Часть 4
Пар от чая в кружке поднимался вверх серой лентой и растворялся в воздухе, когда поднимался к потолку. У Альбуса оказалось уютно: маленькая квартирка с кухней, кроватью и ванной. Всё, что нужно для жизни одному. В этой комнате все мысли об ужасных событиях прошлого испарились вместе с паром ароматного, но такого грустного чая.
Геллерт посмотрел на Альбуса. Тот сидел с опущенным на свою чашку пустым взглядом. Он держал чашку двумя руками, будто хотел согреться. Но снаружи было не холодно, наоборот, жара под тридцать градусов. Холод был внутри.
Геллерт смягчился, и будто его ледяное и непробиваемое сердце растаяло. Но лишь для этого рыжего чуда, так судорожно сжимающего чашку. Ведь блондин виноват в том, что зацепился за то слово и начал разговор про войну. Похоже, Альбус ещё не отпустил своих призраков прошлого. Ещё как не отпустил.
Геллерт потянулся к рукам Дамблдора. Альбус вздрогнул, бегло посмотрел на блондина и его руки. Рыжий почти отдёрнул свои, но решил это превратить в поднятие чашки и в питьё из неё горькой, обжигающей язык жидкости. Вежливость. Элементарная вежливость и скрытность.
— А где ты живёшь? — рассеянно спросил Альбус.
Геллерт помолчал.
— Расскажи мне.
— Что? — Дамблдор поднял свои, недавно такие разбитые, глаза на блондина.
— О чём ты думаешь.
— Да ни о чём...
— Альбус.
Дамблдор тяжело вздохнул. Эта игра в сильного была невыносима для обоих. Это прекрасная черта сломленных людей: быть скрытным и говорить, что ты справишься сам и всё в порядке. Но рано или поздно нужна помощь. Чья-то помощь. Иначе ты до сих пор будешь жить в прошлом, и это сделает только хуже всем. И Альбус, и Геллерт это знали. Но Дамблдор не мог открыться человеку, которого почти не знал. Да вот только почему-то душа тянулась к этому незнакомому человеку. Альбусу только остаётся надеяться, что Геллерт поймёт его и примет. И почему-то рыжий готов был сейчас доверить Гриндевальду даже свою жизнь.
—Геллерт, обычно не начинают знакомства со скелетов в шкафу.-Горько улыбнулся Дамболдор и снова опустил взгляд на чашку, поняв, что слишком долго рассматривал разноцветные глаза блондина.
—Ну,сама фаза «знакомства» у нас прошла. Да и будем хоть единственными необычными людьми на этой чёртовой планете!
Увидев испуганно-уставший взгляд рыжего, Геллерт смягчился.
-Альбус, ты не представляешь, что ты заставляешь меня чувствовать. Я даже задам тебе вопрос! Кто ты такой, чёрт тебя возьми, чтобы растопить моё сердце парой взглядов и открыть полностью впервые за эти долгие годы?!
Альбус усмехнулся, не веря своим ушам.
—Прекрати.
Он сказал это таким ужасным тоном... Будто хотел обвинить Гриндевальда в чём-то.
—Геллерт, я не хочу ранить тебя ещё сильнее. Когда я узнал твою фамилию, я возненавидел тебя.
—Почему?
Альбус тяжело вздохнул и посмотрел грустным взглядом на блондина.
—Потому что твой отец убил моего отца, Геллерт.
Шок. Откровенный шок читался на лице Гриндевальда. Ужасный шок. Ненавистный шок.
— Только не злись на него... Геллерт, прошу тебя. Ты должен понимать, что он исполнял свою работу... — Альбуса оборвали. Рыжий смотрел виноватым и болезненным взглядом на лицо сына немца. Как же он сейчас похож на тех убийц!
— То есть ты рос без отца... — Холодное, пустое безумие было в глазах Геллерта. Альбус был благодарен всем силам, которые создали этот мир, что эти глаза сейчас не смотрели на него. — А мать жива?
— Мать? — Снова рассеянно и как-то отстранённо, будто Альбус пытался вспомнить. Будто что-то мешало ему вспомнить и уберегало. — Нет...
