Выбор за тобой

Держи мою руку так сильно
О чём угодно проси меня
Слёзы твои красивые
Падают прямо на стол
Текст песни: R.A.SVET - Твои слезы

Настя

В данной главе присутствует сцена потери ребенка,если для вас это слишком, то советую пропустить.

Мне надо было приехать раньше, я знала это. Но так хотелось провести время с Катей, хотя бы один вечер не думать о том, что происходит дома. Я и так превратилась в затворницу, особенно за последние годы. Кто бы мог подумать, что в свои восемнадцать лет придется отчитываться перед незнакомым человеком и соблюдать комендантский час. Восемь часов вечера для совершеннолетней девушки? Тирания моего отчима не знала границ. Но любое мое неповиновение сказывалось физической расправой над мамой, а я не могла себе позволить стать причиной новых синяков на ее теле. Кто угодно, только не я.

Аверин Дмитрий Андреевич. Старший лейтенант полиции и, по совместительству, второй муж моей матери. Один из самый омерзительных людей, которых я встречала за все свои годы. На службе он уважаемый человек, следователь и блюститель закона. Дома? Тиран, который бьет свою жену и унижает ее дочь от первого брака.

Единственный человек в нашем доме, кому удавалось избежать участи взрывного нрава отчима, это моему младшему брату, общему ребенку мамы и Дмитрия – Егору. Ему всего полтора года, но он самый чудесный малыш. Внешне точная копия моей мамы, разве что унаследовал темно-карие глаза своего отца. С рождения не мучал семью громким плачем и беспочвенными истериками. Даже во время громких скандалов, которые ежедневно сотрясали стены нашей квартиры, оставался спокойным, молча наблюдая со стороны.

Боюсь себе представить, как это скажется на нем в будущем. Мне редко удавалось спрятать его в своей комнате, когда очередная ссора набирала оборот. Если Егор для Дмитрия не прикосновен, то я не могу сказать о себе того же. Единственное, что сдерживало моего отчима от физических наказаний, это страх перед моим родным отцом. Ему прекрасно известно, что депутат Миронов лишил бы его погонов быстрее, чем отчим успеет моргнуть, если позволит себе вольность и ударит меня.

Я давно могла рассказать отцу, что происходило в новой семье его бывшей жены. Но мама умоляла меня не делать этого. Она говорила, что ее все устраивает и такие вспышки мужа – редкость... Будто я не присутствовала на большинстве из них. Как бы мне не хотелось спасти ее, но это выбор, сделанный моей мамой, и только она могла решить, как жить дальше.

Подойдя к двери, я достала телефон из кармана и посмотрела на время: 22:15. Чтож, опоздание в два часа, хорошее начало для скандала. Набравшись смелости, достала ключи от квартиры и вставила в замочную скважину. Но не успела даже сделать один поворот, как дверь резко распахнулась, прямо передо мной. В последний момент я успела отскочить на шаг, иначе бы получила ею по лицу.

Значит, меня ждали.

Дмитрий стоял в старой, изношенной белой майке и поношенных серых трениках. В сочетании с бритой головой, вид у него был, мягко говоря, устрашающий. Впрочем, так оно и было, если судить по налитым яростью карим глазам, обращенным прямо на меня.

— Явилась?! — Совершенно не сдерживая крика, сказал он своим хриплым прокуренным голосом.

— Я написала маме, что задержусь, — это было слабым оправданием, но всем, что у меня было.

— Ах, она написала! — Произнес Дима с сарказмом. — Ты забыла правила этого дома, девочка? Пока живешь под моей крышей и ешь мою еду, то единственный у кого ты можешь спросить разрешения – это я.

— Мне восемнадцать, тебе ли не знать, что по закону у меня есть полное право решать самой. — Зря, Настя, очень зря. За подобную дерзость, отчим обязательно отыграется на моей маме.

— Дак вот как мы заговорили? БЫСТРО В ДОМ! — Дима кричал так громко, что уверена, весь дом слышал это.

Не смея провоцировать конфликт больше, чем необходимо, я сделала так, как он сказал. Быстро проскочила в коридор нашей старенькой двушки и стала снимать кроссовки.

