КРУШЕНИЕ

1.

Все началось внезапно.

Утро наступило как-то быстро. Так, что никто толком не успел проснуться и прийти в себя. Едва начало рассветать, тут же стали собираться. Будто куда-то опаздывали. Заревели двигатели автомобилей. Загремели патронташи. Лагерь превратился в муравейник.

Я оставалась у деревянной пристройки. Не знала, что мне делать во всей этой суматохе. Казалось, у каждого есть какая-то четко определенная роль. Только меня не вписали в сценарий.

В толпе я заметила Славу. Он что-то сосредоточенно объяснял смуглому мужчине. В какой-то момент он поднял взгляд и увидел меня. Улыбнулся как-то вымучено. Эту улыбку видела только я.

Закончив разговор с мужчиной, он подошел ко мне.

- Тебе лучше не участвовать во всем этом, - сказал он.

- Я хочу быть рядом с тобой.

- Это опасно, - он вдруг усмехнулся и проговорил торопливо: - Прости, я говорю как герой какого-то боевика. Но это действительно опасно.

- Для тебя тоже.

Он выдохнул, достал сигареты и закурил. Бережно спрятав в карман пачку с последней сигаретой, он сказал мне:

- Значит так, я вместе с группой людей и Игорем будем ждать остальных у набережной. Оттуда двинемся дальше и... по плану. Если ты будешь с нами, то тебе нужно надеть бронежилет и держаться рядом.

Я кивнула. Разумеется, это было опасно. Я знала, что ничего кроме стрельбы и крови там не увижу. Но это было важно для Славы. Он видел в этом что-то значимое.

Он вручил мне бронежилет и усадил рядом с собой на заднем сиденье неприметной иномарки. Именно на таких машинах революционеры растекались по всему городу.

Вот-вот должно было начаться восстание.

2.

 Все с самого начала пошло не по плану.

Город весь заворочался, закипел. Движение на дорогах полностью остановилось, улицы заполнились людьми. Людьми, которым уже нечего было терять. Они двигались по инерции к центру города, хотя никто никому не указывал дороги. Они несли в руках плакаты, лоскуты алой ткани, оружие.

Я не увидела ни одного полицейского. Казалось, будто из города исчезли абсолютно все представители власти.

Но это было не так.

Автомобиль остановился в нескольких кварталах от центра города. Дорога была перегорожена поперек грузовиком. Вокруг него было несколько пустых машин. Люди обходили их, будто это просто какие-то груды металла.

Дальше я двинулась вместе с другими пешком, держась рядом со Славой. Где-то впереди шел Игорь. На шею он повязал алый флаг, развивавшийся за его спиной, словно плащ римского императора. Толпа двигалась мирно и пока без шума.

Я чувствовала на себе взгляды. Люди смотрели из окон домов. Всюду в пластиковых квадратах белели тревожные лица, словно на снимках полароида. Они смотрели на тех, кто двигался вдоль улиц, и смутно боялись того, что вот-вот должно было вспыхнуть и охватить весь город.

Впереди стал слышаться невнятный шум. Пройдя вместе с остальными вперед, я стала различать вой сирен и искаженный громкоговорителем голос.

- Граждане! Убедительная просьба освободить улицы и вернуться домой. Оставаться на улице может быть опасно. Вы нарушаете закон о несанкционированных митингах. Граждане!..

Голосу отвечал гул толпы. Люди не собирались уходить.

Вслед за Игорем мы влились в толпу на главной площади. Словно по внутреннему порыву или видя алый плащ Игоря, люди перед ним расступались, пропуская его вперед. Так, он дошел до ступеней театра, возвышавшегося над площадью. Прямо напротив было здание администрации, оцепленное полицией и солдатами.

Под вой сирен и гул толпы Игорь поднялся на ступени и оказался видимым всем. Ему передали громкоговоритель.

- Рад приветствовать всех, кто оказался здесь! - проговорил он с расстановкой. Толпа притихла, прислушиваясь. Он продолжил: - Сегодня особенный день! Сегодня мы с вами, каждый из нас, наконец-то заявим о своем голосе. Пусть эти завравшиеся люди в здании напротив услышат нас. А если они не захотят слушать, мы заставим их это сделать!

Послышались одобрительные возгласы. Толпа ликовала.

Игорь снова заговорил, обращаясь уже к напрягшимся полицейским:

- Мы требуем отменить карантинные меры. Мы требуем вернуть людям рабочие места. Мы требуем открыть проезд по городу и за его пределы. Мы требуем, слышите? А если мы требуем, то мы это получим!

Ему вторили вопли толпы.

Полицейские повторяли в громкоговоритель приказ разойтись по домам, но их уже никто не слышал. Людская толпа кипела.

Оставалось поджечь.

Игорь сказал:

- Они не желают давать нам то, чего мы хотим. Возьмем это силой. Долой власти! Долой их ложь! Долой!

3.

Это было похоже на пожар. На цунами. На бурю.

Я ничего не успела понять, когда вдруг грянули выстрелы, и толпа с воем ринулась в сторону полицейского ограждения. Все смешалось и превратилось в хаос. Крики, грохот, дым, вой сирен слились в невероятной силы шум, оглушая. Тела замелькали перед глазами. Тут и там алели флаги.

