КРУШЕНИЕ

1.

Это было начало конца.

Я сидела на краю кровати. Ступнями чувствовала холодный и гладкий линолеум. По ногам тянуло холодом из открытого окна. Нужно было проветривать каждые полчаса в целях профилактики.

В последнее время очень много обычных действий обзавелись этой пометкой. Мойте руки в целях профилактики. Не касайтесь кожи лица в целях профилактики. Оказавшись в толпе людей, надевайте медицинские маски в целях профилактики. Словно раньше этого никто не делал. Странно, как в условиях паники люди превращают в ритуалы повседневные манипуляции.

Кожа на ладонях была ужасно сухой из-за того, что я постоянно пользовалась антисептиком. На фаланге большого пальца появилась маленькая трещинка. Я уже успела ее разодрать, превратив в кровоточащую ранку.

Нервы. Постоянный стресс.

Мозгу нужно как-то переключаться, вот и заставляет меня расчесывать эту ссадину. Сделай себе больно, чтобы не думать о проблемах. Так я теперь отдыхаю.

Я сидела на краю кровати, а напротив, на точно такой же кровати лежала моя единственная соседка. Она накрылась одеялом с головой. Я знала, что ее знобило. Около часа назад, когда я вернулась после занятий в университете, она не спала. Я застала ее с термометром в руках. По ее лицу с воспаленными глазами я все поняла. У нее была высокая температура, кашель, насморк и тяжесть в груди. Все как по списку. Можно и не гуглить.

Когда она словила мой взгляд, то тут же отложила термометр и легла под одеяло. Я видела, как дрожит ее спина от беззвучных рыданий. А я ничего не сделала.

Ей было страшно. Она была в ужасе.

Я — тоже.

2.

Когда ноги начали зябнуть от холода, я догадалась, что нужно закрыть окно. Я потянулась в ручке и невольно задержала взгляд на темнеющем небе. Уже несколько дней оно было затянуто тучами, из которых большую часть времени сыпался снег.

Отчего-то казалось, что зима и не собирается заканчиваться. На календаре уже листал страницы март, а за окном — начиналась метель.

Я зачем-то зацепилась за эту мысль. Стала думать о том, что еще не скоро надену пальто. На пару минут я даже забыла о том, что мне было страшно.

Но мысли снова вернулись в прежнее русло и потекли по нему — холодные и мокрые. Снова в животе заворочался страх.

Я набрала в чайник воду и поставила кипятиться. Порылась в тумбе и среди полупустых пачек с крупами нашла мешочек с засушенной мятой. Я всегда пила мятный чай, чтобы успокоиться. Подумав заварила еще и для соседки.

Села на пол у ее кровати. Легонько коснулась ее плеча. Она не спала. Это было заметно по ее дыханию. Спящий человек дышит глубоко. В детстве я часто притворялась спящей. Убегала так от своих недетских проблем.

- Сонь, - позвала я. - Я тебе мяту заварила. Выпей. Вдруг поможет.

Я сказала это просто так. Чтобы не говорить затертое «все будет хорошо». Мы обе знали, что хорошо не будет, и мятный чай не снимет симптомы страшного вируса.

Но она зацепилась за эти слова. С вымученным сопением села в кровати и взяла из моих рук кружку с чаем.

Пили молча. Слышно было лишь сиплое дыхание Сони и приглушенные голоса из-за стены.

Я заговорила первой:

- Ходят слухи, что университет могут закрыть на карантин. Везде все закрывают.

- А общагу, - взглянула она на меня, - Тоже закроют?

Я пожала плечами:

- Еще ничего не известно наверняка.

Снова замолчали. За стеной кто-то громко всхлипывал.

Я сказала:

- Мне кажется, тебе нужно обратиться за медицинской помощью.

Я заметила, как у нее трясутся руки. Она поднесла кружку ко рту и громко лязгнула краем о зубы. Не сделав ни глотка, опустила кружку на край тумбы.

- Нет, - проговорила она, - Они закроют меня на карантин. Запрут в больничку и все.

В ней говорил страх. Конечно.

- Но ты ведь понимаешь, что там у тебя будет шанс выздороветь. Там тебе помогут.

Она уставилась на меня влажными воспаленными глазами и тихо спросила:

- Ты знаешь, что из больницы с такими симптомами еще никто не возвращался?

- Я слышала о выздоровевших...

Она усмехнулась:

- Это фейк. Чтобы мы не паниковали. Но люди в Интернете говорят, что еще никто не вернулся.

Ее голос задрожал, а по щекам покатились слезы. Я попыталась ее обнять, но она вся дрожала.

- Сама знаешь, что нельзя верить тому, что пишут в Интернете, - говорила ей я. - Нет никаких гарантий, что это правда. В любом случае, доктора помогут...

Но она уже не слушала. У нее началась истерика. Она громко завыла, словно маленький ребенок. Ребенок, которому страшно. Я укрыла ее плечи одеялом и молча сидела рядом. Хотелось хоть чем-то ей помочь. Хоть как-то утешить.

