Часть 2
Геллерт заинтересованно взглянул на юношу. Длинные волосы огненного блеска из-за фонарей, завязанные в подобие хвоста атласной лентой. Глаза казались серыми, а веснушки на скулах и щеках, которые было не очень видно из-за темноты, заставляли умилиться. Английская внешность. Интересно.
—Привет. Меня зовут Альбус Дамблдор. Очень приятно познакомиться,—пожал холодную руку Геллерта юноша. Он говорил на чистом английском. Да, точно англичанин.
—Ты откуда?
—Из Германии.
Альбус кивнул.
—У тебя есть акцент.
Оба минуту помолчали.
—И что же тебя заставало её покинуть?
—Отпуск,—усмехнулся Геллерт. Альбус был интересным человеком, как он понял. Эта сдержанность, небольшое высокомерие и знание личного пространства очень будоражило кровь, а так же забавляло и разжигало что-то неописуемое.
— Как круто! Я был в Германии! У меня там отец работал! — подключился кудрявый студент-итальянец на поломанном английском.
Но Геллерт рассматривал только Альбуса. Очень долго. Как маньяк. Дамблдор уже перевёл взгляд на друга, который вклинился в разговор и изредка косился на Геллерта. Мол: «Перестань смотреть. Дыру прожжёшь». Блондину было свойственно подолгу изучать людей. Он узнавал их повадки и эмоции. А потом пользовался этим.
— А вы не итальянец. — Это был не вопрос. Геллерт точно знал, что это рыжее чудо не итальянец. Он просто не может быть итальянцем.
Парень, который вклинился в разговор, лишь пожал плечами и переключился на другую компанию.
— Не итальянец, — покачал головой юноша, посмотрел исподлобья на Геллерта и снова опустил глаза на носки своих бежевых туфель. Он оттолкнулся от заборчика, на который всё это время опирался, и посмотрел в сторону на весёлую компанию своих друзей, позволив себе улыбнуться.
Геллерт хотел вытягивать из него информацию, слова и настоящие эмоции целыми днями, как ленту, которая заела в рукаве фокусника. Но блондин понял, что объект исследования вовсе не собирался раскрываться. Ну ничего. И не такие были.
— Приехал по учёбе?
— Да, — кивнул рыжий и снова отвёл взгляд.
Весёлая компания постепенно начала передвигаться на танцпол. Геллерт и Альбус же остались стоять возле заборчика. Блондин пытался выпытать больше информации из Дамболдора и втереться к нему в доверие.
— Геллерт. Чего ты хочешь добиться? — устало потёр переносицу Дамболдор и начал движение к бару. — Я думаю, раз ты здесь, то ты не хочешь вести скучные беседы. Иди найди себе кого-нибудь и пытай его своими взглядами и словами. Чётко. Как острый нож. Геллерт различил нотку раздражения в монотонном голосе Альбуса. А глаза англичанина вспыхнули ярким голубым цветом, как только фонарь уставился в них своим назойливым мерцанием, от чего юноша невольно сощурился.
— Кого-нибудь?
— Ну да... Я не знаю, кого ты предпочитаешь... — немного смутился парень.
Геллерт ухмыльнулся и подумал:
«Зато я знаю, кого ты предпочитаешь».
Альбус забрался на стул у барной стойки и заказал выпить.
— Будешь что-то? — тихо спросил он, не поворачивая голову.
Геллерта немного сбивала с толку эта резкая смена. Но скорее всего, Дамблдор делал это чисто из вежливости. Гриндевальд усмехнулся.
«Тебя», — подумал он, но, прочистив горло, предложил:
— Виски-колу и тебя на танцполе.
— Что? — неуверенно повернул голову Альбус, совершенно не собиравшийся слезать со стула и тем более танцевать с немцем-маньяком. На его щеках появился лёгкий румянец.
— Можно и просто тебя на танцполе, — пожал плечами Геллерт и улыбнулся самой безобидной из своих улыбок. — Ну так что?
«Вот это наглость. Надо же», — подумал Альбус и возмущенно фыркнул, отвернув голову.
— Виски-колу, пожалуйста! — крикнул Альбус бармену с бешеными глазами.
— Тебе сегодня хватит этого, — повернулся на Геллерта рыжий, блеснул голубизной глаз и, взяв свой напиток, который уже с невероятной быстротой появился на барной стойке, наконец-то слез со стула, направившись куда-то в глубь толпы.
Геллерт не мог поверить глазам и ушам. Его только что отшили. Но зато как! Элегантно. Быстро и четко. Будто по схеме. Гриндевальд не собирался его догонять. Не из тех, кто бегает. Альбус попался на крючок, а также у блондина есть Бетти и её любовь к Альбусу. А значит, она знает про него всё.
***
Проснулся Геллерт с ужасной головной болью. Под конец вечера он решил окончательно напиться. Рядом с ним лежала какая-то голая девушка. Каштановые... Но не рыжие...
Помятый блондин посмотрел на неё полусонными глазами, протёр их и вспомнил вчерашнего нового знакомого и то, что Бетти сказала адрес, где они должны были сегодня встретиться. Девушка собиралась провести Геллерту экскурсию. Милая девушка.
Гриндевальд удивился тому, сколько он помнит и, встав с кровати, на негнувшихся ногах поплёлся в ванную.
Свет из незакрытого занавесками окна полностью пожирал комнату. Были видны прекрасные зелёные деревья и крыши старых домов. Голубое небо не шло ни в какое сравнение с глазами вчерашнего нового знакомого — Альбуса Дамблдора.
Гриндевальд умылся и посмотрел на себя в зеркало. Удивительная внешность, которую он видел каждый день в зеркале. Геллерт заметил некий интерес в глазах Альбуса вчера, когда рыжий успокоил всю толпу лишь парой слов. А так смотрят только те, кто не по девушкам. Блондин точно это знал, ведь им интересовались не только особы прекрасного пола.
Геллерт вышел из ванны, открыв окно, поджёг сигарету, достав её из дедовского портсигара, и вдохнул её ядовитый дым. Хоть голова и болела, мысли о встрече с Альбусом были отличным аспирином.
После курения без одежды блондин всё-таки привёл себя в порядок и спустился вниз по лестнице своей летящей походкой.
— Buongiorno, signore! — воскликнул Геллерт, увидев того самого старичка, с которым они договаривались про цену комнаты. — У меня в комнате есть девушка. Скажете ей, пожалуйста, когда она выйдет, что я ушёл и не перезвоню ей.
Старичок похлопал глазами, но, вроде, понял.
— Certo! Certo! Tutto quello che vuole, signore!* — закивал старичок.
Как хорошо, когда ты с человеком сходишься настроением! Вот из Геллерта так и искрилась радость, а старичок, поняв это, тоже развеселился. Смех заразен, так же как и радость. Точнее, она заразна, когда касается тебя.
Гриндевальд пожал руку старичку, улыбнулся и пошёл вприпрыжку вниз по той же усыпанной солнцем и растениями улице, которая кончалась аркой и лестницей.