Патология

— У меня сегодня был выкидыш.

Говорю я. Совершенно спокойно. Меня всё ещё не волнует мнение других людей.

Но они, кажется, в шоке.

— Ебануться, — говорит Макс. На его губах вырастает усмешка.

— Пиздец, — поддерживает Рикки.

Тей и Эм решают воздержаться.

— Нам нужно посочувствовать? — в словах Макса слышалась язвительность.

— Да иди ты нахуй.

— Папаша хоть знает?

— Тебе бы стоило съездить к гинекологу, — заметил Эм.

— Спасибо, папочка, я и сама бы догадалась.

— Не, Эмми папочкой никак быть не может...

С другой стороны для меня всё это — выдох облегчения. Я узнала, почему у меня был выкидыш, и проблема не во мне. 

— Итак, мы выяснили, у кого что, — перебивает Эм. — Хотя это все ещё не поддается никакому объяснению.

— Мы же решили, что это Завес, — говорит Рикки.

—  Это вы решили, — говорю я.

Тей, кажется, всё ещё находилась в недоумении. Она практически всегда молчит и, как мне кажется, находится не в своей тарелке.

У неё короткая стрижка, "шторки", крашенные чёрные волосы. Одевается она а-ля серая мышка, ростом даже ниже меня, но количество пирсинга на ушах выбивается из образа пай-девочки.

Серёжки — бижутерия. Волосы она не укладывает, и ставлю на то, что косметику не носит. Выглядит она лет на пятнадцать, и вообще её внешность заставляет задуматься об её ориентации.

Ничего дурного, я не гомофоб.

— Тем не менее, Завес —  это единственное адекватное объяснение, —  говорит патлатый. 

—  Окей, —  я вспоминаю вопрос пай-девочки, и, судя по всему, она не наберётся сил его повторить, —  что такое этот ваш Завес? Есть какое-то нормальное объяснение, кроме того, что это тупо потусторонний мир? 

—  Итак, Завес, —  говорит его педиковатый брат, —  это скорее всякие явления, которым нельзя найти научного объяснения.

— Ебать понятнее стало.

—  Ты никогда в детстве не смотрела шоу по телевизору — "Тайны Завеса"? —  патлатый обращался к Тей, как ни странно.

—  Нет, —  она говорит, —  впервые слышу.

—  Да блять, —  он, кажется, расстроился, —  в этом шоу рассказывается о странных случаях и суть в том, что все они имеют общие черты.

—  В этом шоу рассказывается про шизиков, которые чё-то там увидели в темноте, вот и всё, —  поддерживаю я.

"Тайны Завеса" —  явная постанова, херово снятая на кнопочный мобильник. Её очень любила Хлоя, поэтому однажды и мне пришлось посмотреть пару выпусков.  Некоторое время оно существовало на самом ущербном канале, но потом его закрыли. То ли закончилось финансирование, то ли от низких рейтингов, то ли кому-то не нравилось, что кто-то распространяет псевдонаучную дичь.  Хлоя, впрочем, сильно расстроилась.

— Не обязательно шизики, —  говорит Рикки.

—  Насколько я знаю, многие из участников программы страдали либо шизофренией, либо ещё чем-нибудь таким.

—  И что?! — он взъелся. —  Ты что, имеешь что-то против людей с психическими расстройствами?! Что, теперь нужно обесценивать их опыт?!

— Блять, ну просто Завес лучше воспринимают люди с повышенной активностью мозга, вот и всё, —  говорит Макс. —  И тут дело не только в психических расстройствах, это могут быть и просто очень умные челики, которые много головой думают.

—  А ты к каким относишься? 

—  Слушай, иди нахуй, я до этого никогда не сталкивался с Завесом лично.

—  Не удивительно.

—  И ты, видимо, тоже не сталкивалась, так что не пизди мне тут.

—  Конечно не сталкивалась. Его же не существует.

—  Так, —  блондинчик прерывает наш идиотский спор, — вообще не с этого стоит начинать. — Он немного помолчал. — Существует теория в философии, что параллельно с нашим существует и другой мир. Или миры. Или может не параллельно, может они и пересекаются, никто не знает. Люди до сих пор не могут доказать его существование просто потому, что мы никаким образом не можем его воспринять. Ни напрямую, потому что наши органы чувств на это не способны, ни каким-либо косвенным путём. Но! Этот мир может. Каким-то образом он взаимодействует с нашим и говорят, что вот это взаимодействие и есть Завес. Как бы то, что отделает один мир от другого. Завес, за которым находится другой мир. Потусторонний, если хотите.

— Да! — говорит патлатый восторженно. — Это именно то, что я хотел сказать!

— Ну и в чём смысл? — говорю я. — Если мы всё равно не можем на него подействовать?

— Он действует на нас.

— Как?!

— В этом главная проблема. — Он замешкался. — Люди это изучают, но...

— Линкольн это изучал. — говорит Рики. — Но в одно время его просто признали шизофреником и чуть не лишили звания кандидата наук.

— Какой нахуй Линкольн? 

— Линкольн Лаурински! ЛЛ! — Макс разводит руками. — Не знаешь? 

— Ты, блять, учишься в колледже имени Лаурински. 

— Ладно-ладно, и что? 

— Да он считай всю свою жизнь посвятил этому делу, построил ради этого университет и здесь же умер. — Макс загадочно затих, а потом также показушно продолжил. — Говорят, самому Завесу не понравилось, сколько он знает, поэтому тот решил от него избавиться.

Я как можно более глубоко закатила глаза, но на лице Макса всё ещё блистала улыбка.

— Да, мне без разницы, и что он наизучал? 

— А, это... — Макс почесал затылок. — Ну... Да, стоит почитать про это...

