так что, какие у тебя планы на лето? — решил поинтересоваться я.

— Я вот думаю в студенческие отряды податься... — придал новый вектор нашему прощальному диалогу Георгий.

— Это ещё что за религия? Политическая организация? Что это? — надеюсь, что без меня он не слетит с катушек...

— Это молодёжная организация...

— А, стоп! Ты про сектантов, которые в зелёных смешных куртках ходят и дурацкими значками красуются?

— Если быть точным, эта зелёная куртка называется — бойцовка...

Я тут же вспомнил про то, что у нас действительно существуют какие-то там студенческие отряды, занимающиеся летом всякой ерундой.

— И что ты будешь делать на стройке-то, умник? Ты же у нас рукожоп редкостный.

— Твои представления об отрядах подаются всеобщим стереотипам. Отряды бывают не только строительного направления. Я вот в сервис хочу податься! К тому же этот отряд считается не только самым популярным в регионе, но и одним из лучших в нашей стране. Они называют себя «Э-э...»

— Э-э! Мне всё равно! Давай без подробностей. Осенью всё расскажешь, — я взял небольшую паузу и добавил. — Если там будут симпатичные девочки, то я двумя руками и ногами за тебя и твой отряд. Так что дерзай, парень.

Из моего вагона показалась довольно упитанная проводница и писклым голосом прокричала мне в спину:

— Молодой человек, немедленно вернитесь на своё место! Давно пора уже было пожать друг другу и разбежаться...

— Уно моменто, синьора! — тут я даже не стал грубить ей в ответ, прекрасно понимания её правоту. — В общем так, Гоша, — кажется, я впервые назвал Георгия Гошей, — давай грызи гранит, будь немного поувереннее в себе и своих силах и... До скорой встречи!

— Желаю, чтобы встреча со старым городом символизировала для тебя перезагрузку отношений со всем составляющим...

— Просто пожелай мне удачи и пожми мне краба, дружище.

— Она всегда с тобой, Лазарь, — наши руки сцепились в крепком рукопожатии, а тела слились в братском объятии, которое стало для наших дружеских отношений первым. Если честно, я и забыл, какого это — настоящее, ничем необременённое искреннее объятие.

— Знаешь, возможно, это твой шанс, Лазарь.

— Шанс на что?

— Найти смысл своего существования. Ты же так боишься бессмысленной волокиты.

— Возможно, — лаконично ответил я, задумываясь о том, что мой друг прав. — Хэй! А что? Правда, на себя не похож что ли?

— Да не то слово... Ты будто со школьной столовой сбежал после вкусного полдника... Вот, — он потянулся рукой во внутренний карман и вручил мне чёрный футляр. — Очки-нулёвки для создания твоего нового серьёзного имиджа! Ну-ка, примерь! Настоящий преподаватель! Ох! Лазарь Андреевич, пожалуйста, поставьте зачёт! — актёр из Розанова получился отвратный, конечно.

Тем не менее, я с улыбкой принял этот милый подарок, хотя глазам было довольно непривычно, но особого дискомфорта не было. А почему бы и нет?

— Хм... Спасибо, Георгий. Хоть что-то хорошее после тебя останется, — широко улыбнулся я.

— Только ты...

— Ладно, разберусь как-нибудь. Ты давай это... Забеги в «Сильвер» на огонёк, возьми кофейка что ли... Хотя бы поинтересуйся, как дела у Елизаветы... Да хоть слово скажи ей, кроме «добрый день» и «до свидания». Серьёзно, Георгий!

— Знаешь, как говорят у нас в Сибири?..

— Ага... Счастливо оставаться!

Я на прощание дважды моргнул Георгию обоими глазами, а дальше...

Уже почувствовал лёгкий толчок вагона поезда, небольшой мандраж сменился усталостью и сонливостью, а силуэт Георгия спустя полторы минуты пропал из моего виду. И всё это произошло настолько быстро, выстроившись в логическую цепочку событий, которая ещё долго не отпускала моё подсознание.

Удивительно.

%%%

Как-то вот так вот и получилось всё. Вроде бы, всё решилось само собой и совсем независимо от меня. Но... Сложно представить, с какой лёгкостью может коренным образом измениться течение реки под названием «Жизнь».

Как гром среди ясного неба. Не иначе.