Я сказала:

- Ладно, подождем до утра. Может, тебе станет лучше. Там посмотрим.

Она еще долго тихо скулила, накрывшись одеялом. А я гладила ее спину. Не знала, что еще ей сказать. Слушала, как за окном шумит город.

3.

На лицах читался стадный испуг.

Еще ничего не произошло, но все уже предчувствовали нечто неприятное. Словно этим пахло в воздухе. Как перед грозой. Вот-вот грянет гром.

- Прошу минуту внимания!

Несколько сотен пар глаз разом метнулись к женщине, стоявшей на ступеньках перед входом в университет. Я смутно узнала в ней директора.

Мерзли ноги. Слышно было, как хрустит снег под подошвами ботинок переминающихся с ноги на ногу студентов. Все ждали, что скажет директор.

- Уважаемые студенты, вынуждена сообщить вам, что указом министра образования нашей страны, все учебные заведения, в том числе и высшие, закрываются на карантин. Вы все в обязательном порядке обязаны покинуть здание университета. Занятий больше не будет. Остальное вам сообщат старосты. Спасибо.

Ее голос был строгим и холодным. Казалось, что она — говорящий железный механизм. Закончив речь, она обвела всех равнодушным взглядом и скрылась за дверью университета.Только тогда поднялся гул удивления. Все разом стали обсуждать произошедшее.

Я слушать не стала. И так было понятно, что если всех заставили выйти из здания и сказали дожидаться на площадке у главного входа, ничего хорошего не сообщат. Да и слухи давно ходили, что университет закроют, но никто в них верить не хотел.

Выбравшись из толпы, я побрела к общежитию. Я еще не знала, что мне делать. Наверное, нужно было заказывать билет на поезд. Наверное, нужно было собирать вещи. Делать хоть что-то.

В комнате меня встретила зябкая прохлада — соседка снова проветривала. Сама она лежала в постели и напряженно смотрела на собственные руки.

- Университет закрыли на карантин, - сообщила я ей.

- А общагу?

- Пока ничего не говорили. Но думаю, к вечеру станет понятно, - я налила себе кипятка в бокал. - Как ты?

Я знала, что она ответит. Но банально надеялась на лучшее.Она ничего не успела сказать — раздался стук в дверь.

4.

Сразу после стука дверь распахнулась, и в комнату без приглашения зашла староста этажа в компании директора общежития и женщина в белом защитном костюме.Не дав мне даже рта раскрыть, староста сказала:

- В соответствии с приказом директора университета в общежитии ежедневно будет проводиться контроль состояния здоровья студентов...

Тут же мне в лоб уперлось дуло устройства, которое, видимо, должно было измерить температуру моего тела. Староста продолжала что-то говорить о профилактике и прочем, но я ее не слушала. Я смотрела на мою соседку, на ее осунувшееся лицо.

Прибор издал писк, женщина тут же кивнула директорше: «Все в порядке».

В следующее мгновение прибор коснулся лба Сони. Женщина сверлила ее холодным взглядом, слушая, как она сипло дышит. Раздался писк. Женщина молча взглянула на монитор и тут же достала телефон. Нажав на кнопку, произнесла в динамик:

- Комната 121, третий этаж.

Директор едва ли не поседела. Она уставилась на женщину-космонавта.

- Ч-что-то не так? - спросила она.

- Общежитие закрывается на карантин, - сухо ответила женщина. - Никого не выпускать. Завтра утром сюда приедет отряд медиков, они вам объяснят, что делать дальше.

Дверь снова открылась, впустив двух мужчин — тоже в защитных костюмах. Они подошли к Соне. Один помог ей подняться с кровати. Другой заставил ее надеть медицинскую маску. Все так же молча они кивнули женщине и повели мою соседку к выходу из комнаты. Она смотрела в пол и тихо всхлипывала.

- Соня, - позвала я.

Она не обернулась. Мужчины повели ее вдоль по коридору.

- Куда вы ее увезете? - спросила я у женщины.

Она измерила меня строгим взглядом и сказала:

- Ее родителям сообщат.

Затем она посмотрела на директоршу и вышла из комнаты. Директор и староста молча поплелись за ней — с ужасом на лицах.

5.

Еще долго я слышала, как на этаже открывались и закрывались двери, в промежутках раздавались гулкие шаги и одиноко пищал прибор.

Я все еще сидела на стуле. Передо мной стоял давно остывший чай. В комнате было холодно. В щель открытого окна залетали снежинки. Как в сказке.

В сказке, где все умерли в конце.

На улице давно стемнело. Обычно в это время студенты выбирались на улицу и толпились вдоль окон шумными компаниями. Обычно они громко смеялись, курили и пили пиво из жестяных банок. Но в этот вечер — на улице было тихо.

Я смотрела на пустую кровать соседки и думала о том, что с этого самого вечера обычной жизни больше не будет. Она закончилась вместе с коротким писком термометра, упиравшегося дулом в горячий человеческий лоб.