7. В кругу семьи

1.

- Кто это? - донесся хриплый, нечеловеческий голос из динамика домофона.

Слава наклонился к металлической коробочке так, чтобы смотреть прямиком в объектив камеры, и сказал:

- Твой сын. Помнишь такого? 

Что-то щелкнуло и ворота стали разъезжаться в стороны, открывая вид на участок с небольшим деревянным домом в два этажа. По аккуратной дорожке к нам торопливо шел невысокий мужчина. Не доходя несколько метров до ворот, он воскликнул с улыбкой:

- Слава! Не ожидал тебя увидеть! Почему ты не предупредил меня? Я бы встретил тебя...

- Привет, па, - Слава увернулся от его объятий и ограничился рукопожатием.

Мужчина вдруг посмотрел на меня, словно только что заметил. Слава перехватил его взгляд и пояснил:

- Это моя подруга, Алиса, - затем обратился ко мне: - Алиса, это мой отец, Виктор Алексеевич.

Виктор Алексеевич приветственно кивнул мне и тут же принялся расспрашивать Славу о сестре, матери, учебе. Слава отвечал коротко и неохотно.

- Па, можно у тебя переночевать? - спросил он, игнорируя очередной вопрос.

Виктор Алексеевич немного смешался. Наверное, он меньше всего хотел впускать Славу в дом. Так мне показалось, когда он как-то нехотя и натянуто произнес:

- Конечно... Только, повторюсь, я не ожидал твоего визита. Мы с Алиной как раз собирались ужинать... Думаю, она будет рада твоему визиту!

- Рада, ага, - приглушенно произнес Слава, а потом громче спросил у отца: - Так, значит, нам можно остаться на ночь?

Алина - молодая жена Виктора Алексеевича. Слишком молодая, я бы сказала. Она встретила нас с уже заготовленной улыбкой и пригласила за стол. Слава слишком любезно поблагодарил ее и сел на стул, не помыв рук. Нарочно. 

Разговор был ужасно натянутым. Слава без малейшей заминки лгал о том, что университет распустил всех студентов по домам, закрыв общежитие, но было уже поздно садиться на электричку, и потому Слава оказался здесь. Виктор Алексеевич ему верил, или хорошо делал вид, что верит. Сам он говорил о том, что происходит в городе. Что почти все предприятия закрылись. Что людей чуть ли не силой удерживают в квартирах. Алина иногда сдержанно подтверждала его слова какими-то замечаниями. Я чувствовала, что этот разговор происходит только потому, что должен. Иначе - говорили бы совсем о другом. И совсем в других тонах.

- Слав, попробуй запеканку, - сказал Виктор Алексеевич, - Алина сделала ее по рецепту твоей матери. Помнишь, раньше она постоянно ее готовила...

По лицу Славы пробежала тень. Виктор Алексеевич понял, что оступился, и напряженно замолк.

А вот Алина ничего этого не заметила и сказала:

- Виктор недавно вспомнил об этом рецепте и попросил меня, а я подумала, что это будет здорово.

Слава мрачно взглянул на нее и молча стал накладывать себе запеканку. Отец смотрел на него с опаской. Он понимал, что вот-вот рванет. Но вместо этого Слава все также молча стал жевать запеканку. Минута, еще одна. Наверное, опасность миновала.

Выдохнув, Виктор Алексеевич начал было говорить что-то о ситуации в городе, но вдруг Слава резко встал из-за стола.

Повисла тишина.

- Запеканка - дерьмо, - сказал Слава, - Готовка явно не твое, Алина.

Он взглянул на нее в упор, а потом резко развернулся и вышел из кухни через дверь, ведущую на задний двор.

2.

Я застала его сидящим на деревянных ступеньках крыльца. На улице уже темнело, но из-за высокого забора били лучи уличных фонарей. Слава смотрел вдаль, куда-то выше крыш домов. Он курил.

Я села рядом с ним. Молча смотрела, как он выдыхает дым через ноздри. Впервые я видела его настолько серьезным. Несмотря на то, что мы прошли - впервые он был по-настоящему сосредоточен.

- Прости, - наконец произнес он, стряхивая пепел с сигареты, - Не нужно было тебе видеть этого. Сам знаю, что веду себя как протестующая двенадцатилетка, но по-другому не получается.

- Ты злишься на него? - спросила я.

- Злюсь. Хотел бы не злиться, но не получается. Я все еще не простил ему, что он ушел. Вернее, что ушел и начал жить заново. Новая семья, новая жена, скоро будут новые дети. А у матери - только я и воспоминания. Она до сих пор страдает, хоть и не показывает этого. Мне за нее обидно.

- Но ведь у нее есть ты. Уверена, что для нее это самое важное.

Он усмехнулся. Я заметила, что он скурил сигарету до фильтра, но продолжал втягивать в себя дым.

- Слав, - тихо позвала я, не зная, что сказать. А что нужно говорить в такие моменты?

Он обернулся и посмотрел на меня в упор. Хотел услышать что-то. Я почувствовала, что мне нечего сказать. И я просто обняла его за плечи.

В эту минуту, обвивая его руками, я вдруг поняла одну важную вещь. Вещь банальную и абсолютно никчемную в своей сути, но важную. Какой ужас не происходил бы в мире, в целом огромном мире, простые человеческие раны все равно будут кровоточить. Войны и болезни никогда не станут трагичнее неразделенной любви. Потому что масштабные бедствия происходят где угодно, но не внутри человека. Там, внутри, несмотря ни на что, будет гореть пламя того самого личного Ада.

