♡𝘱𝘳𝘪𝘴𝘰𝘯 𝘧𝘰𝘳 𝘭𝘰𝘷𝘦𝘳

На суд они ехали в тишине. Чон несколько раз открывал рот чтобы сказать что-то. Чимин это видел, но  игнорировал. Неужели ему всё равно? Или он просто уверен в их выигрыше? Брюнету иногда действительно вредно много думать – получается только накручивать себя.
Здание, в котором располагался судебный зал, не внушало доверия. Старый ремонт, жёлтые стены с кое-где отлупившейся краской. Чёрные старые пластмассовые плиты на полу. Чон не думал, что такие застрявшие во времени места остались в это время.
В зале их ждали. Адвокат занял своё место, получив своё пожелание удачи от младшего. Чимин так и молчал.
Чонгук не жалеет о том, что добровольно сознался в преступлении, но ему немного обидно от того, что эти безэмоциональные мужчины закрыли его за решёткой в судебном зале. Он неловко улыбнулся хёну, надеясь на лучшее, но тут же вернул выражение лица на растерянное, ведь эту улыбку заметили родственники постарадавшего.
Тот заработал многочисленные ушибы, зато доктора сообщили, что сотрясения и переломов нет. Мужчина был действительно пьян, но его семья смогла найти хорошего адвоката, чтобы отстоять правоту. Те люди были достаточно эгоистичными, чтобы не делать ничего, кроме как винить Чонгука и Чимина в убийстве, что даже не совершилось. Они так и не добились возмещения ущерба, лишь поломали судьбу молодому студенту.
Чон последний раз посмотрел на них и за весь судебный процесс больше не поднимал глаза с пола. Он сидел ровно, иногда отвечая на задаваемые вопросы долями правды. Из мыслей вывел последний стук и голос судьи:
— Судебное заседание окончено. — этот звук был характерен для Чонгука концом. Как так вышло? Парень ведь всё ещё надеялся на хороший исход.
Он поднялся, когда решётчатую дверь открыли, и вышел. Те же мужчины взяли его под локти и повели на выход из зала. Чон обернулся, стараясь найти в глазах Чимина какую-то поддержку, хотя бы сочувствие.

Но Чимин даже не обернулся.

Почему так? А придёт ли он за ним? Будут ли они видеться на встречных часах?
Чонгук не знал. Он слишком сильно надеялся, что даже не заметил, как расплакался.
Он всегда был через чур ранимым, чем иногда заставлял старшего нервничать из-за фильтрации речи. Чон воспринимал всё близко к сердцу, но каждый раз они с Чимином обговаривали все случаи с непониманием друг друга.
А сейчас? Смогут ли они поговорить? И правда, придёт ли Чимин попрощаться?
Тем временем парня оставили за решёткой в полицейском отделе. Время, потраченное на поездку туда, ушло в раздумья. Грязная и вонючая комната. Мужчина средних лет оглашает статью скорее не самому парню, а дежурному. Тот протяжно кивает и устремляет проницательный изучающий взгляд на заключённого, когда начальник вышел.
— Чон Чонгук, девятнадцать лет, — он хмыкнул, — Мальчик, ты что тут забыл?
Ему не отвечают. Чон лишь садится на скрипучую лавку и откидывает голову назад, несильно ударившись затылком о холодную стену. Подсохшие слёзы накрыли новые капли. Он смотрел в белый потолок и мечтал проснуться.
Всё ведь не может быть так.