— Где ты шлялась? И оставь свои байки про то, что гуляла с подругами, для наивной матери. Я таких, как ты, пачками сажаю за проституцию! — Лучший способ борьбы с его вспышками агрессии, помалкивать. Но похоже, именно сегодня, во мне взыграло чувство собственного достоинства, и я просто не смогла смолчать.

— Ты действительно думаешь, что мне нужно работать проституткой? Тебе напомнить, кто мой отец?! — Повернувшись лицом к отчиму, произнесла я. Надоело! Мне восемнадцать лет, на моем счету достаточно денег, чтобы купить хорошую квартиру, дак почему я продолжаю слушать эти унижения? Раньше меня останавливала забота о матери и брате, но теперь? Если, ее выбор, жить с человеком, который ломает ей руки и бьет головой об стены, то мне пора съезжать. Может быть, даже вернуться в столицу к отцу. Всяко лучше, чем жить с Димой.

— МНЕ НАСРАТЬ, КТО ТВОЙ ОТЕЦ! Я упеку тебя за решетку так быстро и основательно, что даже он не сможет помочь. Состряпаю такую историю, что вся его политическая карьера пойдет ко дну. — Каждое слово, вылетающее из его рта, было пропитано ядом. Но на деле – не значило ничего. Он только дома мог строить из себя хозяина, на службе же помалкивал и следовал указаниям начальства. Признать, что прямо под его носом жила падчерица, которая занималась проституцией? Аверин никогда не решится на подобное.

— Знаешь что? Рискни! Я посмотрю, как ты попытаешься. Если тебе удалось запугать маму, то со мной такое не пройдет. Сейчас же позвоню отцу и попрошу забрать меня отсюда. Счастливо оставаться. — Все! Достало! Не собираюсь больше терпеть подобное отношение. Я не бедная овечка, которая будет пресмыкаться перед ним. В подтверждение своих слов подняла руку, в которой был телефон и действительно собиралась набрать папе. Учебный год начался не так давно, мне ничего не стоило перевестись в другой университет.

— АХ ТЫ СУКА! Я научу тебя как разговаривать со старшими! — Отчим грубо вырвал мой телефон из рук и бросил в стену слева от меня. То, что раньше было смартфоном, превратилось в кучу битого стекла и металлических деталей. Я даже не успела сказать и слова, как Дима навис надо мной, пыхтя от гнева. А потом все стремительно изменилось.

Он поднял руку и, одним движение ладони, ударил меня по виску. От силы удара я отлетела в ту самую стену, куда недавно попал мой телефон. От столкновения с бетонной поверхностью жгучая боль отозвалась в голове. Без возможности удержаться на ногах, упала на колени.

Черт возьми, как же больно!

Но отчиму и этого было мало. Он подошел ко мне, схватив одной рукой мои волосы на затылке, сжал их в кулак, натянул и поднял мою голову так, чтобы я смотрела прямо на него.

— Уже не такая смелая, да? — Сказал он с довольной улыбкой на лице.

— Да пошел ты! — Я выплюнула эти слова, прямо в него. Если он думал, что сломил меня, то пусть катиться в Ад!

— СУКА! — Проревел он и свободной рукой ударил меня кулаком прямо в лицо. От удара я отлетела назад, из-за того, что отчим отпустил мои волосы, упала на спину. Лицо горело огнем, болело все. Голова, особенно. Я ощущала, как теплая кровь из носа стекает по моей щеке. Но это был далеко не конец. Отчим не стал больше сдерживаться и, подойдя ко мне, стал пинать ногами прямо по ребрам. Я сжалась в комок, в жалкой попытке защититься. Все вокруг погрузилось в туман, лишь только бесконечные удары по моему телу, которые срывали хриплые стоны с моих губ.

— Боже, Дима, что ты делаешь? — Сквозь туман, я услышала голос мамы где-то в стороне.

— То, что должен был сделать давно! Ставлю эту шлюху на место!

— Не трогай Настю, не смей...

