Мы устроили дебош

Мел скрипнул по доске, раздавая каждому бесплатный купон на неприятные ощущения по коже. Мурашки забегали по спине, а нос не произвольно сморщился. Дернув шеей, пришлось подвигать плечами.

Я услышала за спиной пару резких вдохов студентов, но краем глаза заметила как профессор Стайлс, стоящий прям рядом-рядом, даже не дернулся. В его арсенале, как я поняла, была замечательная способность не выдавать свои ощущения и эмоции. Мистер Непроницаемое Лицо сделал шаг в сторону окна, скрещивая руки на груди.

Из-за дрожи в руках я так и не смогла себя заставить начертить схему с выходящими формулами, и это напрягало не только меня, но и остальных студентов в аудитории хотя бы потому, что не ответь я, к доске выйдет следующий неудачник. Обиднее всего то, что я учила эту гребаную схему всю ночь, а когда меня застали почти что в спящем режиме за третьей трибуной, растерялась под взглядом зеленых глаз (которые меня беспокоили с самого первого появления нового преподавателя в университете). И теперь в голове, закрывая глаза, я не вижу ни схемы, ни чисел из формулы — вижу лишь ухмыляющееся, довольное тем, что подловил меня на своем предмете, лицо мистера Гарри Стайлса.

— Мисс Сойер, занятие уже как две минуты закончено, и пока вы не сыграли еще один аккорд на нервах своих товарищей, — он равнодушным взглядом кивнул в сторону дерганных студентов, — предлагаю на этом закончить.

Его голос был приятным. Он не был мелодичным. Но и грубым тоже. В нем было что-то, что плавно втекает в душу, ослабляя сдержанность. Хоть и сказано это было по-ледяному, я вообще была рада, что он знает мою фамилию.

Такие, как он, в принципе, не смотрят на таких, как я. Во мне нет той привлекательности, присущей молоденьким студенткам. Во мне есть желание учиться, читать Чарльза Буковски, слушать Игги Поп и Эллу Фицджеральд. И мне совсем не ясно желание других молодых студенток улыбаться всем парням, строить глазки и отношения с первым попавшимся придурком.

Я эгоист своего времени. Люблю себя и свои интересы. Не отталкиваю других, но сама стараюсь не привязываться.

Раздавшийся позади меня кашель преподавателя заставил сделать исключения в вышесказанном, потому что профессор Стайлс мог войти в список моих интересов. И к не удивлению, он попал бы в список большей половины университета.

— К-как скажете, — голос предательски дрогнул. Я осторожно положила мел, подошла к своему месту и собрала сумку, как и все остальные. Очередной мучительнейший день официально подошел к концу, и это было самым прекрасным явлением за этот час, не считая пяти секундного неразрывного контакта наших со Стайлсом взглядов.

Когда студенты начали сдавать свои листочки на стол и прощаться, я подловила на себе внимание мистера Стайлса.

Его взгляд прошелся по моим ногам, но затем, будто отдернув себя от каких-то мыслей, он слегка улыбнулся и повернул голову в сторону уходящих студентов, кивая им и прощаясь в ответ.

— До свидания, — только я собралась положить листок на стол и уйти вслед за остальными, как он с той же ухмылкой обернулся и покачал головой.

— Нет. Вы остаетесь. Основные этапы в этой схеме, хотя бы формулы, хоть что-нибудь, — он неопределенно махнул на доску. И это было моим наказанием?

Дожидающиеся меня друзья застыли в шоке у дверей, но я покачала головой, и они, нахмурившись, вышли. И лишь один из них произнес громко:

— Давай, Эдди, — Найл махнул рукой, а потом добавил: — мы подождем тебя в кафешке.

Преподаватель, стоящий к нам в профиль, нахмурился, отворачиваясь в сторону доски, давая мне тем самым понять, что пора приступать к незаконченному.

— Хорошо, — кивнула, благодарно улыбаясь другу.

Меньше всего на свете я хотела бы остаться с мистером Стайлсом наедине.

Он привлекателен. Очень. Высокий, и даже сутулясь, кажется огромным. Широкие плечи. И самое неординарное в нем — это татуировки. Просто для сравнения я упомяну, что он профессор, который носит очки в черной оправе, но при этом его мускулистые руки сплошь усыпаны большими и маленькими татуировками. Вряд ли бы это можно было заметить, носи он в университет пиджак поверх рубашки, но ни рубашки, ни пиджака — лишь футболка, иногда сменяющаяся другой с более открытым вырезом на груди. Именно этой футболке женская половина университета готова воздвигнуть памятник, потому что эта тряпка дала обширный обзор на его ключицы, у которых есть еще одна (моя любимая) татуировка. Птицы.

