Мы устроили дебош

Давайте запомним навсегда, что парковки — это детища ада. А если парковки еще и университетские (а университет, естественно, входит в один из кругов Пекла), то ваше присутствие на территории этого зла ничем хорошим не закончится.

Я стояла недалеко от входа в главный корпус университета, прямо там, где находилось последнее свободное место на парковке. Единственной причиной, почему я стояла на этом месте, заключалась в моей подруге — ждала ее триумфального появления с моим конспектами, которые понадобятся сегодня на занятиях. Но подруги не было, и мой взгляд грустно бегал от одного студента к другому, пока на парковке не послышался шум двигателя. Я не в состоянии описать те чувства, которые вызвали во мне одни лишь звуки рычания мотора. Но мне сразу стало не по себе.

Черный глянцевый Porsche Carrera, словно хищник, выбирающий себе жертву, плавно ехал между рядами ничем не примечательных машин. Я видела того, кто сидел за рулем. Да если бы и не видела, то все равно сказала бы, кому принадлежит этот автомобиль.

Все в университете знали, что у Гарри Стайлса черный спортивный Porsche. И урчание гепарда не сравнится с тем, как мурчал мотор его машины. Все группы студентов, невольно перекрывающих ему проезд, отступали назад, а особые знатоки марок и бренда тачек с ревнивым восхищением кидали взгляды на бампер отдаляющейся машины.

Понимая, что машина подъедет к последнему свободному месту на парковке, около которого я и стояла, быстро поймала себя на мысли, что нужно бежать оттуда, пока сердце не ускорится до невозможности.

За рулем я заметила Гарри, который со свойственным ему спокойным выражением лица держал руль одной рукой, а второй уперся локтем чуть ниже окна и слегка оттягивал край нижней губы пальцами. Это его очередная привлекательная привычка.

Все внутри меня по инерции сжалось, когда, проезжая мимо, он слегка повернул голову в мою сторону и улыбнулся краем рта. Это было крыше сносящее чувство, и я была в этом уверена на сто процентов хотя бы потому, что моя подруга, наконец, объявилась и маячила у меня перед носом, щелкая пальцами, привлекая к себе внимание.

— Эдлин, — услышала я из космоса знакомый голос. — Эдлин, прием!

Словно вырвав меня из пространства, Джесси смотрела на меня как на полоумную, и я ее в этом не собиралась винить. Это было гребаным знаком остановиться и одуматься, перестать делать из профессора Стайлса идола и объекта моих мысленных полу-оргий, полу-мечтательных нереальностей. В противном случае, все, что я строила до сегодняшнего дня в своей жизни, а это и университет, и статус законопослушной, вечно готовящейся к занятиям уверенной в себе студентке, могло рухнуть в одночасье.

И как бы уверенно это ни звучало, все же мой взгляд не мог сфокусироваться на круглом лице Джесси, а ее копна красных волос не могла заставить сменить объект моих наблюдений. Мой взгляд смотрел куда-то за Джесси, куда-то, где мастерски припарковался Porsche, и из подлетевшей вверх водительской двери вышел Гарри.

Достав из салона автомобиля две папки и пальто, он взял все свое барахло в руки и, заблокировав авто, направился в нашу сторону.

"Все в порядке", — успокаивала я себя, — "вход в университет. Ему нужен вход в университет, а не твой вход... в смысле, ты. Ты ему не нужна. Только вход... в университет!"

Кажется, я покраснела, потому что фоновый поток слов Джесси внезапно прервался резким и громким вопросом:

— С тобой все в порядке?

От Гарри до нас осталось всего лишь пять небольших шагов. И с каждым шагом сердце ускоряло свой ритм. А когда между нами осталось меньше двух метров, то я вовсе почувствовала разрыв танцевального техно внутри себя: где-то в желудке забомбили биты, а меж ребер поплыл дабстеп. Но Гарри шел, опустив голову, и только это было причиной того, что я еще была жива.

Однако я заметила, как он пытался скрыть улыбку. Ту чертову нахальную, довольную улыбку, которой он мне улыбнулся, проезжая мимо.

— О, добрый день, профессор, — чертова в этот момент Джесси заставила его снизить скорость шага около нас, и я мысленно ее придушила. Какой бы подругой она ни была, я была готова на убийство.