Это было единственным, что я услышала прежде, чем удар ноги последовал прямо по моей голове.

Я пришла в себя спустя сутки, и у моей больничной койки сидел папа. С опухшими от недосыпа глазами, в потрепанном костюме, с заметными следами крови на лацканах пиджака.

— Папа, папочка... — Мой голос охрип от криков и ужасно хотелось пить.

— Боже, Лисенок, дочка, — папа резко подскочил к кровати и аккуратно обхватил мою голову руками, целуя в макушку. — Я так испугался за тебя. Настя, девочка моя. — Голос отца был пропитан страданиями и паникой.

Он отстранился всего на дюйм, и посмотрел мне в глаза. Такие знакомые и родные. Серые, с едва уловимым зеленым отливом. Это были глаза, которые я унаследовала у него. И сейчас они были полны слез. Еще никогда за всю жизнь, я не видела, чтобы отец плакал.

— Где... Где мама? — Слова давались мне с трудом.

— Давай ка ты вначале выпьешь воды, тебя осмотрят врачи, и мы поговорим, хорошо? — Голос папы заметно надломился, было видно, что что-то не так, но я могла лишь слабо кивнуть в ответ.

Спустя полчаса, мы наконец-то вновь остались вдвоем. Миронов был не очень доволен полученными анализами, о чем заявил вслух перед консилиумом из лучших врачей, которых собрал за последние сутки. В этом был весь отец, если дело касалось его детей или работы, он был безжалостен в своем контроле.

— Пап, где мама? — Я вновь задала свой вопрос, стоило нам остаться наедине.

— Лисенок, тебе сейчас не стоит волноваться. Мы можем поговорить об этом позже. Лена занята другими делами, но как будет время, она проведает тебя, — папа говорил со мной тоном, которым объясняются с маленьким ребенком.

— Это мама тебе позвонила, да? Она сказала, что я в больнице?

— Не совсем, Лена позвонила мне еще в среду и попросила приехать за тобой. Она хотела, чтобы я забрал тебя в Москву, — папа провел ладонью по лицу, было видно, как он вымотан. — Я приехал и ждал у вашего подъезда, пытаясь дозвониться до тебя, когда услышал полицейскую сирену. Не знаю почему, но чувствовал, что это связано с вами. Оказалось, когда соседи услышали крики из вашей квартиры, то вызвали полицию. Как потом выяснилось, многие в вашем доме были вкурсе частых скандалов. Настя, почему ты не сказала мне, что происходит? — Отец посмотрел на меня с укором, ему было не приятно узнать, что любимая дочь скрывала от него ужасающую правду своей жизни.

— Мама, она не хотела, чтобы ты знал. — Мой голос был не громче шепота. Я и сама понимала, что должна была рассказать правду гораздо раньше и не доводить все до такого состояния. Да только, мамины мольбы были такими убедительными. Не смотря на весь ужас, в котором мы жили последние годы, она была счастлива с Димой. А я? Я просто не хотела лезть в чужую семью.

— Лена не имела права просить тебя о подобном! Жить с той мразью был ее выбор, но обременять тебя на подобное? Какая мать позволит своему ребенку страдать?! Если бы я только знал, то лишил ее родительских прав в мгновение ока! — Да. Это был еще один страх мамы. Что когда бывший муж узнает, то заберет еще одного ее ребенка. Она уже потеряла связь с Игорем, и боялась, что со мной будет так же.

— Пап, прости меня, я должна была сказать тебе раньше, — помимо физической боли, в каждом уголке моего тела болело и мое сердце. У меня не было никакого права поступать так с ним. Боюсь даже представить, как корил себя отец, когда узнал, что творилось с его ребенком, пока он оставался в неведении.

— Лисенок, ты не виновата, я все понимаю. Ты защищала свою мать, хоть это и не изменит произошедшего, но я понимаю. — Папа взял меня за руку и поднес к своему лицу, целуя костяшки моих пальцев.

— Что было дальше? — Спросила я, выжидающе смотря на отца.