Между нами есть разница в возрасте. Два года.

И в этом месте любые могут начать плакать. Между нами разница в два года, но из-за этих двадцати четырех месяцев он смотрит на меня с нескрываемым высокомерием. И это высокомерие некоторое время меня оскорбляло. Он слишком хорош, чтобы смотреть на таких, как я.

Дверь за последним студентом закрылась, и я осталась с ним наедине.

Холод, окутавший меня, стал чуть ли не пробираться по телу, но когда взгляд этих зеленых глаз снова вернулся к моим ногам, профессор скрестил руки на груди, а затем сняв очки, потер переносицу, пытаясь сдержать улыбку:

— Знаете, юная леди...

"Перестаньте так со мной разговаривать, между нами разница не в двадцать лет" — хотелось сказать, но жизнь и сериалы научили меня мудрости — не все, что хочется, можно озвучивать.

— По уставу Вы не имеете права так одеваться. Ваша юбка выше той отметки, которая допустима в этом заведении.

Внутри я понимала, как жалко выгляжу со стороны. Глупая студентка, чуть не заснувшая прямо на занятиях, которую вызвали к доске, которая не смогла ответить на поставленный вопрос, стоит и хлопает не накрашенными ресницами.

Мне не следовало молчать — к определению "глупая" Стайлс с лихвой мог бы добавить и "трусливая".

— Это все... потому что, эээ, талия завышенная.

Стайлс присел на преподавательский стол, ухмыляясь.

— Да. Я знаю.

— Ну, это сейчас модно.

— Я в курсе.

"Естественно, ты в курсе, что сейчас в моде", — снова захотелось сказать, но я промолчала.

— Профессор Стайлс...

— Просто Гарри, — он устало махнул рукой, снял очки и потер переносицу.

Гарри. Гарри.
Просто Гарри.

На секунду я забыла, как дышать. Почувствовав бешеный ритм сердца, моргнула и закусила губу.

Боже, куда так торопится сердце?

Понимая, что я стояла лицом к лицу к мистеру Просто Гарри Стайлсу, резко развернулась к доске и провела мелом, вычеркиваю линию. С невероятными усилиями вспомнила схему и начала выводить первые формулы.

— О, Вы учили, — он слегка рассмеялся. Но голос его раздался слишком близко. Слишком.

Я телом почувствовала близость. Он стоял прямо за моей спиной, несильно соприкасаясь своим передом. И это было странным для меня.

От его дыхания прямо над моим ухом стало щекотно, и я слегка склонила голову, чтобы увеличить между нами расстояние.

Почему он так близко?

Рука, выводившая буквы и цифры на доске, дрогнула, когда ладонь Гарри коснулась моей талии.

Хотелось пискнуть. Закричать. Но закричать так, чтобы это не казалось, будто бы я нуждаюсь в помощи. Нет. Закричать от того чувства, которое внутри меня все сжало и растянуло до низа живота.

А тем временем на талию легла и вторая рука. Мысли просто понеслись галопом. Я чувствовала как одна рука Гарри мягко, но уверенно держала меня за талию, а вторая остановила мою ладонь, поэтому формула не была дописана.

— Я видел, как ты поправляла чулки за углом, когда вышла из аудитории на третьем этаже во время занятий. Я как раз проходил мимо... — внезапно прошептал он, понимая, что я не выдергиваюсь из его хватки. Шептал мне на ухо это все так тихо, что казалось, он просто шевелит губами у моего виска, — было свободное время от занятий, и знаешь, — он прикоснулся к моей щеке губами, — я застыл на месте, когда увидел, как ты склоняешься над коленкой, поправляя чулочек. Боже... Твои волосы... Они упали тебе на лицо, и ты так их откинула назад, что я просто припечатался к стене, наблюдая за тобой.

Чувствуя, что я теряю контроль над телом, он прижался еще сильнее ко мне со спины, помогая мне тем самым не упасть.

Его рука бережно прошлась вдоль моего бедра, но затем вернулась обратно на талию.

— С первых же дней работы здесь я тебя заметил, — продолжал он, чуть более громким голосом, — проходил мимо открытой двери аудитории, а ты как раз отвечала с рефератом... Я выслушал все твое выступление, глотая каждое слово. Знаешь, где мой взгляд больше всего останавливался?

И я, наконец, озвучила то, что хотелось озвучить.

— Не знаю.

Почувствовала, как он улыбнулся моей храбрости.

— Подумай, что меня зацепило тогда?

— Мой интеллект, — выпалила я, тем самым высмеивая сложившуюся ситуацию.

Я почувствовала, как его тело слегка затряслось от смеха, видела, как он усмехнулся.

— Это во вторую очередь, глупышка, —- его руки осторожно, но настойчиво повернули меня к себе лицом.