Гарри не стянул очки по правилам и манерам общения. Он всего лишь кивнул ей и перевел на меня взгляд.

Я внезапно вспомнила те ощущения, которые бурлили во мне, когда он водил пальцем по моим бедрам, сжимал мою попу, шептал мне на ухо такие ужасно-стыдливые слова. Я покачала головой, пытаясь прийти в себя. Но своими мотаниями привлекла внимание как Джесси, так и уже наблюдающего за мной профессора Стайлса — просто Гарри.

— Здравствуйте, профессор, — пробубнила я.

— Девушки, — он расплылся в улыбке, проходя мимо. Из-за гребаных очков не было видно, на кого он смотрит. Но мне это и не необходимо, чтобы сказать, что он смотрел на меня. И это говорил во мне не псевдонарцисс. У меня всегда колени подкашиваются, когда я, сама того не ведая, чувствую его блуждающий взгляд на себе.

И все же я не могла поверить, что профессор Стайлс обратил на меня внимание. Это, как минимум, просто невозможно. И как я могла вообще повестись на него? Гарри Стайлс не должен привлекать меня в этом плане.

Хотя мокрые трусики кричали об обратном.

***


— Отлично проведите выходные, — профессор Стайлс чуть подсел на стол, скрестив руки на груди. Студенты, как по сигналу, стали пробираться на выход, чувствуя невообразимую легкость после трудовой недели. — Мисс Эдлин, а Ваш конспект мне придется проверить, и только так Вы сможете уйти. Ваш прошлый ответ у доски был слаб. Надеюсь, Вы сделали выводы и за ночь отработали формулы?

Студенты сочувственно посмотрели в мою сторону, но никто даже не удосужился помочь. Они помахали мне рукой и скрылись, охотно закрыв за собой большую дубовую дверь. Подонки.

В аудитории осталась я. А еще в ней был он. Стоя перед столом, Гарри смотрел прямо на меня. А я, медленно спускаясь с четвертой трибуны, старалась особо на него не глазеть. Но его зеленые глаза — невероятный магнит.

— Ты сегодня божественно выглядишь, — сказал он тихо, но я услышала. Я всегда его слышу. Даже когда он ничего не говорит, его голос продолжает звучать в моих мыслях. Иногда не очень пристойно. Но в самые интимные моменты я представляю именно его.

— Спасибо, профессор.

Он улыбнулся, снова пытаясь скрыть улыбку тем, что опустил голову. Неужели он думает, я ее не замечу?

— Улыбаетесь, не так ли? — мой голос стал увереннее.

Он поднял голову, смотря на меня своим проникновенным взглядом и полуулыбкой на губах.

— Так. Именно так. Я всегда улыбаюсь, когда думаю о тебе.

— Это ведь хорошо? — я, наконец, спустилась и оказалась с ним на одном уровне.

— Это не просто хорошо. Это отлично, — он протянул мне руку.

Взяться за нее? Признать свое поражение? Сказать ему "да"?

Взяв его за руку, я стала к нему еще ближе.

Он притянул меня к себе.

Опустившись на стол, он зажал меня между своими ногами.

А я, осторожно переведя взгляд сначала от одной пуговицы его рубашки, до другой, от другой — до следующей, и так прошлась по всем. Затем появилась его скрытая под футболкой ключица, откуда бесстыдно торчали два татуированных крылышка птиц.

Гарри наблюдал за тем, как я гуляю взглядом по его телу.

— Можно? — спросила я шепотом, дотрагиваясь пальцами до крыла птички.

Он тихо рассмеялся:

— Прямо здесь? Хочешь увидеть мои тату?

— Хочу. Уже как месяц.

— Тогда мне придется снять рубашку.

— О.

— А затем и футболку.

Я прикусила губу, вспоминая, где мы находимся:

— Тогда, в следующий раз?

Профессор снова опустил голову, скрывая улыбку. Ничто не заставит его избавиться от такого хода? Это его вторая привычка.

Я хотела уже возразить по этому поводу, как он резко поднял голову, и, прикоснувшись к моему лицу ладонями, притянул его к себе:

— Я должен проверить твой конспект.

— Вы его уже проверили, — усмехнулась я, — когда ходили по рядам.