Так вот, эта река своими бурными порывами снесла меня обратно, откуда всё и начиналось. Как я уже сказал, случайным провинциальным городком каким-то невероятным стечением обстоятельств оказался именно тот дрянной сарайчик, откуда я и приехал.

Прошло около полугода, и я снова оказался на перроне злосчастного вокзала, который однажды всё-таки помог мне покинуть город, который каждый свой день рождения я загадывал как можно быстрее покинуть раз и навсегда.

В этом инертном городке всегда царствовал какой-то специфический запах. Ну, о чём тут можно говорить, когда в описании города дело доходит до одних только неопределённых словечек, ведь, по сути, и рассказать-то об этом месте было нечего.

Город был не большим, но и не маленьким. Самым средним и обыкновенным. Среднестатистическим, так сказать. Типичный представитель нашей необъятной.

Особо ярких или интересных публичных мест здесь нет и никогда не было, молодёжь отдыхала всегда скучно и инертно. Главная точка притяжения города? Западная магистраль на выезд отсюда.

Да, я здесь прожил практически всю жизнь, слоняясь от одной помойки к другой, чтобы сначала почистить зубы, а затем выкинуть мусор. Последовательность действий и решений здесь не важна.

Отчасти соглашусь, что из-за моего дурного характера у меня многое не складывалось в отношении со своими сверстниками: будь они мужского или женского пола. Ну, ёма-ё, ну, не клеились тут никакие клёвые истории, вот и всё. Хреновые и слегка инцидентные — да, пожалуйста.

Всё своё свободное время я занимался олимпиадными задачами и жадному поглощению новой теории по всевозможным математическим наукам. Можно сказать, что это было моё хобби. Скорее, хобби от ума, как бы сказал один великий классик. В принципе, иногда возиться с королевой наук было даже интересно, особенно мне нравились те случаи, когда теоретические знания переплетались с практическими.

А вообще: самое интересное для меня было познания новых горизонтов в областях программирования и микропроцессоров, а в особенности — машинное обучение и теория алгоритмов.

Эти знания предлагались именно там, куда я и поступил, но практически весь первый курс отдавался под «копание математической почвы», которая у меня и так была прекрасная. В общем-то, примерно по этой причине я и заскучал с самого начала...

Самое обидное, что я покидал этот город с позором и чувством выполненного долга. На выпускном вечере был унижен каждый и каждая; все эти ублюдки заслуженно получили по заслугам.

Именно тогда алкоголь чуть ли не впервые решил сыграть со мной злую шутку. По этой причине я сказал в лицо (ага, я буквально вышел на сцену и в микрофон всё произнёс) — правду, самое острое и неприятное, что как раз-таки боялось услышать это стадо баранов.

Конечно, вся эта правда была приправлена моей дерзостью и чрезмерным сквернословием, но... Что тут поделать-то? В этом плане я точно всегда был чересчур эмоционален и неконтролируем.

Общий посыл был таков, что никто из них со своим приземлённым мышлением не добьётся никаких высот, а после окончания университета погрязнет в пучине рутины и быта.

Этот самый вечер и стал апогеем моих первых и единственных отношений. Глупая мальчишеская ревность и желание овладеть человеком и удержать его всеми силами сыграли со мной злую шутку.

Помню, мы сидели на берегу моря, готовые встретить наш первый восход в качестве выпускников.

— Лазарь, ты ведь понимаешь, что наши отношения давно зашли в тупик? Ты не знаешь, что имеешь и чего хочешь, кем ты будешь и кем являешься... Мы никогда не сможем построить нормальный союз, основанный на доверии и взаимоуважении... — она говорила дерзко и непоколебимо, от её слов у меня всегда шли мурашки по всему телу.

Эти слова прочно уложились в моей памяти, несмотря на то что на тот момент я уже давно утонул в парах алкоголя. Отсутствие стержня внутри меня заставляло безвозмездно давиться суровой правдой. Пылкое жжение изнутри заставляло любым возможным способом парировать эти аргументы.

— Да всё будет нормально... Слышишь? Я с тобой поеду. Поступлю куда-нибудь. Да, у нас были сложности, но...

— Ты меня вообще не слышишь, Лазарь. Совсем.

Я сам ещё не до конца понимал, в чём дело, но подозревал, что всё давно уже пошло немного по...

