КРУШЕНИЕ

1.

Город стал просыпаться. Люди толпами высыпали на улицу, спеша по своим делам. Никто еще не знал, что общественный транспорт больше не ходит. Этим утром в просторных кабинетах самые важные люди города получили приказ. Им нужно было любыми средствами ограничить передвижение граждан по городу. Любыми средствами запереть людей в квартиры. Любыми средствами не допустить паники.

Но ни я, ни Слава, ни кто-либо из прохожих этого не знал. Все продолжали двигаться. Словно по инерции.

Мы шли к вокзалу. По дороге почти не разговаривали и все так же оглядывались по сторонам. Наверное, это уже успело превратиться в привычку - скрываться в толпе.

В центре города людей было особенно много. Мне приходилось чуть ли не прижиматься к Славе, чтобы не потерять его в потоке прохожих. Я даже не знала наверняка, что он ведет меня именно к вокзалу - из-за множества человеческих голов невозможно было увидеть, что в конце улицы.

Но я не зря ему доверилась. Ближе к полудню, если ориентироваться по положению тусклого солнца на небе, мы оказались у здания вокзала, где людей было ничуть не меньше, чем на тротуарах в центре города. Всюду мелькали чемоданы и дорожные сумки. Где-то, у входа в здание, можно было заметить белые химзащитные костюмы и шлемы конвойных, заменивших простых полицейских. Но они почти никого не останавливали. В сплошном потоке им сложно было проверять каждого.

Я проскользнула вслед за Славой, стараясь не смотреть в сторону конвойных. Мы оказались в душном здании вокзала.

Слава оттащил меня ближе к стене и, силясь переорать гул, наклонился к самому моему уху:

- Куда будем брать билеты? - он тут же отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо, но я молчала, не зная, что ответить, и он спросил снова: - Ты далеко живешь? Твои родители - не вариант? Нет?

Я хотела сказать ему, что я живу далеко. Что у меня есть родители, но нет дома. Что меньше всего я хотела бы ехать к ним. Что они, наверное, даже не вспоминают о моем существовании. Что было бы неудобно напоминать им.

Но Слава понял все и так, без моих слов. Он молча кивнул, затем огляделся по сторонам, ища билетные кассы.

- Жди здесь, - сказал он, снова наклонившись к моему уху. - Никуда не уходи, я скоро.

2.

Я чувствовала себя ребенком. Ребенком, потерявшемся в людном месте. Словно еще минуту назад я держала теплую руку родителя, а потом вдруг осталась совсем одна. В душном, наполненном человеческими телами и человеческим отчаянием здании.

Слава исчез в толпе у билетных касс. Мне оставалось только надеяться, что он вернется. За ним я пойти не могла, потому что тогда наверняка потеряла бы его прямо там, в самой давке. Наблюдать издалека было чуточку безопаснее.

В такой толпе слово "безопасность" кажется чем-то инородным. Об этом понятии здесь никто не думал. Несмотря на карантинные меры, никто, разумеется, не соблюдал "социальную дистанцию". Из-за духоты медицинские маски спустились на подбородки. Всем было наплевать на "безопасность". Было лишь дикое, почти животное желание вырваться отсюда. Но не просто вырваться, а - на перрон, в поезд. Вырваться, чтобы уехать как можно дальше.

То и дело сотни пар глаз обращались к табло с подсвеченными красным символами. Электрички уходили забитыми до отказа, но пока - по расписанию. Назад возвращались пустыми с хмурыми кондукторами.

Я тоже смотрела на это табло, вычитывая названия незнакомых пунктов назначения. Все это были какие-то городишки, рассыпанные по области. Сообщение с другими городами, видимо, прекратилось уже давно.

Из ниоткуда передо мной возник Слава. По его лихорадочно блестящим глазам я поняла, что билеты он добыл, но ради этого прошел чуть ли не через войну.

Он протянул мне билеты, словно это был флаг неприятельского лагеря.

На билетах значилось место и время отправления. Оставалось больше часа. Но эти билеты значили, что мы уедем.

3.

Мы все так же стояли у стены, потому что больше - негде было. Каждый метр здания вокзала был занят человеческими телами. Мы стояли молча, но от гула голосов окружающих можно было оглохнуть. В этом одном сплошном шуме нельзя было разобрать ни одного слова.

Строчки с электричками поднимались на табло и сменяли одна другую. Невероятно медленно приближалось время отправления по нашему маршруту. Слава так же молча, как и я, наблюдал за табло. Я видела, как сильно напряглись его челюсти.