— Верно. Ты наблюдательная, — кивнул он. — И знаешь, что? — Гарри улыбнулся. — Я, якобы заставлю тебя его переделать. А пока ты будешь "якобы" переделывать, украду тебя на свидание.

Он выглядел иногда таким грубым и резким, не менее брутальным типом, которому явно не свойственно быть романтичным, но то, как он умеет разговаривать, разбивает эти стереотипы в пух и прах.

— Ты согласна?

— Естественно.

Гарри медленно прикоснулся к моим губам, с первых же секунд уступая мне место ведущего. Он ослабил хватку, позволяя взять его лицо в ладони, в то время как его руки переместились мне на талию. Хотелось почувствовать его, подарить ему все то, что он подарил мне в нашем первом поцелуе.

Проведя осторожно языком по его зубам, я углубилась. Нежнее обходясь с его губами, ярко показывала контраст между требовательным языком, который исследовал Гарри.

Я довольно улыбнулась, когда он тихо простонал, выдыхая воздух. Так же, как и я в первый раз.

— Вы способная ученица, Эдлин, — Гарри запустил пятерню в свои кудри.

— Это комплимент?

— Констатация факта всего лишь.

— Оу.

Гарри довольно смотрел мне в глаза, но через секунду будто бы вспомнил о чем-то очень важном:

— У меня сейчас дела. Но в восемь я за тобой заеду.

— Хорошо. А ты хоть знаешь, где я живу?

Он обошел стол, улыбаясь и мотая головой из стороны в сторону:

— Я знаю, что на тебе сейчас голубое белье. Думаю, это даст тебе пищу для размышлений.

Я покраснела, но быстро бросив недовольный взгляд в сторону своего профессора, взяла конспект с его стола и вышла из аудитории.

***


— Я могу поинтересоваться, какие у тебя были дела? — спросила я у Гарри, сидя в салоне его бесподобного авто.

Гарри кивнул:

— Если тебе интересно, то спроси.

— Какие у тебя были дела?

Гарри вырулил перед моим домом. Выезжая на главную автотрассу, он включил радио, но не спешил отвечать. Я уставилась на него с непониманием и лишь через пару секунд получила отвертывающий ответ:

— Я сказал, что ты можешь спросить, а это вовсе не значит, что ты получишь ответ, котенок, — он откинулся на спинку сидения, контролируя руль одной рукой, а вторую положил мне на колено.

Но этот жест оказался не таким пошлым, потому что, как правило, в фильмах так делают люди-извращенцы, помешанные на сексе, а в жесте Гарри не было ничего похожего. Наоборот, прикосновение его ладони принесло мне только волну спокойствия, и все последние остатки волнения растворились.

— Мне не нравится, когда меня называют "котенком", — произнесла я, стараясь придать голосу более взрослый оттенок.

Гарри рассмеялся:

— Почему? — он искренне удивился. — Ты ведь так на него похожа.

— Нет, не правда.

— Правда-правда. Особенно, когда злишься или стараешься показаться взрослее. Эдакий маленький, храбрый котенок.

Я проигнорировала его последнюю фразу. Его игры? Тогда я тоже буду играть.

— А мне тебя как называть?

Я хотела уже перечислить возможные клички, как вдруг почувствовала, что Гарри сильнее сжал руль.

— Не думаю, что это хорошая идея. В конце концов, я твой профессор.

Устанавливая границы между нами, ему следовало подумать об этом раньше.

— Знаешь, профессор, — фыркнула я, скрещивая руки на груди, — раньше надо было думать. Как всякие непристойности шептать это — пожалуйста! А как вдруг я хотела дать отпор в этих твоих поигрульках с намеками, так все: стена Бастилии и резкие границы в том, кто мы есть.

Гарри остановил машину на светофоре.

— Ты пытаешься дать мне отпор?

Его голос казался немного надломленным, и я, честно, не знала, что следует говорить, а что — нет.

— Нет, не пытаюсь. Но очень хочу.

— Хочешь меня оттолкнуть? — спросил он серьезно. — Я тебя пугаю?

"Ты не так все понял!" — подумала, собираясь с мыслями, что следовало сказать вслух.