— Знаешь? Вали, куда хочешь. И делай, что хочешь. Мне всё равно, — категорически солгал я.

Она последний раз посмотрела на меня, едва сдерживая слёзы, поднялась с ещё непрогретого песка и ушла прочь. С тех пор мы не виделись и не общались.

А, да, что о местном университете? Его территория была не особо большой, но и не маленькой (знакомое описание из слов неопределённого характера, правда?). Всё нужное и ненужное находилось в десяти минутах инертного перебирания ног. Удобно.

Главный учебный корпус, кирпичное здание эпохи Хрущёва, десятки раз поправленная мельчайшим косметическим ремонтом; два идентичных (убогих) трёхэтажных общежития: в одном жили бакалавры и магистры, а в другом аспиранты и преподаватели. Также в инфраструктуру университета входил спортивный корпус в форме ангара с площадкой для мини-футбола, баскетбола, а также небольшим тренажёрным залом.

Единственное, что меня радовало: близость до исторического центра, в котором статно располагался по-настоящему прекрасный кремль, который единственный в этом дрянном сарайчике вызывал у меня восторг и неподдельную гордость за наших предков, хоть они что-то достойное после смогли оставить.

Ещё один большой плюс был в том, что в центре города практически не было видно глупой рекламы на фасадах зданий и магазинах. В остальном — убогая и деградирующая архитектура, куча унылого и гнусного самостроя.

Ровно сутки я провёл в дороге, а ещё двадцать четыре часа мне дали на кодовую миссию под названием «Адаптация». В неё входило заселение в общагу, комната в которой была значительно хуже, чем в моей бывшей лачуге, которую я почти полгода разделял с любимым сибиряком. Зато... Зато теперь я живу один.

После заселения меня пригласили на кафедру для знакомства, где меня лично поприветствовал декан факультета, где я силой обстоятельств вынужден буду преподавать.

Звали этого милого дядечку Герман Петрович, он был в весьма-весьма почтенном возрасте и небольшого роста, носил модные усы и был вполне свойственно для своих лет глуховат, но, в целом, он сумел произвести на меня приятное впечатление. Да и вообще, людей старшего поколения я почти всегда уважал и особо не сквернословил с ними.

— Как звать тебя-то? — поинтересовался Герман Петрович.

— Лазарь, — как всегда с охотой ответил я.

— Из библии чёль?

— Ага, — кивнул я.

Тут он жадно впился в меня пустым, ненароком лишённым смысла взглядом, пропитывая меня неловкостью от потери контроля над ситуацией. Герман Петрович слегка приоткрыл рот, на уголках губ стали сбегаться белые, едва заметные слюнявые комочки.

— Из библии... — повторил я.

— А? Что? Из библии? — сложилось ощущение, что декан был в состояние лёгкого гипноза.

— Имя моё.

— А как тебя зовут?

Наверное, старость совсем не в радость. Аккуратно разглядывая Германа Петровича, я сумел заметить пару незастёгнутых пуговиц на его клетчатой рубашке под вельветовым пиджаком, а также шнурки, которые были попросту заправлены в носки.

— Рекрутов. Рекрутов Лазарь Андреевич, — повторно представился я.

— И какой у тебя ко мне вопрос, молодой человек?

— Я... Я приехал преподавать высшую математику из Западного Федерального...

— Пф! Так бы сразу и выражался, юноша. Ну, добро, так сказать, пожаловать, в нашу дружную семью... Рекрутов? Припоминаю... Ваш декан весьма двойственно отзывался о тебе... Остап Бендер нашего времени, кх-кх... Ну, это я уже сам напридумывал...

Дальше меня немного познакомили с остальным преподавательским коллективом.

— Это — Ольга Сергеевна Заречная, старший преподаватель английского языка и заведующий кафедрой иностранных языков, наше солнце и луна, — эта импозантная дамочка смогла из всего безликого состава произвести на меня самое яркое впечатление. — Благодаря ей наш университет в скором будущем выйдет на новый международный уровень! Оленька является одной из почётных выпускниц нашего университета.

