Глава 4
Голос профессора звучал как в каком-то тумане. Ньют впервые за всё три года обучения испытал то самое чувство — вроде слышишь, вроде слова все знакомые, понятные, а общая картинка в мозгах не формируется, и ты сидишь с потеренным выражением лица, и не знаешь, что делать.
Ньюту, как человеку, привыкшему записывать и понимать всё и вся, сейчас было особенно стыдно, но суть слов уловить он, как ни старался, не мог.
Утром они втроём позавтракали холодной вчерашней пиццей, Ньют побежал в универ, а Минхо вместе с Терезой — в город. Пока бегун наматывает круги по стадиону, девушка должна зайти в нотариус и подать на повторные документы, а после где-то сидеть до окончания тренировки.
С Ньютом она больше не разговаривала, если не считать фраз вроде «Спокойной ночи» или «Пока, до вечера». И он не старался заводить разговор, хотя иногда так и подмывало ляпнуть что-то типа «Твои чёртовы глаза прекрасны, как чёртов океан из моего чёртового детства». Интересно, как бы она отреагировала…
— Ты записал последнее?
Ньют вздрогнул и заморгал, возвращаясь назад в аудиторию. Томас Эдисон — его однокурсник и первостепенный оболтус, который добрался до четвёртого курса просто каким-то чудом, сейчас, как обычно, непонимающе глядел на доску. Профессор продолжал что-то бубнить, но уже при этом вырисовывая на ней какие-то каракули.
— Нет. — угрюмо ответил Ньют.
— Чёрт. Да ты сегодня не в форме, чувак! — Томас кивнул на его чистые листы, приготовленные для конспектов.
Обычно, несобранность Томаса всегда спасал Ньют, у которого всё всегда было. Наверное, именно поэтому Эдисона до сих пор не выперли из универа. Хотя, парень он не тупой, сообразительный. Его минус в том, что он как и Ньют — не нашёл золотой середины между прелестями студенчества и учёбой. Только если лучшими друзьями Рассела были (до вчерашнего дня точно) учебники, то у Томаса — вечеринки и утреннее похмелье.
— Ладно. — Эдисон достал телефон и, приблизив до максимума, сфотографировал надпись с доски. — Дома перепишу.
— Мне тоже перешли.
Томас чуть слышно присвистнул.
— Мне не послышалось? С тобой точно всё хорошо, голова не болит? — притворно-заботливым тоном заворковал он и даже потянулся к его лбу, за что получил пинок.
Ньюту и так весь день фигово — не привык он, когда в голове каша — так ещё и он со своими шуточками. Хуже Минхо, честное слово!
— Молодые люди, советую вам всё проверить. Две минуты — и я всё стираю. — недовольно сказал профессор, постукивая мелом по столу.
Оба парня покорно опустили глаза в пустые тетради.
***
Когда он вернулся, никого ещё не было, и Ньют вздохнул с облегчением. Да уж — от девчонки и так был сплошной нервоз, а теперь ещё и тот случай. Почему бы ему не взять пример с Терезы? Вон, живёт себе, как жила до этого, а он накручивается, как будто что-то неприличное с ней сотворил. Надо просто сойтись на мысли, что у Терезы очень красивые глаза и успокоиться. Не вечность же от неё по собственному дому бегать.
Телефон зажужжал — это Томас прислал ему фотографию с лекции. Всё время до прихода соседей Ньют потратил на то, что пытался хоть что-то разобрать и переписать с расплывчатого кадра к себе, попутно вспоминая, что там ещё им говорили. Мало что получилось, и парень решил просто доделать потом.
Отправив Эдисону сообщение «Я тупею. Спасибо за дружбу. Передай профессору Джонс, что в её последней презентации была ошибка», он вздохнул и пошёл открывать дверь пришедшим Минхо и Терезе.
— Я хочу жрать! — первое, что завопил бегун, только успев перешагнуть порог.