— Я не хочу тебя отталкивать, но быстро принять тебя тоже будет неправильным решением. Надо узнать друг друга. Хотя учитывая все, что мы позволили друг другу за эти два дня, мои слова звучат очень дешево. Чувствую себя последней...

Профессор Стайлс в стенах университета умеет делать такой взгляд, что ты сразу понимаешь, кто ты, а кто он. Сейчас он посмотрел на меня с таким же взглядом, я даже поежиться хотела, но вмиг его взгляд растаял, и он немного смущенно улыбнулся:

— Не смей так себя принижать, Эдлин. И не думай обо мне плохо, пожалуйста. Каким бы странным наше с тобой "общение" ни было, вряд ли нам будет плохо вместе. Я уверен в тебе. И будь уверена во мне. У нас ничего не получится, потому что серьезные отношения не начинаются с предложения переспать после свиданий.

В этот момент мне захотелось расплакаться. Но с другой стороны хотелось дать себе пинок и собраться с чувствами. О каких отношениях говорил Гарри? Мы с ним, в принципе, не можем быть вместе. Против нас будет не просто весь мир.

— Для меня это впервые, — вдруг сказал он. — И мне бы хотелось начать все так, как следует. Сидеть рядом на занятиях, в библиотеку ходить и вытворить все эти студенческие штучки, но университетский устав и вся эта профессиональная этика играет против меня. Между нами разница в два года, но при этом у меня стоит красный сигнал, а у студента, который младше меня на три месяца — горит зеленый. Все, потому что я закончил университет раньше и получил диплом преподавателя, а этот спортсмен не парился по жизни.

Я расплывалась в улыбке, понимая, что Гарри говорил это не в общих чертах. В основе его тирады стояла действительная сцена между мной, самим Гарри и "этим спортсменом". Найл никогда не нравился Гарри, точно так же как и Гарри Найлу. Ненависть между ними только сейчас приобрела в моих глазах смысл. Только со стороны Гарри — это ревность, а со стороны Найла — "ну, он тупой, что с него взять? Вечно придирается и не по делу. Футбол козел не любит".

— И получается, — Гарри злостно выдохнул, — я не имею права смотреть на тебя как на девушку — только как на студентку. А в это время студент, который старше тебя на два года пытается с тобой флиртовать и приглашать на свидание. Я просто с ума схожу, когда вижу лицо этого придурка.

Гарри завелся, и мне хотелось его успокоить, поэтому бодро улыбнувшись, я посмотрела ему в глаза:

— И все равно, в этой негласной битве победителем вышел ты, а не Найл?

Гарри улыбнулся, на его щеках появились ямочки, которые всегда сводили с ума, и я поняла, что сейчас все вошло в привычное русло.

***


В ресторане, куда привез меня Гарри, было очень людно, и я даже подумала, что мы не найдем место, однако прямо у входа нас встретил администратор, который с доброй улыбкой на лице поприветствовал Гарри по имени.

— Я рад тебя видеть, Гарри, — он протянул мне руку, — а это...

— Это Эдлин, моя подруга, — поспешил представить Гарри. Я пожала вытянутую руку и улыбнулась администратору. — Эдли, это Ник Гримшоу, мой хороший друг.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Ник, помогая нам открыть дверь в ресторан.

Божественная обстановка. Красивые дубовые столы с белой скатертью, кругом богемная красота и сверкание бокалов.

Вздох восхищения сорвался сам собой, на что Гарри лишь победно подмигнул.

Мы сели в самом углу этого заведения, тем самым отгораживая себя от всей общей атмосферы. Нас прикрывали большие вазы с цветами, но живая музыка пробиралась сквозь листья и дарила необычайную волну наслаждения от пребывания здесь.

— Божественно, — произнесла я, садясь за стол.

Гарри помог мне задвинуть стул и сел напротив, снимая с себя пиджак и оставаясь лишь в белой футболке. (Из-за которой я все еще видела кончики крыльев тех птиц).

— Да, наверное, так, — улыбнулся он. — Я люблю этот ресторан.

Хотелось пошутить, но ничего не придумала круче, чем сказать:

— Многих студенток сюда приводишь?

Гарри поднял на меня взгляд и покачал головой.

— Ты первая.

Его взгляд был ошеломленным. Он явно не ожидал, что я пошучу на эту тему.