В какой-то момент табло начало мерцать, словно от перебоев электричества, а потом погасло. На мгновение повисла гробовая тишина. Никто еще не успел ничего понять.

А потом откуда-то из-под потолка прогремело:

- Граждане! В связи с введением карантина все пригородное сообщение и передвижение по городу на общественном транспорте временно приостановлено. Согласно приказу...

Но никто уже не слушал. Внезапно поднявшийся гул перекрыл слова неведомого говорящего. Они уже были никому не нужны. Главное - было услышано.

Я ничего не понимала. Зачем-то я стала пялиться на билеты, которые до этого держала в руках. Я не чувствовала ничего, кроме какого-то холодного страха, преследовавшего меня еще с общежития.

Вокруг все зашевелилось. Где-то раздался звон разбитого стекла и крики. Народ хлынул в разные стороны. Часть, с чуть ли не животным улюлюканьем, бросилась к турникетам, за которыми был выход на перрон. Сотрудники вокзала пытались их задержать, но поток был слишком мощным. Другая часть развернулась к выходу в город, но там образовалась давка из-за слишком большого напора на узкие двери. Где-то в толпе замелькали каски конвойных. Люди стали падать на пол. С улицы через окна под потолком проник вой сирены.

Я почувствовала себя животным в клетке, по прутьям которой колотят железной палкой. В голове не было ни одной мысли.

Слава схватил меня за руку - крепко. Потянул меня куда-то в сторону. Не знаю, как ему удалось сохранить способность мыслить. Он тащил меня к боковой двери, ведущей в служебные помещения. Протиснувшись между телами, мы оказались за этой дверью на узкой лестнице. В самом ее низу был выход на улицу.

4.

После духоты вокзала свежий воздух пьянил. Я стояла у стены, прислонившись спиной к кирпичной кладке, и глубоко дышала. С закрытыми глазами я пыталась понять, что только что произошло и все еще происходило где-то в здании за моей спиной. Откуда-то с другой стороны вокзала все еще доносился вой сирены.

Слава стоял рядом со мной. Курил, глубоко затягиваясь. С такой же серьезностью, как вчера, у отцовского дома.

- Не представляю, что теперь делать, - проговорил он. - Я знал, что рано или поздно что-то подобное случится, но думал, что к тому времени мы уже будем в безопасности.

До нас долетели громкие одиночные хлопки. Выстрелы.

Слава потушил сигарету о стену и сказал:

- Нужно уходить отсюда, это становится опасным.

- Слав, - позвала я, - А куда нам теперь идти?

Он обернулся, и я заметила, что он улыбается. Будто для того, чтобы меня успокоить. Как маленькую девочку.

Он сказал:

- Мы не завтракали. Пойдем и раздобудем чего-нибудь поесть.

5.

Напротив вокзала была площадь. Раньше там не прерывалась торговля всем, чем можно и нельзя. Часто те, кто путешествовал поездами, выбегали сюда во время остановок и оставляли немалые суммы денег, покупая необходимое для продолжения пути. Местные торговцы этим обильно пользовались и продавали все втридорога.

Но из-за карантина площадь опустела. Палатки одиноко стояли, продуваемые ветром. Площадь обнесли ограждением.

На этом самом ограждении мы и сидели. Отсюда было хорошо видно, что происходит на вокзале.

Все быстро улеглось. Пару человек увезли в отделение полиции, с десяток - в изолятор с подозрением на заражение. Из здания всех выгнали и заперли двери. Но люди не разошлись. То ли по инерции, то ли потому что некуда было идти целая толпа оставалась на месте, пялясь на закрытый вокзал.

Наверное, я и Слава тоже относились к этой толпе, хоть и находились на другой стороне улицы. Мы тоже сидели и ждали неизвестно чего.

Слава купил в ближайшем супермаркете фрукты и печенье для меня и банку энергетика для себя. Он молча сидел рядом. Казалось, что он спокоен. Но я заметила, как он то и дело нервно поводит плечами. Он смотрел на людей у вокзала и тоже думал о том, что делать раньше.

- Вам тоже не удалось уехать?

Этот вопрос был предназначен нам. Высокий худощавый мужчина незаметно оказавшийся рядом смотрел на нас в упор.

- Типа того, - ответил ему Слава. - Мы даже билеты успели купить...

- Как и я. Куда вот теперь идти, если все пути из города перекрыты? - мужчина выразительно взглянул куда-то вдаль, будто там стоял тот, у кого он это спрашивал, а затем мрачно добавил: - Сожрут тут все друг друга, в этом городишке.

Слава хмыкнул:

- Так говорите, будто знаете, что делать, чтобы этого не произошло...

- Знаю.