Ни полиция, ни солдаты не были готовы к такой мощи толпы. Революционеры разорвали ограждение за несколько минут. Игорь, а с ним и Слава двинулись вперед. Я шла с ними, но ничего не видела и не слышала. Будто в трансе.

В какой-то момент мы оказались в здании администрации. Я остановилась у стены на первом этаже. Вдруг легкие отказались принимать воздух. Я шарила по стене руками и задыхалась. А вокруг все гремело и мелькало. Происходило что-то страшное.

Не знаю, сколько времени прошло, но рядом появился Слава. Он схватил меня за руку и вытянул на улицу через черный ход. Мы оказались в просторном переулке, заполненном дорогими машинами. Людей здесь не было.

Кажется, Слава что-то мне говорил, тряс за плечи, но я ничего не понимала.

Дверь за его спиной раскрылась, выпустив полного мужчину с гримасой ужаса на лице. Заметив нас, он замер на месте. Слава рывком обернулся, и в его руке появился пистолет. Он крепко сжимал металлическую рукоять. Направил дуло прямо на мужчину. Он собирался убить человека.

Мгновения тянулись одно за другим. Мужчина не двигался с места. Слава тоже.

Наконец он опустил пистолет. Медленно и тяжело повисла его рука. Он не смог.

Мужчина тут же сорвался с места и пустился бежать по переулку. Из-за лишнего веса бежал он медленно и как-то нелепо, но бежал.

Вдруг хлопнул выстрел.

Мужчина сделал еще несколько широких шагов, а потом осел на асфальт — грузно, будто мешок с чем-то тяжелым.

В дверном проеме стоял Игорь. Он все еще держал в руках пистолет. Он смотрел на Славу как-то странно. Словно с отвращением. Простояв так несколько секунд, он молча развернулся и исчез в коридоре здания администрации.

Слава бросился за ним.

4.

Восставшим удалось взять здание администрации. Полицейские успели вывести самых важных людей города, остальные работники разбежались.

Революционеры ликовали. Им в руки попался какой-то несчастный депутат. По приказу Игоря его вывели на площадь. Толпа в нерешительности держалась чуть ли не отстраненно. Но Игорь произнес еще одну речь в духе Великого инквизитора и разжег в толпе что-то опасное, доселе лишь тихо бурлившее где-то внутри. Люди захотели крови.

Депутата поставили к стене. Должно было случиться страшное.

Вдруг все поняли, что это становится серьезным. Нет ничего серьезнее, чем убийство человека.

Я оказалась на площади как раз в тот момент, когда Игорь произносил обличительный приговор бледному мужчине в порванном пиджаке и развязанном галстуке. Рядом с Игорем я заметила Славу. Его щека была рассечена. Рана алела как флаг, повязанный на шее Игоря.

- Он один из них, - говорил Игорь, указывая на мужчину у стены. - Он лгал нам вместе с ними. Он крал вместе с ними...

С другого конца выстрела вдруг донеслись вопли. Все разом посмотрели туда. Солдаты пустили в толпу слезоточивый газ. Люди заволновались. Игоря уже не слушали.

Вместе с людским течением меня понесло куда-то в сторону. Все вдруг двинулись прочь от здания администрации. Я пыталась выбраться из толпы. Пыталась не потерять из виду Славу. Но в хаотичном движении тел и звуков, я снова лишилась воздуха.

Выли сирены, горланили люди, а я закинула голову назад, чтобы видеть серое низкое небо. Ужас заставлял сердце бешено колотиться под ребрами, а легкие — сжиматься без кислорода. Перед глазами все плыло.

Но я понимала, что мне нельзя терять сознание. Если я упаду, то толпа попросту меня затопчет. Никто не поможет мне. Нужно было собрать себя в охапку. Хоть как-то собрать. А потом выбраться отсюда.

Я зацепилась взглядом за алую ткань флага в чьих-то руках. Это яркое пятно стало маяком для моего плавающего сознания. Я стала двигаться вперед, стараясь ориентироваться на этот кусок алой ткани. А вокруг — людские тела и голоса.

Где-то вдалеке мелькнуло знакомое лицо. С ссадиной на щеке. Это был Слава.

Я остановилась на месте и стала оглядываться.

Это и правда был он. Впереди. Это он вел людей. Чуть ли не толкал их прочь от здания администрации. Спасал их шкуры.

5.

Я оказалась прямо перед ним. Он молча смотрел мне в глаза. Молча улыбался.

Будто ничего этого не было. Ни толпы, ни полицейских и солдат, ни воплей и воя, ни страха и паники. Будто мы стояли не на площади среди сорвавшегося восстания. Будто над нами не висело тяжелое серое небо.

Вдруг Слава как-то рывком дернулся назад. На его толстовке появилось мокрое темное пятно. Он тут же закрыл его руками и рухнул на асфальт.

В него выстрелили.

Я бросилась к нему. Обняла за плечи и зачем-то стала целовать в щеки и шептать какой-то утешительный бред.

А он все улыбался.

Дурак.

Я перекинула его руку себе через шею, взвалив его на себя. Стала тащить. Он кое-как перебирал ногами. Рукой зажимал рану в животе. Кровь текла по одежде. Капли падали на асфальт и тут же скрывались под подошвами ботинок.

Толпа уносила нас прочь.