— Оу, прости, — я прикусила губу, — это было глупо.

Гарри решил сменить разговор:

— Этот ресторан любит моя мама. Мы часто здесь бываем с семьей, поэтому нас здесь даже официанты знают.

— Не говоря уже об администраторах.

Гарри сначала не понял о ком я, но потом, проследив за моим кивком в сторону Ника, расплылся в самой веселой улыбке, с которой обычно наблюдают за глупым ребенком.

— Эм... Гримми — не администратор. Он владелец ресторана.

Зажмурила глаза, пытаясь не покраснеть. Но Гарри лишь улыбался.

— Я уже облажалась три раза за вечер.

— Не думаю, что это так страшно, — Гарри понизил тональность, так как к нам направился официант.

***



К понедельнику я была огурцом и сидела уже на последней лекции, молча наблюдая за профессором Стайлсом, который ходил около доски, объясняя тему и расписывая схему вместе с собственным комментариями. Подставив под подбородок руку, я с мечтающей улыбкой смотрела как Гарри, изредка поправляя свои модные очки, ходит взглядом по аудитории по лицам студентов, и лишь на пару секунд его взгляд с улыбкой на лице застывает на мне, после чего он отдергивает его и неохотно смотрит в книжку.

Я утопала в мыслях, снова и снова представляя, как обнимаю его, прижимаюсь к нему, как все внутри меня начинает кипеть.

После ужина в ресторане, где мы не только вкусно поужинали и интересно пообщались, но еще и потанцевали под живую музыку, произошло то, что в конец растоптало мое достоинство, потому что я не знала, что способна на такое.

Сидя в машине, я почувствовала, что мне стало вдруг мало тех шептаний на ухо во время танца, когда он крепко, но нежно держал меня за руку, чуть поддаваясь навстречу. Я чувствовала, что хочу большего. Хочу почувствовать его губы, объятия и дикий шепот, срывающий с меня стоны.

Я приподнялась со своего сидения, наклоняясь к Гарри, который тут же припечатал мои губы к своим. Страстно целуя каждый миллиметр моей шеи, он помог мне перебраться к нему на колени, где я с таким блаженством прижималась к нему.

Руки Гарри шарили по моему телу, гуляя по бедрам, талии, спине. Оставляя на ложбинке след от рваных поцелуев, он вернулся к моим губам, на секунду прижимаясь щекой:

— Ты не представляешь, что творишь со мной.

— Ох.

Наше перешептывание переросли в нечто большее. Мы улыбались от ожидания.

Вдруг я почувствовала, как пальцы Гарри прошлись по внутренней стороне бедра и осторожно прикоснулись там, где все просто горело от надежды. Его пальцы с слегка надавливающими движениями, заскользили по моим трусикам, заставляя меня немного дернуться.

Я почувствовала, как он оттянул ткань белья и с еще более сильным нажимом провел по клитору, принося мне невероятные чувства. Поднимая меня все выше и выше, он творил со мной просто нечто невообразимое.

— Мисс Эдлин, — услышала я его голос, который тут же вывел меня из воспоминаний. — Не отвлекайтесь, не уходите слишком далеко от нас.

Я проследила за его довольным взглядом. Неужели у меня на лице написано то, о чем я думаю?

Тем не менее, в тот вечер он поправил на мне одежду, параллельно целуя и сжимая бедра. Пришлось чуть привстать, чтобы осторожно вернуться на свое место и Гарри, не отводя от меня взгляда, помог мне прийти в себя.

— Не знаю как, — прошептал он, но я его услышала, — но ты заставляешь меня думать совершенно извращенно. Брюки сдавливают.

Осознав то, что сейчас было между нами, я почувствовала прилив крови к щекам. Покраснев, отвела взгляд в сторону, пытаясь отойти от жара. Но рука Гарри, взявшая мою руку, успокоила.

— Мисс Эдлин, — вновь раздался голос профессора Стайлса.

Я посмотрела на профессора Стайлса, который с книжкой в руках и довольной ухмылкой на лице, спустил очки с переносицы и поддел их указательным пальцем, поправляя обратно.

— До конца лекции осталось двадцать минут, — он слегка кивнул, все также ухмыляясь, — подождите чуть-чуть, будьте добры.

"Подожду", — пронеслось в мыслях.