В тупик?
— Снова здравствуйте.
Молчание.
— Никто и не говорит, что это были Вы. Я хотел вас спросить о другом. Мы нашли дело, схожее с данным. Третьекурснику перерезали горло. Тело найдено у железной дороги. Жил в одной комнате с Вами. Даниил Уходов имел дело с веществами. Начал колоться и чуть не скинул шприцы на Вас. Можете что-то сказать насчет этого?
Молчание.
— Поймите, с Вами даже Ваш адвокат поговорить не может. Нам нужны доказательства Вашей невиновности, если Вы хотите этого. А мы не понимаем, чего Вы хотите.
— Он с самого начала запрашивал это.
— Поподробней, — мужчина заинтересовался.
— Он просил за мою жизнь души других. Сначала он был рад, когда я разделывал жаб, лягушек и белок. Но скоро ему наскучило. Один раз я очнулся около собак. Псина и десять щенят. Все мертвы. Пришлось всех их прятать, лишь бы не нашли. На долгое время было затишье. Мы с друзьями по приколу бегали по заброшкам, а когда я начал заниматься сатанизмом, тогда я и потерял друзей. Они не приняли мои интересы. Но недавно он проснулся. Он хотел большего. Помню, как шел по тропе. Помню запах железа. Помню, как скинул оружие и одежду в речку. Потом стало легко. Я зажил новой жизнью. Но вчера это повторилось. Запах, журчание воды из-под крана. И дыхание псины. Он говорил еще перед первыми, что тринадцати достаточно, — парень самодовольно улыбнулся.
— То есть Вам угрожали?
Тишина.
— Вы можете описать поподробней, кто такой «ОН»?
Парень больше не отвечал, лишь глуповато лыбился.
— Я считаю, что Вам стоит поговорить с врачом, и тогда Ваш адвокат сможет Вам помочь.
Мужчина вышел из кабинета, по коже бегали мурашки. Чувство дикой тревоги так и не отпускало его. А среди этих тринадцати жертв только два человека? Он придуривается? Либо придумал такую схему признания? Нужно еще просмотреть эти два дела. Ненавижу такие дела. Они дают поля для размышления. Либо псих, либо придурок, что решил преступить дела.
Полицейский вернулся в пустующий кабинет, в котором стоял сквозняк из-за разбитого окна. На полу валялся развалившийся стол со стульями. На стене красовались царапины (видимо они были сделаны ножом, других предположений не имеется), которые объединялись в слова:
Anton Kuznetsky. Danil Ukhodov.
Eos occidi.
Nunc rogat quadraginta quinque victimarum.
Me movet.