3.

Ночь наступила незаметно. Отец Славы, все еще сильно смущенный, пригласил нас переночевать в гостевой спальне, где была двухместная кровать. Я зашла в дом, чувствуя, что Виктор Алексеевич хочет поговорить со Славой. Перед тем, как закрыть дверь, я заметила, как Виктор Алексеевич спрятал в карманы дрожащие руки.

Внутри меня встретила Алина. Она стояла у раковины, мыла посуду.

- Давайте я помогу, - предложила я.

Она дружелюбно улыбнулась и протянула мне полотенце и тарелку.

- Я надеюсь, ты не обижена тем, что мы втянули тебя в эту семейную сцену, - проговорила она.

- Нет, конечно. Я все понимаю.

- Знаешь, еще не было ни одного семейного ужина, где Слава не вытворял бы нечто подобное... Я знаю, что он злится на меня, на отца. Но он уже давно взрослый человек. Мне кажется, ему стоит принять все так, как есть.

Я молча вытирала досуха белоснежную тарелку и не понимала, зачем Алина говорит со мной об этом.

- Знаешь, - снова сказала она, - Мне так трудно! Виктор постоянно возвращается к проблемам в прошлой семье. Постоянно! Я понимаю, что это для него важно, пытаюсь поддерживать, но вот в такие вечера...

Вдруг тарелка выскользнула из ее ухоженных рук и, упав на пол, с треском разлетелась на множество белоснежных осколков. Алина бросилась на пол и судорожно стала собирать стекло. Я опустилась рядом с ней и стала помогать. 

- Прости, пожалуйста, - приглушенно говорила она, - Я просто переволновалась... Прости... Что ты, не трогай, ты можешь пораниться!

И в это же мгновение она сама вскрикнула от того, что осколок выскользнул из ее ладони, оставив наливающийся алым след. Капли крови потекли вниз по коже и сорвались на пол. Алина смотрела на них в каком-то шоке. Я быстро обернула ее ладонь белым полотенцем.

- Спасибо, - проговорила она и посмотрела на меня как-то слишком пристально, - Ты очень хорошая! Славе повезло, что ты его девушка.

- Я не... Я не его девушка. Мы друзья.

Она улыбнулась:

- Ох, прости! Я просто хотела сказать, что очень сожалею, что нагрузила тебя нашими семейными проблемами.

И я увидела в ней простую женщину, которая устала от того, что сама для себя выбрала. Жаль, что Слава никак не мог принять ее.

4.

Алина помогла мне застелить постель в гостевой спальне, а затем пожелала мне спокойной ночи и ушла. Я осталась в комнате одна. Не зная, чем себя занять, стала рассматривать содержимое полок невысокого деревянного шкафчика. В основном, это были рамки с зажатыми под стеклом мертвыми бабочками. Они выглядели впечатляюще. Я смотрела на их чешуйчатые крылышки и думала о том, как они переливались бы в лучах летнего солнца. Отчего-то хотелось выпустить их из-под стекла.

- Раньше отец часто возил меня на природу, в поля далеко от города, - Слава из ниоткуда возник в комнате и даже немного напугал меня  этим внезапным замечанием.

- Это вы вместе коллекционировали? - спросила я.

- Да. Он вручал мне банку, а сам бегал по полю с сачком, как мальчишка. А потом мы вместе возвращались домой, и я часами наблюдал, как он обрабатывает тельца этих бабочек, чтобы сохранить их под стеклом... Я думал, что он выбросил их. Ну да плевать. Хочешь остаться здесь на ночь?

- А есть выбор?

- Конечно, - он усмехнулся, - Отец дал мне денег, больше тут делать нечего. Можно, конечно, поспать, но я не хочу остаться здесь до утра.

- Нам, в любом случае, нужно поспать. Можем встать до того, как все проснутся.

Слава кивнул и без лишних слов, не снимая одежды, лег на постель. Мне было как-то неловко ложиться рядом. Он заметил мое замешательство и сказал:

- Та ладно тебе. Я обещаю не пинаться во сне. А если повезет, то даже не спихну тебя с кровати.

5.

Утренняя прохлада в очередной раз приняла нас в свои объятия. Мы оказались за воротами дома отца Славы, когда солнце едва-едва поднялось над горизонтом. Меня била легкая дрожь из-за того, что сразу после теплой постели я оказалась на улице. Зато Слава бодро вышагивал вдоль по дороге, словно всей вчерашней нервотрепки не было. Наверное, он привык скрывать такое.

Я шла рядом с ним, пряча руки в кармане толстовки. Невероятно хотелось спать.

Слава вдруг обернулся и проговорил:

- Еще раз прости, что пришлось вариться в этих семейных драмах. Но другого способа добыть деньги я не придумал.

- Все в порядке, - ответила я.

- Хорошо, - он самодовольно улыбнулся, - Значит, мы продолжаем путь. Как герои голливудского блокбастера, на заре идем навстречу приключениям.

- Откуда в тебе столько оптимизма с утра?

Он взглянул на меня с ухмылкой и принялся рассказывать что-то о местных жителях, которых успел узнать во время прошлых визитов к отцу. Я знала, что он говорил об этом только для того, чтобы не говорить о том, что произошло вчера. Ему нужно было отвлечься. Как и мне.