— День был просто отвратительный, спасибо, а у тебя как дела?
— Я хочу жрать! — повторил Минхо, залезая в холодильник. — Кто пиццу доел?
— Ты. Ещё утром. — напомнил Рассел.
Парень выругался.
— Что тебе сказали? — спросил Ньют у Терезы. Та села на спинку дивана и с ухмылкой глядела на попытки Минхо найти в доме что-нибудь съедобное.
— Сказали, от полторы до двух недель ждать.
— Что-то быстро. Обычно, не меньше трёх.
— Мне просто везёт.
— Да, ты у нас просто победитель по жизни! — Ньют раскинул руки, указывая на всю комнату сразу. Тереза слабо улыбнулась.
Минхо вдруг надулся и подошёл к ним с самым злым выражением лица, на которое только был способен.
— Ага, Тереза — золотце. А вот я голодный хожу уже пятый час! Обо мне никто не хочет позаботиться? — пробурчал он.
— Я был уверен, что вы что-нибудь купите по дороге!
— Прости, мой порыв щедрости прошёл.
— Ну вот и молчи тогда.
— Тереза, ты слышала?! — Минхо возмущённо ткнул пальцем в улыбающегося Ньюта. — Он меня хочет голодом заморить!
— Да хватит вам, сами что-нибудь приготовим. — воскликнула Тереза, потирая руки.
Бегун усмехнулся.
— Давай. Вот Ньют у нас, например, гуру в приготовлении макарон. Чем ты похвастаешься?
— Ну, у меня рецепты посложнее. — она чуть склонила голову на бок и лукаво улыбнулась. — Макароны с сыром. Осилишь?
Ньют притворно ужаснулся.
— Даже не знаю… Я вряд ли смогу, это так сложно.
— Не волнуйся, я помогу, если что.
Дальше за картиной Минхо наблюдал чуть ли не с попкорном.
Тереза медленно, растягивая каждый слог, говорила Ньюту какие-нибудь элементарные вещи вроде «Кастрюльку мы ставим вот на этот чёрненький блинчик — он называется плита — и ждём, пока водичка закипит», а он с как можно более отстранённым видом на них кивал и иногда переспрашивал, оттопырив указательный палец.
Особо усердно Тереза обучила его «главной изюминке рецепта» — натиранию сыра.
— Вот, смотри, мы берём тёрку, берём сырок, прикладываем его к стенке, чуть-чуть придавливаем, чуть-чуть, говорю, куда ты его впечатал?, и возякаем: вверх, вниз, вверх, вниз. Во-о-от, молодец. А теперь приподними тёрку — под ней будет сыр!
Ньют послушно оторвал тёрку от тарелки и издал восхищённый вопль.
— Получилось!
Минхо уже лежал на полу, скрючившись в три погибели от смеха. Даже Тереза, которой до этого момента удавалось держать себя «в образе» вдруг начала безудержно хохотать. Ньют сначала непонимающе смотрел на них, а потом смех напал и на него.
Через несколько минут они ели слегка переваренные макароны, всё ещё трясясь от остатков веселья. Ньют, хоть и пару раз чуть не подавился, почувствовал какой-то простой домашний уют, глядя на багрового Минхо, утверждающего, что ученик превзошёл мастера, и у Ньюта макароны вкуснее, на Терезу, которая сквозь смешки пытается внушить ему обратное.
По завершению их трапезы, когда Ньют уже по привычке поднялся с места, она собрала со стола все тарелки и, сложив их в раковину, стала мыть, хотя рядом стояла посудомойка. И когда он хотел помочь, только буркнула «Уйди, я обиделась» и, улыбнувшись, добавила, чтоб он во всём винил Минхо. Тот начал театрально извиняться, но в итоге просто получил подзатыльник.
А уже лёжа в кровати, Ньют вдруг вспомнил, что так до конца и не переписал ту лекцию.