Весьма ухоженная, одетая с чувством и расстановкой, приятно пахнувшая нотами мускуса и лаванды. Она была также небольшого роста, но её ноги или руки нельзя было назвать короткими, они были такими, какими нужно: золотые пропорции. В её фигуре чувствовалась спортивная подтянутость, а в голосе весьма ясно были слышен тембр того, что она любит и умеет общаться с людьми свысока, зная себе цену и как специалисту, и как женщине.

Да, несмотря на то что чёрные как смола волосы Ольги Сергеевны выглядели превосходно, а её мимические морщины были не сильно бросающимися в глаза, ненароком всё-таки чувствовалось, что она была на лет десять старше меня. Может быть, дело в её очках? Или же в моих?

— Добро пожаловать в коллектив, Лазарь, — и я весьма любезно протянул ей свою руку, считая, что хотя бы первое время нужно быть дружелюбным и милым со всеми. — Совсем скоро познакомишься ещё с заведующим твоей кафедрой, Филиппом Робертовичем Кайховским, он здесь просто местная легенда! В своё время также проходил практику у нас в университете, а потом вернулся и уже несколько лет успешно преподаёт...

Опять этот Кайховский. Вот как его звать, оказывается, а. Сразу было понятно, что неприятный тип.

В этот момент в кабинет буквально ворвался высокий коренастый юноша с длинными пшеничными волосами.

— Так! Это ещё что за... — выдавил я.

— Аккуратнее с выражениями, юноша, — как можно более грозно высказался он.

— Ага, а то что? Двойку поставишь мне? Может, из университета отчислишь? — огрызнулся я, что весьма-весьма не понравилось заведующему всех тренажёрных залов города.

— Я предупреждаю...

Ох-ох! Какие мы суровые!

— Лазарь! Это наш один из преподавателей химии... Денис Денисович Лемуров...

— Я Игорь Денисович, — поправил декана химик.

— Точно! Игорь! А Филипп Робертович точно также, как и ты в свои студенческие годы отправился преподавать сюда математику, а после окончания университета вернулся, чтобы снова стать частью нашей семьи. Какой замечательный юноша!

— Ага, я понял, — я пожал ему руку, но это было очень неприятное рукопожатие: мерзкое и скользкое. — Предупреждай-предупреждай, — на этой ноте я мельком покинул это негласное сборище пенсионеров.

Но меня довольно оперативно нагнал декан и продолжил свой ознакомительный диалог.

Герман Петрович лихом поддержал мою мысль, что всё местное студенчество немного ленивое и временами даже дерзкое, и сразу предупредил меня, чтобы я был с ними, как можно более строг и внимателен.

— И вообще, Лазарь! Флаг тебе в руки! Делай всё, что посчитаешь нужным, товарищ! Но мы всё равно будем настоятельно курировать все твои набитые шишки.

А остальное — вполне обыкновенные рабочие моменты: мне выпала великая честь преподавать дисциплину «Высшая математика» со стандартным набором тем: матрицы, векторы, пределы и производные. В общем, чуть-чуть с каждой прекрасной математической науки.

Также он объяснил мне, что мне необходимо выполнить два условия, чтобы успешно вернуться на учёбу в свой университет.

Первое: получить хорошее рекомендательное письмо от него, что несёт за собой полное отсутствие производственных косяков с моей стороны.

Второе: моя группа в конце семестра, помимо моего устного экзамена, должна будет написать итоговый тест, по результатам которого, вышестоящим станциям станет ясно, как я смог донести материал и смог справиться со своей основной задачей в целом.

— Какой процент удовлетворительных оценок спасёт мою душу? — спросил я.

— Больше половины, иначе...

— Иначе что?

— Не восстановят тебя в твоём Западном Федеральном. И пиши-пропала! В начале июля примешь устный экзамен, а затем наши дорогие товарищи напишут итоговый тест и... Судьба твоя решится!

Вот такая вот мотивация брать и хорошо делать дело, за которым меня сюда прислали.

— Когда у меня первое занятие? — немного озадаченно спросил я.

— Завтра утром можешь начинать, Лазарь. Первая пара начинается в восемь тридцать. А пока... Время обедать!

— Но... сейчас же только девять часов утра?

— А? Чего?

— Рано ещё, думаю, Герман Петрович... Для обеда-то...

— Айда покажу столовую, товарищ... У нас на обед готовят потрясающие котлеты по-киевски! Ты ведь их любишь, правда?