Я столкнулась с его диким зеленым взглядом. Боже.

Он прижал меня спиной к доске. Одной рукой уперся в мои записи, стирая их, а второй рукой прикоснулся к моему лицу, проводя пальцем по губам.

— Твои губы, — он зачарованно перевел взгляд именно на них, — они идеальные. Они безупречные. Я столько раз видел, как во время ланча ты смеешься с подругами, рассказываешь им что-то, иногда кривляясь и строя разную мимику. То ты собираешь губы в трубочку, то делаешь "рыбку", то... их облизываешь.

— Я... — хотелось быть смелее, — очень сожалею.

Пытаясь в тон ему ответь, шептала все слова, но ритм и дыхание сбились, и прозвучало это не так страстно как у него.

— Давай договоримся, глупышка, — он опустил свои руки на мои, слегка сжимая их, — сейчас произойдет то, о чем я буду жалеть, и в будущем мы будем делать вид, будто ничего не произошло...

Я в шоке уставилась на него. Его голос заставил пульсировать в межбедрии. И я не произвольно представила его над собой в постели.

— Я не думал о сексе... Не сейчас. Ты не готова, — он улыбнулся, прижимая меня к себе и проводя по моей спине ладонями, отряхивая ее от мела, — я... хочу больше.

— Профессор...

— Тссс, — рассмеялся он. — Давай договоримся.

— О чем? — в моем голосе не было разочарования.

Он опустил свое лицо, зарываясь в моих волосах.

— Три свидания. На каждой последующей неделе.

— Вы профессор, а я студентка. И нам нельзя, — пыталась придать голосу металлический оттенок.

Гарри ухмыльнулся.

— Меня это не волнует.

— А меня волнует. Для меня главное — мое образование.

Он снова ухмыльнулся.

Гарри поднял мой подбородок, заглядывая в глаза. Он пытался найти в них что-то? Сомнение?

— Сейчас проверим.

Он резко подался вперед. Сначала я почувствовала его губы на своих. Нежные, влажные, горячие. Его руки опустились мне на бедра.
Голова закружилась, когда губы стали настойчивее раскрывать мои. И после секундного колебания почувствовала, как его язык вскользнул в мой рот.

Мысли забежали ходуном. Мысленно пытаясь себя отвлечь, пытаясь разбудить разум, я только ухудшала ситуацию, потому что чувствовала доминирование Гарри.

Узел, затянувшийся в низу живота, заставил меня застонать. Я почувствовала, как Гарри улыбнулся, а его язык прошелся по моему.

Я хотела возразить... нет, вру. Я не хотела. Мне нравилось. И в университете к такому не готовили.

Я почувствовала, как руки Гарри сильнее сжали мои бедра, а через мгновение он приподнял меня и снова припечатал к доске. Прижимаясь к моей промежности своей, он одной рукой держал меня за попу, а вторую руку запустил мне в волосы.

— Обхвати.

Я не поняла его.

— Обхвати меня ногами.

Я скрестила ноги у него на талии, тем самым прижимая к себе сильнее.

— Умница.

Губы переместились на мою шею, чередуя покусывания с нежными прикосновениями.

Я простонала, как только почувствовала его напряжение в джинсах.
Гарри отстранился от моей шеи, глубоко дыша,. Прижавшись лбом к моему, он сглотнул и расплылся в улыбке:

— Я был прав.

— Естественно.

— Я был прав, когда думал, что ты тоже на меня запала. Меня интересует, давно ли?

— С первой лекции.

Он обреченно простонал, опуская свое лицо мне на плечо:

— Я потерял целых три месяца.

Я промолчала, чувствуя неопределенное чувство. Мне хотелось прижаться к Гарри. Хотелось, чтобы он обнял меня и повторил все то, что говорил до этого. И это просто сносило крышу.

Я только что целовалась со своим преподавателем.

— Я согласна.

Глаза Гарри сверкнули. Он опустил меня на пол, не отрывая зрительного контакта.

Поправив свою одежду, он решил помочь мне. Застегнув заново мои застежки на туфлях, он прошелся пальцами по икре, а затем, приподняв подол юбки, прикоснулся к чулкам:

— Позволишь?

Прикусив губу, я кивнула.

Его прикосновения заставили меня встрепенуться.

Гарри провел пальцами по чулкам, которые слегка спустились, а затем, прихватив за края, аккуратно натянул их на положенное место.

— Не носи чулки в университет, милая. Я теряю голову на работе.

Гарри выпрямился и перевел взгляд мне за спину. Он прошелся взглядом по записям, которые наполовину стер, а затем сказал:

— Поблажек в учебе не будет, Эдлин. Перепроверь последнюю формулу.