И всё. Тишина. Пустота. И боль прошлого. Боль...
***
-Включи музыку погромче, Ал!
-Нас соседи услышат!
-То есть ты ещё трезвый, чтобы думать о каких-то соседях!? А ну иди-ка сюда!
Геллерт неаккуратно, совсем бездарно поил Альбуса так, что красные дорожки вина текли по горлу рыжего, уползая куда-то под рубашку, окрашивая её.
Смех и музыка заполняли эту квартиру. Удивительно, как люди могут меняться со временем. Даже если это незначительные часы. Запах алкоголя и молодости сводил с ума двух студентов. А потом поцелуи, страсть и жар.
-Может, так ты обычно начинаешь знакомства?—тяжело дышал Альбус, когда Геллерт повалил его на кровать.
-О, я думаю, ты тоже так их начинаешь. Только, в отличие от меня, всегда только с парнями.—Хитро и довольно сверкнул глазами блондин и начал целовать и снимать одежду с англичанина. Геллерт вылизывал засохшие винные дорожки и кусал всю шею и ключицы Альбуса, смотря на него своим пристальным, довольным, дьявольским взглядом.
-Ни как не пойму. Дьявол ли ты или чистый ангел...—шумно выдохнул блондин и припал к губам Дамблдора.
-Называй как хочешь...—простонал Альбус и закатил глаза от слишком необычной, пылкой, но приятной атмосферы между ними.
-Как скажешь, милый...
А потом всхлипы, стоны, скрипы кровати, жар соприкасающихся тел и ужасно невыносимое чувство высокого. Неописуемого. Будто их боль была двумя минусами, которая дала большой плюс. Будто поглотилась и исчезла. Альбус точно знал, что влюбился. В этого невероятного человека. Невероятного, непредсказуемого и чертовски упёртого маньяка-немца.
Геллерт вбивал Альбуса в кровать, будто в последний раз, и никак не мог насытиться им. Единственного рыжего человека, которого Гриндевальд знал. Единственное самое светлое чудо на свете, которого Гел готов был носить на руках везде и смотреть на его улыбку вечно. А может, и не только на улыбку...
— Гел... лерт... Мед... ленее... — Альбус сжимал и без того уже побитые прошлым простыни так, что его костяшки белели. Он выгибался, будто беспозвоночное создание. Геллерт почти мог поклясться, что держал в руках настоящее жидкое золото. Он целовал это золото, покрытое веснушками, и хотел влиться в него целиком серебряной жидкостью.
— Слушай, а мы трахаемся под "Listen my children". Забавно, не правда ли? — раздался пошлый шёпот на ухо Альбусу.
— Геллерт! — возмутился и почти что прорычал тот, стукнув кулаком по кровати.
Геллерт перевернул красного и разгоряченного Дамблдора и закинул его ноги себе на плечи.
— Так лучше, — блондин резко толкнулся в рыжего, от чего тот прогнулся дугой и вскрикнул. — Я-то думал, чего мне не хватало. Теперь я могу видеть каждую твою эмоцию...
***
— Запрыгивай!
Красный кабриолет блестел на утреннем итальянском солнце и тем самым привлекал внимание всех людей, которые могли его видеть, даже на конце другой улицы.
Но водитель был не менее привлекательный. Точнее, нет. По мнению Альбуса, он был самым привлекательным на свете. Тут, без вопросов, Дамблдор бы увидел первым делом своего любимого маньяка-немца, а уж потом — на чём он или в чём.
Солнце грело с новой, роскошной и яростной силой. А Альбус и Геллерт болтали обо всём на свете, не обращая внимания ни на город, ни на жёлтую звезду, так настырно слепящую в глаза. Глаза блондина были скрыты под чёрными очками, что позволяло ему иногда подолгу рассматривать открытого и влюблённого Альбуса, который очень вдохновлённо о чём-то рассказывал и щурил свои небесные глаза из-за солнца и часто прилетавших прядей рыжеватых волос. Даже не верилось, что тот гордый и неприступный Альбус Дамблдор, на которого так вешаются всякие девушки, сейчас ехал в кабриолете Геллерта, влюбившись по уши в почти первого встречного.