— Услышав сирену, выскочил из машины и поднялся к вам на этаж. Дверь была открыта, и я вошел.... — Папа закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, но, когда открыл их, они вновь были полны слез. — Боже, первое, что я увидел это тебя лежащую на полу в луже собственной крови. Ты была без сознания и казалась такой безжизненной. Вокруг никого не было, лишь ты в позе эмбриона, в одиночестве. Я так испугался, Лисенок... Так испугался... — Слезы покатились из глаз отца, падая на мою руку, которую он все еще крепко держал перед собой. — Я опустился перед тобой и пощупал пульс на шее. Никогда не забуду, как был счастлив, когда понял, что ты жива. Настя, если бы ты... Боюсь, что не смог бы жить дальше, случись с тобой что-нибудь. Я так тебя люблю, Лисенок, так сильно тебя люблю. — Папа всегда был очень холодным человеком, но в чем я никогда не сомневалась – это в его абсолютной любви ко мне и Игорю.

— Папочка, я тоже тебя люблю. Очень, очень сильно. — После этих слов, сдерживаться уже не было сил. Слезы вырвались из меня непрерывным потоком вместе с громкими всхлипами.

— Ну все, все. Теперь все будет хорошо, малышка, я тебе обещаю. — Папа встал со стула, на котором сидел и обнял меня, стараясь не задеть ушибленные ребра.

Прошло минут пять, прежде чем мы оба успокоились и смогли продолжить разговор.

— Когда я вызвал скорую, то пошел искать по квартире Лену. Поднять тебя не решился, так как не знал, не навредит ли это. Трудно было понять, что с тобой, и нет ли переломов. — Папа отпустил мою руку, встал и отошел к окну. Словно ему было больно даже смотреть на меня во время рассказа. Ужас сковал все тело, я знала, что этим все не закончилось, чувствовала нутром. — Я нашел ее и Дмитрия в ванне. Он сидел на полу в углу и держался за голову руками. Уверен, что еще никогда не видел его таким разбитым. Аверин будто погрузился в транс и не замечал никого вокруг. Лишь после этого я посмотрел на Лену. Она сидела напротив ванны и держала в руках своего сына. Они оба были мокрыми от воды. Я даже не сразу понял, что случилось. Видел только, как Лена качается из стороны в сторону, словно пытается укачать ребенка. Не плачет, не кричит, просто укачивает. По заключениям судмедэксперта, Егор захлебнулся в ванне. — Отец произнес все это медленно, спокойно, с расстановкой.

Следующие его слова не сразу достигли моего слуха. — По всей видимости, Лена оставила сына одного, когда услышала твои крики. Со слов следователя, который ведет дело, она пыталась защитить тебя, но получила несколько сильных ударов и ненадолго потеряла сознания. Когда уже пришла в себя, то обнаружила Дмитрия и Егора в ванне. Именно тот крик, который и спровоцировал соседей, был ее. По словам очевидцев, они слышали, как она истошно кричала и просила о помощи. — Все это, я слушала вполуха, слабо концентрируясь на происходящем. Было ощущение, будто я погрузилась под толщу эмоций и не могла вынырнуть оттуда.

Он умер, действительно умер. Из-за меня.

Если бы я позвонила отцу раньше. Если бы не задержалась. Если бы делала, как мне велено. То ничего бы не произошло.

Я виновата.

Господи! Я убила своего брата.

— Нет... НЕТ-Т-Т-Т!

Душераздирающий крик сорвался с моих губ.

— Настя, успокойся, слышишь меня? Успокойся! — Папа оказался рядом со мной, и пытался прижать к своей груди. Но я не могла остановиться.

Помню, как продолжала кричать, вырываться. Как хотела вскочить с кровати и сделать что-нибудь. Мне хотелось крушить, ломать, все что угодно, лишь бы эта адская боль внутри меня притупилась. Что угодно, чтобы заглушить это чувство агонии, которое разрывало изнутри. Мне было нечем дышать, я не могла сделать вдох, лишь бороться и пытаться выбраться из рук отца. Видела, как кто-то ворвался в палату и тоже пытался сдержать меня.

А потом, лишь укол боли в плечо, и мир погрузился во тьму.