— Суть в том, — говорит Рикки, — что на нас каким-то образом подействовал Завес. Видимо, из-за него мы и обменялись заболеваниями. Вот и всё.

— И это ничерта не объясняет! 

— Но это единственное объяснение, — говорит Эм.

Мы ненадолго зависаем, а во мне вскипает злость. Они говорят о чём-то совершенно и очевидно противоестественном! Эта идея настолько расплывчата и абсурдна, что у меня не находится слов.

А ещё я злюсь, что сама не могу предложить ничего толковей. Да и вариантов это выяснить у меня тоже нет. Настолько идиотская патовая ситуация, что хочется кричать.

— И что мы будем делать? — и опять говорит Тей. 

Она странная. Молчит, а когда говорит — краснеет. И ещё так по-идиотски, что становится неловко. Она будто маленькая мышка в окружении котов. 

— Ничего, — отвечает Макс. — А что мы можем сделать? Кажется, никто не замечает, что случилось что-то странное.

— Может потому, что они впервые нас видят и ещё не знают, что мы обменялись? — говорю я.

— Ну ты же понимаешь, что у них должно быть помечено, что, вот, "Макс Мальборн — слепой", но я же прямо перед ними каким-то хуем зрячий! Да и Эм тоже не может внезапно придти в колледж и сказать, что, вот, я, оказывается, слепой! 

— Да! — поддерживает Рикки. — Завес обо всём позаботился. И нет смысла вмешиваться в его планы. 

— Ну ебануться, — мои глаза по количеству круговых движений скоро будут готовы к полёту в космос. 

— Не, ну если хочешь, можешь попробовать кому-то рассказать, — разводит руками Макс. — Кто ж тебя остановит.

— Нет, лучше не надо, — говорит Эм, — привлекать лишнее внимание...

Вся ситуация походит на чёртово собрание странного клуба фриков, в котором я не хочу участвовать. 

А может, оно и к лучшему. Жить без дислексии — разве не об этом я мечтала всю свою жизнь? Нет яичников — плевать, я всё равно не горю желанием заводить детей. По крайней мере своих. К тому же — не нужно заботиться о контрацепции. Больше не будет двух полосок и экстренных абортов в пять утра.  

Если так подумать, вся моя жизнь самым странным образом перевернулась именно так, как мне и нужно. Смотря на блондинчика и патлатого у меня появляется неприятное жалостливое ощущение внутри, потому что это — трагедия, но трагедия не моя. И несмотря на то, что некое чувство связи со всеми этими людьми меня как-никак одолевает, но за чужие проблемы переживать я не обязана. 

Пусть у меня нет адекватного объяснения тому, что случилось, и это всё ещё неприятно давит мне на мозг, я не могу не признать — тут уж ничего не сделаешь. Я бессильна. Ну и ладно. Жизнь повернулась так, как меня устраивает. 

— А можно это... — опять она, — как-нибудь исправить? 

Мы все уставились на неё. Даже Эм. И она жутко, совершенно полностью покраснела. 

— Ну конечно, у тебя ж самая чилловая проблема, — язвит Макс. — Конечно хочется обратно. А прикинь какого нам?

— Макс, — его одернул Эм.

Но поздно. Я вижу, как её глаза заполняются слезами. Безнадёжный нытик.

— Простите... — она закрывает рот руками, опускает голову, будто стараясь стать ещё меньше.

— Меня и так всё устраивает... — бормочет Рикки и отводит взгляд.

И меня устраивает. И Макса, однозначно, тоже. А вот Эм и Тейлор — да, им тяжеловато...

— Нет, я просто... — слёзы всё таки текут у неё по щекам. — Чёрт, простите... Я... 

Она не выдерживает и выбегает из комнаты. Мы молча смотрим.

— Это было грубо, — говорю я этому придурку.

— Ну а что? — отвечает он. — Я просто сказал, что в голову пришло.

— Конечно, тебе в голову ничего хорошего не приходит, — бросаю я и ухожу за ней. 

Она как раз заворачивала за коридор. Я бегу, захожу за поворот, и догоняю её. Никого вокруг нет. Она оглядывается и в опаске смотрит на меня. Лицо уже всё зарёванное. 

— Нормальный ты вопрос задала, — мы останавливаемся у окна. — Просто ты же понимаешь, этому придурку не хочется снова становится слепым. Вот он и бесится. 

— Да, я понимаю...

— Хотя, блять, теперь слепым стал его брат. И если ему на это плевать, и он готов отдать ему свою слепоту, чтобы самому стать нормальным, то, ну, это же пиздец.

— Да я тоже не хочу обратно своё...

И тут я замерла. Моё сердце подскочило. Я уставилась на неё с широко раскрытыми глазами. 

Теперь она обладает дислексией... и говорит, что её всё устраивает?

— Ты вообще понимаешь, что сейчас сказала? 

— Я хочу плакать, — говорит она, смотря своими большими жалостливыми глазками на моё лицо.

— Зачем? 

— Это помогает. Это очень круто. И очень приятно. А ещё мне это очень нужно. 

— Но ты же понимаешь, что... — я осекаюсь. Мысль настолько простая, что кажется абсурдным не понимать. — Ты не можешь читать, Тейлор.

— Да, но... — она опускает взгляд. — Я просто хочу плакать. 

Я не понимаю. Всё, что во мне сейчас происходит, — я не понимаю. 

— Это глупо.

Из меня могло бы сорваться много плохих слов, я могла бы выразить весь свой гнев, но я не стала этого не делать. Не смогла. И я не понимаю, почему. 

— Да, я глупая, я не отрицаю, — она немного повернулась. — Ладно я... Пойду... 

И она ушла.